Алексей Ар – Инициация (страница 48)
Мутные нити ливня создавали впечатление монолитной водяной завесы, что растворяла окрестности в серой пелене. Сквозь хмарь с трудом проступала стена соснового бора, разбавленная зонтиками кустарника, и поляна, расчерченная ромбиками грядок с прибитыми к грунту побегами. Трепетала на ветру обособленная троица плодовых деревьев, ветвями обмахивая приземистую хижину. О хижине стоило упомянуть отдельно. Черная от времени и влаги она опоясана навесом, под которым скрывались нехитрые земледельческие инструменты, закопченная утварь и старье, неопределимое за давностью изготовления. Забытое богами и людьми место, сотворенное неизвестно кем и неизвестно когда.
Погода — дрянь. Непредсказуемая бестия…
Сквозь быстро редевшую вуаль капель проглянули солнечные лучи. Зажгли на листьях и бутонах блики света, выхватили из зеленой глубины фруктовых посадок алые шарики плодов и напоследок плеснули в единственное окно дома яркими красками лета.
С обстоятельностью автомата Николай передвинулся вглубь комнаты, прочь от светлого дня. Не про его честь великолепие — оно несло крах устоявшемуся порядку. С трудом выстроенное Охотником личное укрытие могло рухнуть, и тогда он вновь побредет в никуда, что не столь ужасно, сколько неудобно. Редкие проблески памяти иногда напоминали о тех трудностях, которые он преодолел на пути к безвестной хижине. Он ковылял по дорогам и лугам — дни, недели, месяцы, пока не встретил этот заброшенный уголок. Действуя методично, привел огород с полудикой растительностью и ветхое строение в порядок и… зажил непонятной суррогатной жизнью.
Не хороший и не плохой. Стертый. Он точно стоял на грани обрыва — перед бесконечным серым провалом, где нет дна и перспективы. На самом донышке души захлебывался криком в попытках обрести хоть искру чувства, но крик мгновенно растворялся в пустоте. Лишь пепел…
Бесконечность за бесконечностью проходили в повседневных заботах об огороде, за штопаньем рубахи и мытьем посуды. Обыденная ровная действительность. Непогода, а затем солнечное буйство плеснули контрастами, но то привычно. За проведенные в одиночестве дни он видел десятки бурь, чей вой мог испугать любое разумное создание. Он видел сотни ливней, часов зноя и холодной изморози. Видел многое, кроме себя.
Он придвинулся к столу… и тут же позабыл о миске с неопределенно-безвкусным варевом. Кто-то тронул изнутри — словно крылья бабочки на мгновение прикоснулись к разуму. Едва уловимые, быстрые и всепроникающие токи несли интерес к Охотнику, творению Импульса и значимой фигуре в непонятной расстановке сил.
Нет! На мгновение вернулась прежнее рациональное мышление, выпестованное Управлением. Неизвестные пытались разбить его мир, нащупать дорогу, заявиться в гости и…
Если верить Эдэе, они с Т’харом создали комплекс наблюдения, способный отыскать в лабиринтах миров конкретную цель, и сейчас этот комплекс работал на Белую Леди.
Она приближалась наугад, «по миллиметру», и не за горами тот час, когда ей удастся прорваться к искомому. Предотвратить ее появление Николай не мог, ему оставалось только думать, искать способ уклониться от перемен и встреч. Пусть убираются!
— Убираются, — вслух повторил Охотник. Голос, точно шорох песка.
Зачем ждать? За считанные мгновения он способен улизнуть в любой уголок Средоточия, далекий от родни и неприятностей. Необходимо только напрячься, вернуть толику памяти, сформировать координаты и шагнуть в хрустальную пасть тоннеля.
Прочь! В самую тьму! Где не найдут… Граненный бич перехода, под мелодичный перезвон, яростно хлестнул размытую даль, и тут же фиолетовой вспышкой полыхнул непонятный барьер, отбросивший димпа в неведомое ответвление. Молниеносным калейдоскопом сменился пейзаж…
Охотник успел только вздохнуть, прежде чем в лицо плеснуло запахами, звуками и образами. Нелепо кувыркнувшись по выходу из ткани Средоточия, он уткнулся в чьи-то руки, попытался остановиться… и рухнул на диван. Умная мебель от подобной бесцеремонности активировала экстренную настройку формы, вспучилась холмами и спихнула упавшего на пол.
— Хетч-то какой… Ты мне грудь отбил, мастодонт. Не казенное добро так-то, — разбил секундное затишье голос.
Из небытия нахлынули ароматы полевых цветов, весенней листвы, меда и чего-то еще… «Чего?» — вяло помыслил Николай, с трудом подавляя чих. Белые завитки волос защекотали нос. Они и помогли определиться. Исходя из тактильных, обонятельных и вербальных посылок, под ним барахталась Эдэя.
Он с трудом вырвался из объятий леди, переместился в сторону и огляделся. Куда занесла судьба? Волнами плыли малахитовые стены комнаты, идеальные ряды сервиза и декоративные безделушки, привнесенные в обстановку женскими стараниями. Поблескивал гранями модуль визора на обтекаемой стеклянной тумбочке, в окне виднелись кроны деревьев, синие капсулы флайтов и золотые… нет, красные цифры в прозрачном аквамарине неба.
