Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 20)

Она придвинула бланк почти вплотную, будто боялась, что я сбегу.

– Распииисывайся! – сказала Мику и уставилась на меня своими щенячьими голубыми глазами так, что у любого бы совесть зашевелилась.

Я взглянул на документ.«Сёмен, Сёма, Семушка – лучший ученик музыкального клуба.Хацунэ Мику – учитель.»

Прекрасно. Вот так незаметно я стал лучшим учеником ещё до того, как успел, хоть чему-то научится.

Я расписался. Мику мгновенно, почти торжественно забрала листок, сложила и убрала в сторону – так бережно, будто это был государственный акт о создании Союза Музыкантов.

– Так! – хлопнула она в ладоши. – Теперь слушай! В музыке есть ноты: до-ре-ми-фа-соль-ля-си и верхняя до! Давай пропоём. Вот так!

И она запела распевку – чисто, мягко и так звонко, что инструменты будто сами подтягивались под её голос.А потом резко ткнула мне в грудь пальцем.

– Теперь ты!

– Эм… Мику, прости, – протянул я, – но меня больше интересует тот момент, когда ты под роялем что-то искала. Я бы хотел… помочь найти.

Стоп-кадр: её улыбка на секунду зависла, как пластинка на сколе.

– Да брось, – отмахнулась она. – Это подождёт! У нас сейчас урок музыки!

– Нет, серьёзно, – я поднял руки в примиряющем жесте. – Давай лучше найдём твою пропажу. Это ведь важнее.

– Главное – это музыка, – уверенно сказала Мику, подняв подбородок. – А всё остальное второстепенное.

– Только Ольга Дмитриевна… совсем так не думает, – вздохнул я. – Она меня и отправила сюда, чтобы я помог тебе найти твою брошь.

Мику моргнула. Раз.Моргнула ещё раз.

А потом её плечи чуть опустились, взгляд стал стеклянным, и губы дрогнули.

– Значит… значит, ты пришёл искать мою брошь, а не… записываться? – тихо спросила она. – А я думала… что ты хочешь быть моим учеником. А получается… я просто навязалась тебе… учителем…

Голос её стал таким жалобным, что у меня внутри что-то сжалось – будто я не брошь искал, а случайно раздавил её мечту.

Смотря на неё, я понял: выкручиваться надо срочно.Она и так расстроена пропажей, а я ещё навалился сверху… словно пришёл добить девочку, которой уже и без меня досталось по эмоциям.

Я глубоко вдохнул – и выдал такую речь, что сам от себя не ожидал:

– Скажем так… я действительно хотел к тебе записаться.Но я как ученик не могу спокойно учиться, зная, что у моего любимого учителя пропала дорогая вещь.Ты наверняка переживаешь… а я боюсь, что это скажется на занятиях… и вдруг я неправильно научусь, и облажаюсь на концерте, волнуясь не только за выступление, но и за тебя.

Да… я сам удивился, что это всё сказал.Но Мику… Мику будто включили обратно в сеть: её глаза снова загорелись, а уголки губ медленно поползли вверх.

– Ой! И правда! – воскликнула она. – Выступления – это всегда волнительно, но я это ещё в раннем возрасте преодолела это! Я тебя всему научу, обязательно!И спасибо, что считаешь меня лучшим учителем… хотя я тебя ещё ничему не научила… но это поправимо!

Она аж подпрыгнула от вдохновения.

– Давай вернёмся к нотам! Ты их запомнил? Пропеть сможешь? – подалась она ко мне.

– Запомнил… – сказал я, – но… может мы как-то совместим? Поиски и учёбу?

– Это как? – приподняла она бровь.

– Ну… будем искать и учиться одновременно.

Мику нахмурилась, задумалась так серьёзно, будто я предложил написать симфонию в метрическом размере Пифагора.

– Да как бы… – наконец сказала она, – я тут уже всё обыскала. Но нигде её нет.Она, кстати, волшебная была.

У меня аж бровь дёрнулась.

– Волшебная?.. – переспросил я.

– Да-да! Волшебная! – с абсолютно уверенным видом подтвердила Мику.

Я уже был готов услышать что угодно. Хоть про магию дружбы. Хоть про мангу, которая оживает ночью. Хоть про духов рояля, похищающего украшения.

– А в чём заключалось волшебство? – спросил я, искренне заинтересовавшись.

