Алексей Ар – Инициация (страница 46)
— Бол Кроитель Границ, — нарушил молчание Повелитель. Кончиками пальцев провел по рисунку. — Мой дед. Великий человек, но нрава — драконьего. Если кто перечил, отправлял на виселицу. Иногда жалел потом…
— И какие качества унаследовали вы? — усмехнулся Николай.
— Ответственность.
Факельное пламя затрепетало от легкого сквозняка.
— Хочу знать твои намерения касательно моей дочери.
Столь резкий интерес требовал незамедлительного ответа. «Что со мной?» — замер Николай. Вокруг — словно мир-декорация…
***
Королевская свадьба Брита — великолепное, красивое и захватывающее зрелище. Никто, будь то простой горожанин, лавочник, торговец, бродяга или крупный сановник не остался в стороне — пестрая толпа выплеснула на улицы города, украшенные четырехцветными стягами. Алое пламя, фиолет вечернего неба, зелень первой листвы и чернь ночи расписали дома. Звуки флейт и барабанов плыли меж стен — от таверны к таверне, с одной буйной площади на другую. Им вторили смех, гомон и жаркие споры среди зрителей и артистической братии, что оккупировала наспех сколоченные подмостки. Запахи вина, жареной, печеной, вяленой и тушеной снеди образовали над людскими волнами неистребимое ароматное облако, густевшее с каждым часом празднеств, с каждым новым разведенным костром, нагретым противнем или торговым лотком.
Ехать среди этого великолепия и не испытывать чувство голода выше человеческих и димповских сил. В желудке Николая периодически начинало урчать. С утра он, замотанный камердинерами и слугами, не позавтракал, в храме Тельсороната, который они посетили с Тэо, пищей так же не облагодетельствовали.
В храме пахло благовониями и святостью, источником которых, по большей части, выступал служитель культа Плодородия, — пресветлый ярип Арн — человек в белых свободных одеяниях и с золотым жезлом в руках.
По счастью, процедура благословения длилась недолго — порядка трех часов. Но из колеи выбила. В броне тесного королевского мундира, окруженный свитой невесты, сдавливаемый густым воздухом димп медленно вскипал. И не присутствуй рядом Тэо, церемония легко могла превратиться в боевую операцию. А так завершилась молитвой, по прочтении которой супруги заняли подготовленный экипаж, махнули на прощание святости и отправились ко дворцу, где намечалась заключительная часть свадьбы.
Они ехали по шумным улицам, преисполненным радостными криками и улыбками. Тэо улыбалась. Ради нее старался и Николай.
Пожрать бы… Он глянул на проезжаемые места. Уползало прочь белокаменное ущелье домов в лентах голубоватого дыма. Группы нетрезвых горожан, экипированных парадными бурдюками, толпились меж заваленных разномастным добром повозок. Обычный пейзаж…
Тэо в подвенечном платье — воплощенные в жизнь белизна и золото, мрамор и янтарь. «Жена», — мысленно произнес Николай, откидываясь на спинку кресла. В потерянный статус холостяка верилось с трудом, но факт оставался фактом — за руку его держала законная, по меркам Волонии, супруга. Она — предел желаний… Чьих? Охотник закрыл глаза. Он будет счастлив, потому как несчастливым быть не хотелось.
— Приехали, Повелитель.
Дверца экипажа величественно распахнулась, допустив к новобрачным весенне-летнее тепло и симфонию цветущего сада. Дворцовый парк алел яркими лепестками, роился сахарными оттенками бутонов и гремел фанфарами. Посыпанная зерном и цветами мостовая, ведущая от ворот до центрального портала, сама по себе произведение искусства. Обрамленная парковой зеленью, гербовыми стягами и слугами, она заставляла двигаться с подобающей важностью.
«Правый сапог жмет», — досадливо отметил Николай, беря Тэо под руку. Им необходимо преодолеть двести метров роскоши, сотканной из ливрей, камзолов и знаков отличия. Путь украшали вереницы белокурых, немного растерянных детей и сотворенные магами арки призрачных радуг, из которых на мостовую лился искристый дождь.
— Приветствую вас, дети мои! — Повелитель Брита воздел руки к небу. Жест подхватили сановники, знатные вельможи и неизменный винодел Саган, пользовавшийся при дворе необъяснимым влиянием.
Николай методично кивал в такт речи Повелителя. Гладко кроет… Бесконечно-витиеватые словесные лабиринты, слагаемые Ратом, нарушали лишь поскрипывание гвардейской амуниции, да писк элитарного желудка.
Стараясь не улыбаться, Тэо крепче стиснула ладонь Ника. Она крепилась и не утерпев, тихо фыркнула, чем прервала монолог Рата. Благодетельница.
Пришел черед грандиозного свадебного пира. Одних только напитков использовано сорок-пятьдесят бочонков, а уж количество разнообразных яств не поддавалось счету. У Николая глаза на лоб полезли, когда он заметил посреди стола хоровод дичи, запеченной в острых табадианских приправах. Такого изобилия бедный желудок вынести не смог.