Мег…
Эдэя постаралась — от нее и требовался-то пустяк, при переходе из луча в луч родственник сам подставился. Активировал запас бэргов и полыхнул маяком…
Николай медленно сел, оставив на ковре пыльный отпечаток спины.
— Опаньки! — присвистнула Эдэя, измеряя взглядом след. — Где ты умудрился изгваздаться за неполные сутки?
— Сутки? — повернулся он к ней.
Шок — глубокий, на грани удержания Челюсть у Эдэи поползла вниз, бездонные фиолетовые глаза распахнулись. Она судорожно выдохнула, обхватила лицо димпа горячими ладонями.
— Ник?
— Хочу встать. Мне неудобно, — спокойно сказал он.
— Что с тобой?!
Она ужаснулась. Что-то не так — сильно не так. За сутки отсутствия Охотник превратился в тень человека. Невозможно, немыслимо…
— Ник, хватит притворяться, — почти жалобно попросила она.
Увидев, что собеседник не внял, растерялась… Может обратиться к Т’хару, магам, Гранатову?! Варианты с панической быстротой проносились в голове… Стоп! Она тренированным усилием подавила панику.
— Идем!
Эдэя рывком подняла Ника. Толкнула к прозрачной глади зеркала и процедила:
— Как это понимать?!
— Прости, — вздрогнул он. Не то слово! Он не хотел помнить это слово!
Почему она ведет себя так? Его отражение изменилось, но в конечном итоге меняется все. Он неуловимо сгорбился, высох, лицо покрыла сеть морщин, глаза выцвели, а спутанная грива волос цветом могла затмить белизну снега. Из зеркала смотрел усталый битый жизнью человек.
— Все равно…
Он тяжело опустился в кресло и замер, созерцая убранство квартиры. Потом закрыл глаза.
— Не спать! — Эдэя ничего не понимала. Она встряхнула Николая раз, другой… — Ты не мог постареть, слышишь!
Смахнула блики влаги с ресниц, рявкнула:
— Где ты был?! Немедленно отвечай… Я прошу тебя, Ник, пожалуйста…
Слова, крики и речи сплели вокруг невидимый кокон. Их число пугало, резало слух, билось о мысленные преграды и терроризировало в такт с метаниями леди. Она повсюду, неумолима и резка…
— Не тряси меня, — попросил он. — Больно.
Эдэя устало опустилась на пол, привалилась к подлокотнику кресла и вперила взгляд в малахитовую стену. Происходящее начинало бесить. Но волю чувствам давать нельзя, она решит проблему. Как решала всегда и во все времена.
— Давай пообедаем, — предложила она, с удивившей ее саму робостью заглядывая в лицо димпу. — Я задала кибер-повару хорошую программу.
— Я сыт, — покачал головой Охотник. — Спасибо.
— Ты что, б…, издеваешься?! — Эдэя глубоко вздохнула. — Поговори со мной. Объясни, сколько времени провел в бегах.
И впрямь, для УКОБа он беглец. Но к камере не привыкать… Стертому решетки не помеха.
— Я арестован?
От флегматичного вопроса Эдэя пришла в ярость — не для того она мобилизовала личные энергоресурсы, чтобы отвечать на идиотские вопросы. Ей необходимо знать правду. Почему предпринятый поиск выдернул из миров тень? Она готова к злости Ника, но не к стагнации. Где просчет?
— Вчера я отыскала кристалл-фиш корабельной системы наблюдения. Ты потерял его в эвакуационной капсуле, при посадке, — начала объяснять Эдэя. — Тебе следовало подождать меня, а не кидаться сломя голову в неизвестность. Я бы никогда… — Она вскочила. — Никогда не оставила тебя в камере! Я перерыла всю луну, ополчила против себя КОМСК и… Мне не удалось даже поспать толком.
Внезапно сменив ярость на боль, Эдэя приникла к Охотнику.
— Я не бросала…
— Без разницы, — эхом откликнулся Николай.
— Что ты сказал?!
Эдэя стремительно отскочила. Менее всего она рассчитывала на равнодушие. Ник не мог сказать так, ведь должен понимать, что она не зря выбрала фамилию Рос. Куда конкретнее?
— Без разницы, — согласно просьбе, повторил Охотник.
— Да пошел ты в жопу!
Женщина яростно фыркнула. Вылетела в коридор, пинком распахнула вещевой бокс и дернула оттуда форменную УКОБовскую куртку. Через мгновение щелчок дверного фиксатора ознаменовал ее стремительный уход.
Наступила благословенная тишина.
День за окном плавно потускнел, растворился в ночном фиолете и люминесцентных красках городских огней. Николай остался безучастен. Урбанистический сумрак Мега способствовал пребыванию за гранью — там, где нет ничего кроме серых застывших форм. Легкий гул флаинг-транспорта и лиственный шелест сознание игнорировало.
Тихо запиликал дверной замок.
Призрак — то стало первым впечатлением вошедшей в комнату Эдэи. Успокоив нервную систему и наметив некую программу действий, она вернулась домой, полагая, что там свершились определенные изменения и не поверила собственным глазам. Ник умудрился остаться в той же позе. На манер зомби гипнотизировал входной проем.