Алексей Банный – Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг (страница 6)

– Значит, договорились, – пробился в этот одуряющий морок голос Ярослава, приглушенный, будто доносившийся из старого телефона. – В десять утра в понедельник я буду у тебя.

– Договорились, – услышала свой голос Сашка. – Буду ждать с нетерпением.

Чего ждать? Кого ждать? О чем договорились? И кто говорил ее голосом? Что вообще происходит? Сашка за одно мгновение утонула в ворохе вопросов, на которые некому было ответить, и паника, едва успевшая немного утихнуть, вернулась, с еще большей силой захлестывая ее волной отчаяния и страха.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем рассудок сумел взять эмоции под контроль и прекратил бесконечные и бесплодные попытки вырваться из этого кошмара. Уцепился за хрупкую и обманчивую мысль, что все происходящее нереально, просто яркий, очень подробный, и очень плохой сон, не более того. А раз сон, значит, нужно только захотеть, и этот ужас прекратится сам собой, развеется лоскутами душного тумана, вернув ее в такую спокойную и стабильную реальность.

Она попыталась зажмуриться в надежде, что этот наивный защитный жест разорвет путы наваждения, только веки открытых глаз не слушались, как и все остальное тело. Но разгуляться по психике еще одной волне паники Сашка не позволила. Она замерла, будто загнанный в темный угол мышонок, и постаралась даже не думать ни о чем, вспомнить то ощущение мертвящего покоя, которое и привело ее в эту тюрьму.

Но мысли продолжали упрямо пролезать сквозь откровенно слабые защитные барьеры, так и норовя закружить новый вихрь из страха, отчаяния и панических атак. Сашка изо всех сил тянулась к тому чувству покоя, пытаясь заставить себя поверить, что выход из этого капкана именно в нем. Именно с ощущения покоя начался этот кошмар, им и должен закончиться. Обязан закончиться, по-другому просто не может быть! Этот плен никак не может оказаться вечным, это же ведь совсем не похоже на смерть… Или похоже?

Музыка оглушила, едва мысль о возможной смерти кольнула сознание, хоть и не была такой уж громкой. Самая обычная музыка на фоне в салоне автомобиля, неторопливо плывущего по пустынным улицам будничного ночного мегаполиса. В темных окнах стоявших по обочинам многоквартирных домов спали люди, досматривая последние сны перед началом нового дня. То самое, очень короткое время, когда встретить кого-то на улице было практически невозможно, но ощущение предстоящей суеты уже витало в воздухе.

И уже очень скоро ей, не выспавшейся, растрепанной и, похоже, немного похмельной, предстояло стать частью этой самой утренней суеты. По крайней мере, в голове шумели явно несколько выпитых коктейлей, а не тот один, на который Сашка соглашалась изначально. Она выудила из кармана джинсов телефон и посмотрела на время; до будильника оставалось чуть меньше трех часов, и ложиться спать уже не имело никакого смысла. Оставалось только принять неизбежное и пережить уже наступивший, судя по часам, день.

– Все хорошо? – Ярослав бросил на нее короткий, но предельно внимательный взгляд.

– Да, вполне. – Сашка лишь на секунду замялась с ответом.

– Просто в клубе ты была веселой, а сейчас явно грустишь.

Впереди на дороге показалась заправочная станция, и Ярослав уверенно свернул на ее территорию, остановившись на парковке.

– Нужно выпить кофе, – ответил он на невысказанный вопрос. – Тебе что-нибудь взять?

– Нет, спасибо. А где Илона и Марат?

– Дома уже, наверное. Они такси вызвали еще за час до того, как мы из клуба ушли.

– Это ты остался меня ждать? – удивилась Сашка, но вместо ответа он улыбнулся и просто развел руками, дав понять, что в подобном поступке нет ничего необычного.

Пользуясь тем, что Ярослав ушел в здание станции, Сашка вышла из машины на свежий воздух. Вот только на улице было все равно теплее, чем в салоне, и в голове зашумело еще сильнее, так что ей пришлось прислониться спиной к крылу огромного внедорожника, чтобы не потерять равновесие. Как в таком состоянии идти на работу, она не представляла. Да и стоило ли идти и навлекать на свою голову осуждение коллег и недовольство шефа? В конце концов, она планировала там еще работать и портить свою репутацию не собиралась.

Вот только что утром сказать начальству, как оправдать эту внезапную прихоть, в которой она по большей части даже не виновата, Сашка не знала. Не приходилось пока отпрашиваться, тем более с такой ответственной и важной работы. Но и привести себя в чувство без хорошего многочасового сна вряд ли было возможно. Даже ледяной душ и ведро крепкого кофе не помогут победить похмелье и усталость от бессонных суток.

– Сашка, держи. – Она не заметила, как подошел Ярослав, и вздрогнула, услышав его голос.

– Что это? – Она прекрасно видела, что кроме кофе в его руках была небольшая картонная коробка, похожая на упаковку от сока.

