Алексей Банный – Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг (страница 8)

– Выхожу… – вполголоса повторила Сашка и посмотрела на свое отражение.

Из зеркала на нее смотрела худощавая смуглая красотка с восточными чертами и маленькой грудью, подходящей больше девочке-подростку. Мокрые черные волосы, подстриженные пару недель назад в боб-каре с челкой, обрамляли узкое лицо, и только яркие миндалевидные зеленые глаза сейчас легкой краснотой выдавали усталость и только что пролившиеся слезы. Сашка включила холодную воду, умылась и снова посмотрела на свое отражение.

– Вот ты дура, Сомова, – тихо сказала она своему отражению интонацией Илоны. – А белье? А халат? Парня пошлешь в комоде трусы перебирать?

Как ни странно, но маленькая бытовая оплошность хоть и вызвала досаду, настроение тем не менее подняла, и из душа Сашка вышла с улыбкой, завернувшись в полотенце, которое из-за его размера впору было считать пляжным покрывалом.

– Ярослав, отвернись, пожалуйста. Мне нужно одеться.

– Не вопрос. – Он покорно, хоть и без видимого желания, повернулся к разделочному столу. – Я здесь два вида чая у тебя нашел, сделал тебе черный. Ты не против? И не могу найти сахар.

– Сахар наверху, над столом. – Успевшая быстро надеть домашний халат Сашка уже оказалась у него за спиной. – Только мне он не нужен. А за чай тебе большое спасибо.

– Да рано «спасибкаешь»! – Ярослав повернулся и протянул ей тарелку с самым настоящим омлетом на тостах. – Сперва подкрепись.

– Что это?

– Это наш казарменный рецепт. – Он вслед за Сашкой переместился за крохотный обеденный столик, на котором едва хватило места для двух тарелок и двух чашек. – На звание изыска не тянет, но сил дает на половину дня точно.

– Шутишь? – Сашка откусила кусок от бутерброда и расплылась в улыбке. – Это очень вкусно!

– Ну и хорошо! Уминай их и вали уже спать. Будить не буду, пока сама не проснешься.

Сашка подарила ему благодарный взгляд, вот только победить оба тоста оказалось этим утром выше ее сил. Она извинилась за усталость и все, что смогла, это упасть на кровать и забыться сном. Ярослав накрыл ее свободным краем пледа, посмотрел на часы, а затем вышел на небольшой балкон. Там, внизу, Тюмень уже встречала очередное будничное утро.

Глава 2

Дом на главной улице Отомены был полон приглушенных голосов, но все они доносились из расположенного на первом этаже колонного зала, и там сейчас было по-настоящему шумно и горячо. Там спорили взрослые мужчины и женщины, каждый из которых отстаивал свою правду и свои интересы. Их мысли обжигали едва сдерживаемой злобой даже здесь, в детской, расположенной достаточно далеко, на третьем этаже. Но сейчас эти споры не смоли бы остановить даже десять Ведуний. Там создавали и тут же рушили ситуативные коалиции, там строили заговоры и тут же предавали доверившихся. Там делили власть над телом ушедшей этой ночью в вечность Великой Ведуньи и искренне верили, что ее преемница должна будет послужить именно их планам, забыв, что Ведуньи служат людям – всем людям, не разбираясь, на каких планетах те живут и в какие глубины межзвездных бездн стремятся. Ведуньи – их поводыри, незримая рука, направляющая развитие всей ойкумены, и быть игрушкой в руках интриганов не должны. Не для того рождаются и так старательно воспитываются, так бережно сохраняют свою генетику уже семь тысяч лет, чтобы быть игрушками. Не для того Вечная Мать, присматривавшая за злым и мелочным человечеством с самого его появления во вселенной, положила начало этой удивительной генетической линии, чтобы хоть одна из претенденток на место ушедшей Алиссии позволила себе поменять правила этой игры. Высока будет цена, тяжела расплата для всех за амбиции кого-то одного.

В этот раз претенденток было три, и двум уже вечером предстояло уехать навсегда. Автоматизированный челнок должен был отправить их на очень отдаленную и очень красивую планету, в Обитель сестер, доживать опущенный век в постижении покоя и размышлениях о пути цивилизации. Им тоже предстояло оставить свой след, трактатами и квантовыми записями диалогов, открытиями новых методов работы с психотическими полями людей и преодоления бездн силой мысли. Ни одна Ведунья не приходит в этот мир зря, но лишь одна может быть Великой – той, которой вместо теории и науки выпадает судьба нести знамя развития и единства, поднятое Великой Ведуньей Руми шесть тысяч лет назад и не опускавшееся с тех пор ни разу.

