Алексей Ар – Инициация (страница 47)
С хрустом глиняные черепки брызнули в стороны.
Николай вскочил, мимоходом опрокинув стол. Под грохот мебели извернулся в пинке, съездил ногой по челюсти дальнего противника и в перевороте приземлился на тонкую циновку.
К Охотнику бросились двое — ломились напролом сквозь мебельные преграды и павших напарников, орали дурниной. Шли в психологическую.
Миг встречи с противником толкнулся легкой болью. Не вовремя подвернувшаяся под ногу щепка вонзилась в щиколотку. Он отвлекся на доли секунды, подхваченный живыми таранами неудачно отлетел к стойке, ударился поясницей и под давлением врага перегнулся назад. В груди Охотника зародилось рычание. Долой мечи! Драка на кулаках доставит несоизмеримо большее удовольствие.
Мышцы заныли от полузабытого напряжения. Димп начал бой за плацдарм для контратаки…
Дыхание волонцев наполнило пространство зловонным перегаром. Завизжала парочка девиц, следом очнулся хозяин таверны. Не будь дураком потянулся за припрятанным неподалеку топором.
Прицел взят — пусть неточно, но достойно. Разница между вражескими челюстями и носами стерлась. Два тела взвились к потолку, сопровождаемые яростным вздохом — то Охотник старался обуздать волну адреналина. Под грохот сокрушенной мебели попытался вспомнить полезную для нервов мантру. Спасибо доктору Фэль за предоставленные знания. Хоть в чем-то Мег помог…
— Обожаю! — Николай врезал кулаками по стойке и окончательно напугал хозяина. Звякнул упавший топор. — То, что необходимо. Мира не нашел, но уже близко…
Он заглянул в парализованные страхом глаза мужчины и кивнул:
— Теперь я поем.
***
Гулко пропел охотничий рог. Напуганная стая черновато-белых птиц выпорхнула из листвы, звонким щебетом разбила остатки покоя. Вроде бы ничего не изменилось. Деревья по-прежнему мирно раскачивались на ветру, позволяя видеть лазурные пятна неба и белокаменные стены далекого Брита. Все также молчаливо раскинулся на живописной поляне палаточный городок — семь четырехцветных шатров, оттенявших буйство цветов и зелени. Струился нагретый воздух.
Охотник поерзал, утраиваясь с комфортом. Бугристый ствол крапа, присыпанный ворохом хвои, красные бисерины ягод в ковре мха, тепло лета и одиночество созданы для раздумий. Николай не сопротивлялся — есть над чем подумать. Видит небо, за четыре месяца супружеских благ у него накопилось достаточно причин сесть так, дождаться момента, когда Рат со свитой углубится в чащу леса, и позволить мыслям сорваться с привязи. Он обрел друзей, врагов и тех, кто просто так, испытал весь спектр банальных человеческих радостей, поднакопил лишние килограммы веса… О главном пытался не вспоминать, и без того готов временами полоснуть звезды не то смехом, не то криком.
Тэо — безусловно короткое и, вместе с тем, необъятно емкое имя. За ним скрывалась бесконечность человеческой души, в которой только свет и нет теней. Рос нахмурился. Тэо любила за двоих, без условий и клятв, безоговорочно, всецело, с пониманием того, что димп, не смотря на все усилия, обитает где-то вне ее мира. Постоянное ощущение непричастности к радостям Волонии гнало его прочь от жены, знакомых, дворца, города. Иногда он останавливался на окраинах Брита — в трущобах. Иногда уезжал в Абисолонский лес, иногда заходил к гвардейцам и проводил время за кружкой вина. Только с безграничным доверием жены разобраться не мог. Она никогда не спрашивала, где и с кем он проводил время, верила на слово… Он начал ненавидеть себя.
«Сегодня последняя охота», — решил Николай. С вечера он попробует исправить содеянное и вернуть Тео мужа.
Яростный лай прервал сосредоточенность. Мелькнули средь коричневато-золотистых стволов вытянутые, поджарые тела гончих. Судя по всему, гнали криста — мелкого пушного зверька. А вот и охотники, в элегантных нарядах похожие точно братья. Весь высший свет, начиная от повелителя Брита и заканчивая вторым ассистором городского совета. Всколыхнув лесную завесу, промчались в тридцати метрах от лагеря и скрылись, исполненные охотничьего рвения. На шум из палатки выглянул расторопный слуга.
— Чего-нибудь принести? — Волонец аккуратно поклонился.
— Нет, — отмахнулся Николай.
К нему полным ходом приближалась всадница. Увенчанная золотистым потоком волос не оставила и капли сомнения. «Тэо», — улыбнулся он и только потом заметил растрепанность ее светлых одеяний, лихорадочный блеск глаз и очаровательный румянец на щеках.
Умолкли чириканье, трески и шелест. Резче пахнуло хвоей и землей, прогретой солнцем …
Треск ветки прозвучал стартовым выстрелом. Опомнившись, Николай торопливо поднялся на ноги, чтобы перехватить узду коня и не дать наезднице проскочить стоянку.