Мику слегка выпрямилась, словно собиралась поведать древнюю тайну своего рода.

– Она мне давала уверенность, – сказала она мягко. – И, наверное, подчёркивала мой талант. Её папа подарил мне, когда я впервые выступала в актовом зале… ещё в детсаде. С тех пор я всегда выступала только с ней. Репетировала тоже.Вот так она стала… самой красивой и самой волшебной вещью для меня.

– Ммм, понятно… – кивнул я. – Значит, что-то вроде амулета.Чтобы не бояться сцены. Получается… мне тоже надо будет носить эту брошь на концерте?

Мику аж дёрнулась.

– Носить мою брошь?.. – переспросила она. – Ну… она ведь моя… хотя… если моему ученику она тоже даст уверенности… мне не жалко.

– Спасибо, – кивнул я. – Я уже представляю, как буду с твоей брошью выступать.Она как выглядит? Как бабочка, может? Или что-то… ну… унисекс что подходит для нас двоих?

– Секс?? – Мику округлила глаза и прикрыла рот ладонью. – У нас двоих?!

– Да не секс! У-ни-секс! – взвыл я. – Типа универсальная вещь – и девочкам подходит, и мальчикам а не обоим сразу. Как… ну… галстук вот. У меня есть, у тебя есть – и никто не в обмороке.

Мику моргнула пару раз.

– Ааа… ой, прости, – она замахала руками. – Я уже подумала… ну… сама не знаю что!Нет, брошь не такая. Она совсем девчачья.Выглядит как золотая нота. Я её на волосы надеваю.Но у тебя, – она наклонила голову, разглядывая меня, – таких волос нет.

– Ну и славно богу, – буркнул я. – Зато мы всё поняли. И да, у меня нет таких волос, как у тебя.

Мику внезапно нахмурилась – тоненько, обиженно.

– Тебе… не нравятся волосы, как у меня?

– Да нет же! – я поднял руки, будто передо мной милиционер с жезлом. – Нравятся! Очень! Просто… мне бы такие не подошли.А тебе – идут. Очень.

Она чуть заметно улыбнулась. Глаза снова засияли.

Я их, если честно, подкрашиваю – они у меня вообще чёрные. Но это мой стилистический образ, да и небо я люблю, вот и окрасилась в голубовато-лазурный, – сказала Мику.

– Понятно… А это, почему Шурик не помогает искать? Да и почему он не записался к тебе сюда в роли ученика? – спросил я.

– Шурик? А что, он тоже в музыке имеет талант? – удивилась Мику.

– Не знаю, – ответил я.

– Тогда почему он должен был записаться ко мне? – снова спросила она.

– Ну… как бы… положено, что ли, – сказал я, мельком подумав, что они всё-таки пара и странно, что она пропадает здесь одна, когда ей нужна поддержка.

– Он записан в клуб энергетиков. С Серёжей. У них свой клуб, – сказала Мику.

– Кибернетиков, – поправил я.

– Ах да… кибернетиков, я путаю часто. А я и не думала, что нужно просить его искать брошь. Они ведь вечно сидят в своём клубе, а я – у себя. Мы с ним, если честно, почти не видимся, – сказала Мику.

Странно… Он там сидит, сложа руки над своими схемами, а она здесь, ищет пропажу и ждёт хоть какой-то поддержки. Что это за отношения такие? Хотя, наверное, это не моё дело – любовь бывает разная, – подумал я.

– Ладно, давай вернёмся к уроку: пропой ноты. Это у нас главное – проверим, всё ли запомнил, – сказала Мику.

– Ну, память меня обычно никогда не подводила, да и не было такого, чтобы я что-то забывал. Вот смотри: до, ре, ми, фа, соль, ля, си… и верхняя до, – перечислил я.

– Помнишь – это хорошо, но ты ведь должен пропеть, – напомнила Мику.

– Так мне ещё нужно найти твою брошь. Лучше вернёмся к ней. Скажи, как часто ты её носила? И когда видела последний раз? – спросил я.

– Опять про брошку… Ладно, если она тебя так мучает, отвечу. Ну, я её почти всегда ношу, когда репетирую или танцую перед зеркалом. А ещё – как рассказывала – на концертах, чтобы не волноваться. В последний раз она была на мне вчера, – сказала Мику.