Алексей Амурский – На шельфе (страница 7)
Начали замену погружного оборудования «Шлюмберже» на «Новомет» с самых «жирных» скважинах17. Днём меняли погружное оборудование, я предварительно настраивал станции частотного привода. А ночью производили демонтаж старого и монтаж нового подземного оборудования. За сутки приходилось спать всего по три-четыре часа. После ремонта третьей скважины бригаду КРС поставили на третий куст для замены насоса на водяной скважине. На участке у «Новомета» не было мощных насосов более пятисот кВт, в связи с чем водяные скважины остались на обслуживании у «Шлюмберже». Наконец-то у меня выпало время передышки, я полдня отсыпался, а с обеда поехал пробовать реанимировать оставшиеся четыре скважины. Только на вторые сутки после всех возможных мероприятий одну скважину мне удалось перевести из ремонта в работу. Оставшиеся три никак не поддавались.
После отличного результата я решил побриться, борода уже доставляла неудобства, она чесалась и по ней можно было определить, что я ел на этой неделе. Немного поразмыслив, я из процесса сбривания бороды сделал целую фотосессию. Безопасной бритвой с тремя лезвиями подбривал бороду частями перед зеркалом. Одной формы справа, а другой конфигурации – с левой стороны лица. Каждый образ фотографировал на телефон. В завершение искусного бритья запечатлел усы разных длин и форм. В финале я был начисто выбрит.
Наконец-то выпал удачный момент – я смог позвонить домой. В трубке сразу раздался голос Вики, такой живой и родной. Она тут же принялась делиться новостями: рассказывала про домашние дела, про себя и Настеньку, про подготовку к школе – опять в этом году новый первый класс. Связь каждую минуту прерывалась и приходилось набирать номер снова. Любимая спохватилась и начала засыпать меня вопросами, в которых слышалась такая знакомая, трогательная забота: «А у тебя как дела?»; «Как твоё здоровье?»; «Нет ли аллергии?». Я улыбнулся и ответил, стараясь, чтобы голос звучал бодро: «У меня всё хорошо, Вик. А аллергии тут, на севере, точно никогда не будет, ты же знаешь. Где здесь взяться пыли или пыльце?». На четвёртой минуте мы попрощались. Я пообещал позвонить, как только будет возможность. Раздались долгие гудки, я медленно положил трубку. Радость от голоса любимой тут же смешалась с тихой тоской – так остро захотелось оказаться рядом. Придя в вагончик, достал ноутбук, включил музыку - просто чтобы немного развеяться, отогнать эту грусть и мысленно вернуться туда, где ждут и любят. А там такая правдивая, прямо в тему песня Николая Расторгуева, разрывая душу, давила своим содержанием. Я стал подпевать до боли знакомые слова:
Струйкой дым понесла тишина,
Запечалилась в небе луна.
Ну и пусть - мне печаль не страшна.
Главное, что есть ты у меня!
Про себя втихаря помолюсь,
Закурю и опять зарекусь.
Жаль, что только сейчас понял я -
Главное, что есть ты у меня!
А ты там, там, там, где смородина растёт,
И берёза тонким прутиком песок метёт.
А ты там, где весна, а я здесь, где зима...
Главное, что есть ты у меня!
Фотокарточку нежно храню.
Ты смеёшься на ней, я кричу.
Я вернусь, по-другому нельзя,
Потому что есть ты у меня!
Вновь поход, и опять мы идём,
Ловим воздух как лошади ртом.
Ну и пусть впереди западня.
Главное, что есть ты у меня!
А ты там, там, там, где смородина растёт,
И берёза тонким прутиком песок метёт.
А ты там, где весна, а я здесь, где зима...
Главное, что есть ты у меня!
Вечером на ужине Володя сообщил новость, что Сергей запустил водяную скважину ППД18, которая перекачивала воду с уровня пятьсот метров в нефтесодержащий пласт на глубине двух километров. Это нужно для поддержания пластового давления. Постепенно на всех кустах давление стало восстанавливаться и даже некоторые скважины стали вновь фонтанировать.
Глава вторая
Скважина № 13
Следующий капитальный ремонт предстояло по графику сделать на пятом кусту на скважине №13. Она была с драматичной историей. Когда её бурили произошел выброс с возникновением пожара. Потушили и загерметизировали скважину только через месяц, всё это время пламя из обсадной колонны под высоким давлением вырывалось на сотню метров из земли. После аварии останки расплавленного металла и скелета буровой вышки оттащили в тайгу недалеко от куста, дабы не было видно с дороги, с целью не раздражать работников изуродованным скрученных остатков буровой. После этого пожара дебет на всех кустах снизился примерно на тридцать процентов. И вот теперь предстояло заменить насос на этой чёртовой скважине. Мощность насоса превышала пятьсот киловатт и поэтому обслуживание осталось за «Шлюмберже». Чему я был безумно рад.