— Ник. — Тэо привычно вытянула руки на звук дыхания супруга. К ее удивлению, обычной помощи не последовало. Она улыбнулась. — Ты расстроился?
— Да. Какая нелегкая понесла тебя одну за город? Ты могла упасть, заблудиться…
Раздираемый беспокойством он вытянул ее из седла и тут же оказался в плену далеко не робких рук. Лес и охота мгновенно канули на задворки сознания. С теплом, губами и телом спорить бесполезно… если они не подкреплены пением охотничьего рога.
Звук разбил магию.
Николай с трудом восстановил дыхание, чуть отстранил Тэо и вместо подготовленной нотации буркнул:
— Я испугался за тебя.
— Напрасно. Пегий — конь отца. Он в любое ненастье способен отыскать дорогу к Рату…
— Правда, что ли? — сыграл в наивность Николай. Шутливый хлопок по груди наградил его за ребячество. — Зачем ты здесь?
— Скучала… Хотела сказать… люблю… — покраснела Тэо. Одернула идеальное платье и потупилась. Замерла.
У Охотника перемкнуло дыхание. Он мгновение пребывал вне реальности, на грани чего-то неопределенно великого, — там, где заканчивались слова, образы и кислород. Вдохнуть бы, мотнуть головой и вернуться к привычному лесу, поляне, мировосприятию, но нет… «Парадокс», — пробилась сквозь изумление шальная мысль.
За возможность увидеть реакцию супруга Тэо готова отдать все сокровища Брита. Но она могла только чувствовать и осязать. У Ника задрожали пальцы.
Повисло неловкое молчание…
— Ник?
В ответ две сильные руки подняли ее к небу и закружили в стремительном танце, чтобы спустя долгую минуту опустить на ковер мха.
— Мне не могло так повезти… Люблю…
Пусть в грубой форме провалятся Хоор, зеленокожие ублюдки и прочая нечисть! У него новая цель.
***
Он находился в гостевой комнате — искал оставленный Тео фолиант с какой — то простенькой бардовской историей. Тео с напускной строгостью порекомендовала найти документ, пока она навещает конюшню, где накануне ожеребилась кобыла. Такое событие не пропустить — малышу необходимо достойное имя…
Грохнула дверь. Николай с улыбкой развернулся, и найденный фолиант выскользнул из ослабевших пальцев. На пороге стоял Рат — всклокоченный, запыхавшийся и растерянный, от благообразия не осталось и следа. Внутри Охотника точно таймер щелкнул — пружина нервов смела благодушие, всколыхнула инстинкты, привитые Управлением.
— Ник… — Повелитель не говорил, хрипел. Пытался отдышаться.
— Что? — В голове билось что-то нехорошее, препятствующее вопросу. Он не хотел услышать ответ. Готов убить, чтобы не услышать.
— Тео…
— Что?!
— Она… конюшня… Пегий взбесился… когда жеребенка…
— Где она?!
Пустота, пустота, пустота…
— Невозможно… Пегий… понимаешь… Как такое…
— Где Тео?!
— В малой опочивальне… Лекари там…
Никогда — от рождения и скорее всего до самой смерти — он не бегал и не будет бегать столь безоглядно. На пределе охотничьих сил летел по коридору, сметая неосторожную прислугу, и только болезненный контакт с дверью спальни прервал сумасшедший бег. Но дверь из креплений он выбил.
Димп сходу, на подогнувшихся ногах, приник к изголовью кровати; завладел руками жены и попробовал отыскать в серебряных глазах что-то кроме боли. Раны, заломы от копыт страшные — прикрыты окровавленной тканью.
— Ты вернулся.
— Да…
Николай умолк. Он был единственным, чья сила и близость требовались женщине, единственным, кого она хотела знать рядом, — и до, и сейчас, и после.
На грани слышимости пропели нереальные колокольчики. Целительная магия заявила о себе янтарным облаком успокоительного заклинания и бормотанием кудесника. Озабоченно переглянулись лекари.
— Работайте!! — резанул взглядом Николай. Он склонился к уху Тэо, нашептал ей ласковых и неосознанных слов…
— Ник… — К дверному косяку привалился Рат. Он точно постарел на десятки лет. За ним толпились люди, много людей.
Николай оглянулся, смерил его невидящим взглядом. Повернулся к супруге и непонимающе замер. Ее лицо освещала умиротворенная улыбка, которая отрицала всю грязь и зло…
— Тэо…
Отклика не последовало. Дочь Волонии тихо и беззвучно отправилась туда, где ей, несомненно, будет лучше.
Пространство окуталось тьмой. Нить, что связывала Николая и внешний мир, оборвалась, сузив многообразие реальности до крохотной алой точки.
— Что он сказал? — переспросил маг, глядя вслед уходившему Охотнику.
— Что-то насчет боли…