Алексей Банный – Ведуньи. Первая. Прозрачный саркофаг (страница 5)

Сашка проводила пару задумчивым взглядом, но подумать о необычной манере поведения Ренаты решила позже, тем более что Илона и оставшиеся ребята уже окружили ее.

– Поехали в клубешник какой-нибудь, Сашка? – Илона для убедительности повисла у подруги на плечах. – По коктейльчику пропустим, потанцуем.

– Да какой клуб?! – Сашка едва не засмеялась в голос. – Середина рабочей недели! Ты представляешь, сколько всего нужно успеть сделать до отпуска, чтобы шеф не дергал?!

– Нет, не представляю, – честно ответила Илона. – Но точно знаю, что молодость у тебя одна, а шефов будет еще много.

«Согласись».

Голос в голове прозвучал отрывистой, как выстрел, командой.

– Денег нет, – возразила Сашка на слова подруги, но уже без особой надежды.

– Нашла проблему! – рассмеялась Илона.

– Я в принципе не могу себе позволить, чтобы в моем присутствии девушка платила за себя, – подал голос один из молчавших до этого момента парней.

– Вот видишь! – Илона наконец отлипла от подруги. – Ярик все решил.

«Соглашайся».

Команда повторилась, и на этот раз к словам добавилось пока еще робкое и почти неосознанное чувство мертвенного покоя и полной безопасности происходящего. Сашка мысленно сжалась в комочек, но приложила все усилия, чтобы охвативший ее испуг внешне никак не проявился. Соглашаться на авантюру неугомонной Илоны ей не хотелось, но и то, что произошло буквально полчаса назад на аллее, вполне могло и повториться. А снова потерять контроль над собственным телом хотелось еще меньше.

– Но только никаких продолжений! – Сашка всеми силами пыталась придать голосу твердости, но Ярослав на ее слова только улыбнулся. – Немного потанцуем, и я поеду домой.

– Как скажешь. – Ярослав примирительно поднял руки, словно капитулируя перед ее желанием. – Сам тебя отвезу, слово офицера!

– Офицера? – удивилась Сашка.

– Ага! – влезла в разговор Илона. – Лейтенант-гвардеец.

– Да я только учебу закончил, еще не считается.

– Погоны получил, значит, считается! – парировала Илона, и слегка подтолкнула Сашку по направлению к лестнице. – Что мы время теряем, банда? Поехали уже, а то вечер без нас начнут!

Как ни торопила всю компанию Илона, а по аллеям Гилевской рощи к выходу они шли больше двадцати минут, никуда особенно не торопясь и наслаждаясь медленно накрывающей Тюмень теплой ранней ночью. В парке добавилось молодежи, зажглись фонари, и даже по случаю действительно отличной погоды работало несколько летних кафе. Сашка подумала, что если бы Армен не закрылся так рано, то мог бы неплохо заработать этим вечером, но надолго задержаться на этой мысли ей не позволил взявший на себя роль ее спутника Ярослав.

– О чем задумалась? Такая серьезная идешь!

– О том, что завтра на работу. – О своих истинных мыслях Сашка решила не говорить.

– Я думал, ты шутишь.

– Да какие шутки?! За квартиру платить надо, кушать что-то надо, отдыхать иногда… – Сашка улыбнулась, но сама поняла, что улыбка получилась немного вымученной. – Да и жить паразитом я не привыкла.

– А родители?

– У меня жива только мама, и она далеко. В Уссурийске, я там родилась. Сюда учиться приехала и осталась.

– Сегодня даже не думай считать себя паразитом! Я серьезно!

– Ярослав… – Сашка попыталась протестовать, но ее протест был безжалостно задушен в зародыше.

– Даже не начинай! Саша, правда, деньги не проблема, а потратить их на такую девушку, как ты, даже честь. К тому же мне через три недели нужно убыть к месту службы, и что там будет, я не знаю. Может, хоть ты будешь меня здесь ждать?

Сашка не нашлась, что ответить на такую обезоруживающую честность, а Ярослав и не ждал от нее ответа. Он молча взял ее за руку, и в этом жесте было столько уверенности, что даже желания сопротивляться не возникло. Только улыбка шедшей чуть впереди с Маратом и будто случайно обернувшейся Илоны не позволила полностью довериться этой уверенности по настоящему крепкой ладони молодого лейтенанта.

– Ярослав, – негромко спросила Сашка, – а почему офицер? У тебя же было столько возможностей.

– Да назло бате! – улыбнулся парень. – Он очень хотел, чтобы я белым воротничком стал под его началом. Ни свободы, ни ответственности, ни амбиций. Сразу заместителем, с перспективой стать генеральным по наследству. А меня воротило от одной мысли так жить – паразитом, как ты сказала. Договорился с младшей сестрой, что она займет мое место, а я, если к пенсии генералом не стану, приду к ней безопасностью рулить, и поехал поступать в Рязань. Свою жизнь хочу жить.