Она не вслушивалась в мысли и слова спорящих. Только амбиции и злоба привыкших ко всеобщему повиновению стариков. И страх. Потому что каждый из этих восьми стариков, как и пришедшие с ними, прекрасно понимали, что скоро нынешний состав октосорциума тоже уйдет в вечность, вслед за Алиссией придут новые, более молодые, со своими взглядами и амбициями, и у стариков до смешного мало времени сделать все, чтобы именно их идеи продолжили жить и воплощаться, не канув в лету вместе со своими творцами, а для этого нужен знаменосец, который будет верить в правильность именно этих идей.

Но это все станет важным, если выберут именно ее, и потому она не вслушивалась. Но и не закрывала от творящегося внизу бедлама свой разум. Помнила уроки Алиссии, требовавшей от нее всегда, каждую минуту своей жизни слушать мир, впитывать каждую частичку доступной информации, каждую неосторожно оставленную в невидимом другим эфирном поле мысль, и только там искать ответы, а не в сказанных с льстивой улыбкой словах. Слова обманут, а чувства и умения Ведуньи будут правдивы всегда.

Она парила под самым потолком на кровати-облаке, приняв любимую позу сукхасана и закрыв глаза. Вокруг, по затемненной комнате, по стенам скользила межзвездная бездна, унося ее к туманности Конской головы, и чтобы видеть эту голографическую красоту, маленькой Ведунье не нужны глаза. Она и так видела свою комнату гораздо лучше, чем глазами, до мельчайшей пылинки, до паутинки отпечатков своих пальцев на сенсорных панелях, до тончайшей ауры тревожности, спрутом проползающей в созданный ею островок покоя и остающейся где-то у пола, не в силах навредить.

– Я могу войти? – Среди звезд показалась сперва прелестная голова темноволосой девушки, а затем и ее хозяйка, на белой, искусно сшитой из тончайшего феррокарбона тунике которой звезды стали ослепительно яркими.

– Конечно, Фати, – ответила хозяйка комнаты и тут же направила свою кровать-облако к полу.

– Слушаешь их споры? – Фати присела на кровать, и та мгновенно взмыла обратно под высокий потолок.

– Вынуждена: слишком громко они там говорят и слишком громко думают. Хотела бы не слышать, но… – Хозяйка комнаты замолчала, оборвав свою мысль.

– Это важно, – продолжила за нее Фати. – Алиссия бы не поняла, если бы мы забыли ее мудрость сразу после того, как ее не стало.

– Точно.

Обе Ведуньи замолчали. Не требовалось объяснять друг другу, что было на душе каждой. Какими бы разными ни были яркая, давно вошедшая в свою пору юности и красоты шестнадцатилетняя Фати, с ее ослепительно-янтарными глазами с вертикальными «кошачьими» зрачками, и хозяйка комнаты, совсем еще подросток с удивительной, почти идеально белой кожей и длинными каштановыми волосами, обе были внучками Алиссии, Ведуньями. Обе отлично понимали, что внизу решают судьбу каждой из них. Каждой из трех претенденток.

Их различия во внешности шли от отцов, кошачьи глаза когда-то давно в свою генетику добавили жители системы Эрези, светило которой почти не дает этого самого света, а белая кожа была свойственна живущим на внешнем поясе в системе Курст, где солнечные ветра и радиация почти не ощущались и света от местной звезды было еще достаточно. Но при этом кровь у них все-таки была одна: древняя кровь Великих Ведуний, дар человечеству от Вечной Матери, и проклятие для каждой из рожденных Ведуний, нерушимая клятва служить людям, отринув саму себя.

– Замолчали… – проронила Фати, но больше для того, чтобы нарушить повисшую тишину.

Кровать-облако, парившая под потолком все это время, замерла и плавно опустилась на пол в центре комнаты. И только после этого хозяйка комнаты открыла глаза, не менее удивительные, хоть и вполне человеческие глаза медового оттенка с не по годам цепким и собранным взглядом, таившим в себе мудрость десятков поколений Великих Ведуний.

– Ассура! – донесся снизу сильный и уверенный бас.

– Ассура, – добавил через минуту чей-то баритон, и собравшихся внизу прорвало.

– Ассура, Ассура, Ассура…

Восемь человек, которые правят миллионом миров и безднами материи между ними, восемь раз повторенное имя той, чья судьба отныне нести чудовищно тяжелое знамя единства цивилизации. Ее имя. Фати улыбнулась и обняла сестру – искренне, не скрывая даже своей легкой досады.

– Они сделали мудрый выбор, – прошептала Фати ей на ухо. – Ты станешь воистину Великой.

– А ты? – Ассура немного отстранилась, только чтобы иметь возможность посмотреть сестре в глаза. – Ты теперь отправишься в обитель?

– Это не так плохо, как кажется. Возможно, я и не стану матерью, но, конечно, и зря не проживу, не беспокойся. А ты иногда нас там навещай, наших бесед мне будет не хватать.

– Мне тоже…

– Я пойду, Ассура. Они уже поднимаются к тебе, чтобы огласить волю октосорциума. Глупый ритуал. – Она даже позволила себе смешок с оттенком ехидства. – Будто мы не знаем, что они решили!