Рат церемонно протянул супругам медовую лепешку.
— Да будет полет ваш сладким.
Выждал пока новобрачные вкусят, мельком подивился величине откушенного Николаем куска и провозгласил:
— Время уединения, дети мои.
— Не понял, — с зачатками бунта признался Охотник. — А банкет для кого?
— Успокойся, — хитро улыбнулся Рат. — Твой голод удовлетворят.
— Могу прям сейчас начать…
— Ник. — Тэо подтолкнула его к выходу.
Проделано настолько ловко, что он не заметил, как оказался по ту сторону двери — в коридоре, набитом слугами. Роль прислуги исполнял пяток дородных особ, чья обязанность — проводить пару в спальные покои и оставить наедине. Что они и проделали, игнорируя протесты Охотника.
Мягкий факельный свет колыхнулся при закрытии двери. Смех Тэо чуть успокоил Роса — минуты на три. Элите хотелось есть и точка.
— Жестоко, — буркнул Николай, падая на кровать. Аппетит поднялся до заоблачных высот.
— Ты забавный, Ник. — Тэо убрала со стоявшего поблизости столика отрез материи. — Оп.
Под тканью обнаружились четыре аппетитных блюда, кои окончательно примирили Охотника с действительностью. Он радовался еде, теплоте рук, тишине вечера, а затем и ночи, наслаждался бурными любовными играми и тихими разговорами о житейских пустяках. Ничто отрицательное не вправе коснуться разума…
Утро началось с солнечного танца и щебета птиц. Он сонно повернулся, ожидая увидеть рядом Эдэю и… Легкое, почти детское, дыхание Тэо резануло виной. Почему он не мог принять ее, раствориться в ней, слиться с ней, почему не мог забыть о Средоточии?
— Хватит, — приказал он себе.
Надо подумать, обмозговать, разложить по полочкам… Найти мир в душе.
***
Портовая улочка накрепко пропиталась запахом рыбы. В меру кривая и узкая ранним часом уже кипела людской суетой. Равномерный гул моря скользил над мостовой, разбитой сапогами и колесами телег. Десятки трещин, ухабов и мусорных куч ничуть не волновали прохожих, среди которых значились трое седовласых рыбаков в просоленных куртках, дородная женщина с охапками посуды, стайка пацанов, гонявших обруч от бочки, и несколько аляповато разодетых девиц.
Девицы попытались перехватить Охотника, едва он достиг скособоченного домика таверны.
— Болен, — отмахнулся Николай.
Он застыл на пороге питейного заведения и мгновение раздумывал над тем, стоит ли ему — ныне члену королевской семьи — заходить внутрь очага порока. Шагнул вперед, в густую дымную атмосферу, и… едва не упал от толчка огромного рыжего детины.
— Ипидово проклятье! — проревел гигант. Его выдубленное солнцем и морем лицо напряглось, озаренное мыслью. Две руки взлохматили буйную шевелюру и протянулись к Охотнику. — Я тебя отодвину.
— Только за.
Николай посторонился. Моряк хватанул пустоту, недоуменно ухнул и распластался в пыли. Улицу тотчас наполнил могучий храп.
— Удачное начало, — констатировал Рос, минуя порог.
Прокопченный очагом и трубками гостей воздух ударил в нос, заставил передернуться. Он тихо выругался и сквозь дымовую завесу осмотрел темное полуподвальное помещение. В глубине залы с трудом различимы крепко сбитые фигуры клиентов, неподалеку, за порубленной стойкой, наличествовал хозяин, освещаемый всполохами факелов, несколько девушек, занятых разноской нехитрой снеди, неторопливо двигались меж столиков.
— Что будешь, красавчик? — поинтересовалась одна из них, стоило ему занять дальнюю от входа лавку.
— Без разницы. — Он колупнул винную кляксу на отполированных локтями досках. — Что угодно.
— У нас редко появляются… такие клиенты…
— И слава Тальсо, — прорычал чей-то голос. — Нам тут разодетые фифочки ни к чему. Я прав, ребята?
Для ясности Николай обернулся. Чистота утра безвозвратно нарушена недовольством четырех упитанных громил с тусклыми физиономиями висельников. Они явно искали приключений, о чем говорили их взгляды, стиснутые кулаки и ехидные щербатые ухмылки. Всесторонне изучив компоненты угрозы, Николай рискнул проявить человеколюбие… и от хлопка по спине демонстративно изогнул бровь. Человеколюбие у местных не в чести. Он подобрался…
Тип сзади попытался ударить локтем. Развернулся, занимая более выгодную позицию… и осознал, что его рука схвачена крепкими пальцами.
Николай поморщился. Куда деть перехваченную конечность? Сидение на казенных харчах, под ласковым присмотром Тэо, снизило его боевой потенциал.
Крайний слева громила в стремлении напасть запустил в дугу удара кружку.
Рубиновое вино плеснуло гребнем, отметило путь импровизированного снаряда и помогло сориентироваться. В дело вступили охотничьи инстинкты, позволившие взять на излом захваченный локоть и отклонить летевшую тару.