– Томатный сок. – Он протянул упаковку Сашке. – А еще огурчики соленые, еле выпросил у них.

– Не хочу. – От одной мысли о еде Сашке сделалось дурно. – Сколько я выпила?

– Штук семь «парадизов» и два шота текилы, – усмехнулся Ярослав и облокотился на машину рядом с ней. – Так что давай не спорь и ешь соления. Они помогут.

– Как много… – Сашка последовала его совету, хоть и через силу.

– Обычно меньше?

– Обычно я вообще не пью. Мне некогда. – Она почувствовала, как щеки предательски загорелись от самого натурального стыда. – Не знаю, как это вообще получилось…

– Расслабься, Саша, иногда напиться просто необходимо. Но на работу тебе в таком виде точно нельзя.

– Тогда меня просто уволят. – Сашка сделала маленький глоток томатного сока и долгим немигающим взглядом уставилась в асфальт парковки.

В ее голосе не прозвучало ни мольбы, ни ужаса, только констатация факта предстоящего увольнения с хорошей работы, на которую она делала большую ставку, а теперь теряет ее по собственной дурости. Однако Ярослав в ее словах услышал что-то свое.

– А где ты работаешь?

– Компания «Ай-Ти трейд», юридический отдел.

– Крупная компания, да.

– Я четыре раза к ним резюме отправляла… Так хотела там работать.

– Давай поступим так, Сашка: Сейчас я отвезу тебя домой, ты ляжешь спать и ни о чем не будешь переживать. А я эту маленькую проблемку решу и позвоню тебе в районе обеда.

– Как ты ее решишь? – грустно усмехнулась Сашка, но от машины отлипла и сделала еще один, на этот раз вполне уверенный, глоток томатного сока. Ей действительно стало немного лучше.

– Да без особых сложностей, парой звонков! Не думай об этом. Поехали! – Он обошел машину, дождался, пока Сашка займет свое место, и только после этого сел за руль и завел мотор. – Ты так и не назвала мне адрес. Куда едем?

– Широтная, дом сто двадцать шесть. – Сашка назвала адрес и перевела взгляд за окно.

Ночная темнота над спящей Тюменью уже рассеялась, уступив место мягкому предрассветному сумраку, но сам город не спешил просыпаться. Появились редкие машины на дорогах и еще более редкие пешеходы, но ни в какое сравнение с тем, что будет уже через два часа, это не шло. Мегаполис еще дремал в предвкушении дня, ловя обрывки последних снов и последние минуты прохлады.

Внедорожник остановился на светофоре перед совершенно свободным от других автомобилей перекрестком, а единственным пешеходом, ожидавшим возможность перейти дорогу, оказалась молодая девушка. Бездумно скользивший по обочине взгляд Сашки буквально споткнулся об эту девушку: было в ней нечто неуловимо странное, нечто такое, что делало ее чужеродной, невозможной здесь, но что не получалось ни увидеть, ни почувствовать.

Вроде бы обычная молодая девушка, с длинными, слегка вьющимися каштановыми волосами, рассыпавшимися по хрупким открытым плечам, бледная, почти белая кожа, будто никогда не знавшая солнечного света, и просто умопомрачительное платье глубокого черного цвета, приталенное, но с довольно свободной юбкой, похожее одновременно и на бальное, и на платье для коктейльной вечеринки, и на одежду какой-то заграничной принцессы, невесть как оказавшейся посреди только просыпающейся Тюмени. Не носят такие платья сейчас, разве что на выпускной. Но какой выпускной в середине июля?

Девушка почувствовала на себе чужой взгляд, плавно, с чувством осознания собственного достоинства и превосходства лишь немного повернула голову и буквально обожгла Сашку пронзительным взглядом удивительных глаз медового оттенка. Затем улыбнулась вполне открыто и дружелюбно и пошла через дорогу.

Просто пошла, но от этого привычного действия обычного пешехода Сашка дернулась вперед на пассажирском кресле так быстро и с такой силой, что сработавший ремень безопасности тут же вышиб из ее легких весь воздух. Она поняла, что было не так с этой девушкой: та не касалась асфальта. Она ступала едва заметными из-под платья тонкими сандалиями как обычный человек, как десятки тысяч точно таких же пешеходов на этом перекрестке до нее, но ноги замирали буквально в паре сантиметров от земли. Тень от успевшего взойти над городом Солнца так и не соприкоснулась с обувью – ни разу, ни при одном из неспешных и царственных шагов этой хрупкой «принцессы».

«Принцесса» поравнялась с автомобилем и остановилась, глядя сидевшей в салоне Сашке даже не в глаза, в самую душу, и от этого стало по-настоящему жутко. Никогда и ни один человек в этом мире не смотрел на Сашку так, чтобы она чувствовала себя выпотрошенной рыбой на поварском столе, боясь даже пошевелиться, сделать лишний вдох или облизнуть мгновенно пересохшие губы. Но эта девушка смотрела именно так. И улыбалась.