При подъёме НКТ неожиданно скважина ожила, несколько раз фонтанировала, но периодически захлёбывалась, давая бригаде КРС работать. Но после подъёма ЭЦНа, начала фонтанировать беспрерывно, усиливая мощность выброса. На вторые сутки фонтан с напором бил такой силой, что его невозможно было закрыть. Весь куст накрыло облако метана. От начальника промысла поступила команда отключить все электроустановки на пятом кусту. Я с электриками прибыл проверил своё оборудование. Несколько станций управления и трансформаторов пришлось оттирать от рыжей нефти.
Мастер КРС вызвал специалиста из МЧС19, который впоследствии снял этого мастера с должности. Новый временный начальник ликвидации аварии непосредственно сам руководил глушением скважины и дальнейшими работами по замене ЭЦН. Пытались заглушить скважину агрегатами, но это было временным решением: в агрегате воды всего восемь кубов. Поэтому подключили агрегат с насосом, который качает воду в скважину из озера, находящегося рядом. Фонтан уменьшился до простого постоянного перелива, стало возможно спускать новое погружное оборудование в скважину. Сергей выполнил строго по инструкциям монтаж своей установки и спокойно ждал времени запуска насоса.
Через два дня вечером Сергей уехал на запуск частотного привода. После обеда я зашёл в вагончик штаба, чтобы узнать, куда переехал КРС? На моё удивление, Сергей станцию, оказывается, еще не запустил.
Как так? Он же вчера вечером еще уехал.
Да вот так, – не скрывая недовольства ответил Вадим Петрович. – У тебя есть полчаса?
Да хоть час, я же на вахте.
Ты бы, Аркаша, съездил, посмотрел, что там к чему.
Хорошо, Вадим Петрович, пусть вахтовка к вагончику подъезжает, а я пока каску с инструментами возьму.
Через полчаса я был у станции злосчастной скважины №13. Смотреть на Сергея было жутко, бросается в глаза, что он не соображает, что делает. Весь заросший, взлохмаченный, зрачки расширенные, движения плавные, заторможенные. Третьи сутки он практически без сна находится на кусту, где до сих пор стоит резкий запах углеводородов. Поприветствовав Сергея, я поинтересовался, что у него случилось.
При запуске. Большие токи, частотный привод не раскручивает насос и выдаёт аварию.
Что ты делал?
Да что только не делал, – уставшим голосом пояснял Сергей. – Утром перевёз и поменял новую станцию управления – результат аналогичный. Ещё этот чудак на букву «М» каждые полчаса бегает и кричит «Когда запустишь?» да «Когда запустишь?». Задолбал уже. Вон он снова бежит, спотыкается.
На ростверк вихрем влетел невысокий человек с красной мордой, неопрятно одетый наполовину в робу, на половину в гражданку, весь дёрганый, постоянно поправляя очки в тёмно-коричневой оправе.
А ты кто такой? – он впервые увидел меня на пятом кусту. – Что ты тут делаешь?
Вообще-то я здесь работаю уже третий год, я обслуживаю оборудование «Новомет».
А-а-а, – многозначительно протянул собеседник, не найдя, что ответить мне, и обратился к Сергею, резко поправив очки: – Когда запустишь станцию?
Сейчас разберёмся, дай нам полчаса и уйди, не мешай. Нам здесь лишняя суета не нужна.
Да как ты смеешь? – выпучив глаза так, что казалось, что они вылезут из орбит. Он еще что-то бурчал себе под нос, а когда понял, что на него не обращают никакого внимания, выкрикнул убегая с ростверка: – Я буду жаловаться. Я на всех вас докладную напишу.
Я подошел к трансформатору, не обращая на выкрики МЧС-ника, посмотрел по схеме на какое напряжение он настроен, пересчитал показания приборов в блокнот, достал свой инструмент и стал менять обмотки трансформатора.
Сергей, ты бы пошёл к КРС-никам отдохнул у них в вагончике. Я закончу тебя позову, без тебя всё равно запускать не буду.
Нет, спасибо, я не пойду, я здесь должен быть. А что ты хочешь делать?
Сейчас увеличим напряжение на пятьдесят процентов, а частоту ты пока выстави на тридцать герц максимум.
И что это нам даст?
Эх, Серёжа – Серёжа, – с грустью в голосе, но не критикуя, я стал пояснять: – Вот, смотри, в блокноте я всё рассчитал. При настройке на пятьдесят герц напряжение при выходе из частотника триста восемьдесят вольт, при увеличении напряжения на пятьдесят процентов получаем пятьсот семьдесят вольт. При снижении максимальной частоты до тридцати герц получаем напряжение в триста сорок вольт, то есть ниже номинала, но при этом на данной частоте будет момент и сила тока равны почти номинальным значениям. Если насос заклинен, значит повышенный момент на данной частоте должен его раскрутить. Всё ясно?
Да. Вроде всё ясно, – растягивая слова, ответил он.