– И что отец?

– Обиделся, конечно! – рассмеялся Ярослав. – На три года денег меня лишил и родне запретил мне что-то отправлять. Илона меня все три года поддерживала переводами, чтобы учился и не думал ни о чем другом, хотя я даже не просил и почти все ей потом вернул обратно.

– Илона? Она никогда не говорила об этом.

– Она о таком и не расскажет, но, знаешь, я в армии почти не встречал людей, способных так самоотверженно дружить, как она. А там коллективизму специально учат.

– С отцом-то помирился? – Сашка постаралась заглянуть ему в глаза, но на ходу этого сделать не получилось.

– Помирились, в начале четвертого курса. Приехал с целой делегацией генералов, телевизоров привез, спортзал оборудовал по последнему слову. – Ярослав усмехнулся. – Показуху, в общем, устроил. Поговорили с ним по-мужски, чуть не подрались, но он мой выбор принял и даже дотацию от семьи навязал. Для него это копейки, а я уже как-то и привык на себя не тратить почти, коплю на дом после службы. Пришли, садись вперед.

– Куда? – Сашка оглядела парковку напротив входа в парк, но кроме огромного американского внедорожника, на ней машин поблизости не было.

– А вот в эту маленькую машинку. – Ярослав снова улыбнулся и открыл ей переднюю пассажирскую дверцу. – Не пешком же в центр города идти.

Свое удивление Сашка предпочла оставить при себе, побоявшись показаться белой вороной, но все равно замешкалась, прежде чем забраться на предложенное ей место. Ожидала, что вот сейчас ее похлопают по плечу и под дружный хохот отправят на задний ряд. Но прошло несколько секунд, Марат открыл заднюю дверцу, пропустил в салон Илону и забрался следом, не сказав ни слова. Ярослав тоже успел занять место за рулем и уже заводил двигатель автомобиля, и стоять, продолжая демонстрировать внезапно навалившуюся нерешительность, становилось просто неприлично.

Она забралась в салон, пристегнулась, но все равно чувствовала себя в дорогом и ухоженном салоне неуютно, будто в музее, где можно только смотреть, но нельзя ни к чему прикасаться.

– Что это с Сашкой? – услышала она сзади шепот – судя по всему, Марата.

– Большие деньги и дорогие вещи иногда пугают, – так же тихо ответила ему Илона и, наклонившись вперед, обратилась уже непосредственно к Сашке: – Сомова, хватит сидеть, как на экзамене! Выдохни, нет здесь врагов, только друзья.

Сашка робко улыбнулась, но даже после слов Илоны ей не стало спокойнее, и она не нашла, что ответить. На выручку пришел Ярослав.

– Отстаньте от девчонки! Чего прилипли?! Привыкнет.

Он включил музыку, плавно вырулил с парковки на проезжую часть, и Сашка почувствовала, как от уверенного и мощного ускорения ее вжало в спинку кресла, а душа замерла в предвкушении восторга от поездки на действительно хорошем автомобиле. Но вместо восторга она ощутила полный, мертвенный покой. Ехавшие в потоке впереди машины подернулись розовато-белесой дымкой, а затем перед глазами оказался тот же стеклянный прямоугольник, за стенками которого только угадывались земляные стены и потолок.

Ни закричать, ни пошевелиться, ни даже выдохнуть, потому что в мгновенно отяжелевших легких для воздуха просто не оказалось свободного места. Все, что оставалось делать в этой странной тюрьме – это лежать, вглядываясь сквозь белое с розовыми прожилками марево и запыленное стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть в густом мраке за ним.

Да и была ли эта перегородка стеклом? Сашка всеми силами постаралась сосредоточить взгляд на одной случайно выбранной точке и почти сразу поняла, что именно ее смутило. Несмотря на прочность и прозрачность, поверхность этой грани прямоугольника не была идеально прямой, как подобает стеклу, даже полимерному. Этот материал был больше похож на камень с неровностями и уплотнениями, словно созданный природой и лишь доведенный руками человека до его нынешнего состояния.

Она попробовала повернуть голову или хотя бы скосить глаза, чтобы рассмотреть боковую стенку этой тюрьмы, но ни первого, ни второго сделать не получилось. Онемевшее тело не слушалось. Это тело даже почти не ощущалось, существуя отдельно, оставалось неподвижным, не дышащим, не моргающим куском плоти, в котором оказался заперт ее разум. И как долго продлится этот плен, оставалось величиной переменной, растянутой во времени от нескольких минут до бесконечности.

Мертвящий покой разбавился приступом самой настоящей паники. Запертое сознание металось в обездвиженном теле, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из западни, и истошно вопило. Но тишины этого могильника не нарушил ни один звук, а медленную и тягучую игру розовых прожилок в белесом мареве не потревожило ни одно неосторожное движение. Но Сашка продолжала биться в этих невидимых цепях, с каждой минутой чувствуя захлестывающее с головой отчаяние.