Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 19)

Я нахмурился.

– Почему именно украли? Может, она просто потеряла или забыла где-нибудь…Ну мало ли – в лагере всё кладут куда попало.

– Вот этим ты и займёшься, – ответила Ольга Дмитриевна. – Поговоришь с ней, расспросишь, где была, что делала. Если потеряла – найдёшь, если украли – разберёшься.

– И что за вещь такая? Насколько «драгоценная»?

Она оглянулась по сторонам – привычка человека, который всегда работает с детьми и знает: уши у стен есть.

– Брошь, – тихо сказала она. – Золотая. Семейная. И если её не найдут до конца смены – будет скандал. Приехавшие родители поднимут шум, лагерю достанется, и… могут закрыть.

Я почесал затылок.

– Может тогда… милицию? Всё-таки золото – дело серьёзное.

Ольга Дмитриевна резко покачала головой.

– Нет. Милицию нельзя. Тогда точно всё всплывёт, и лагерь придётся закрывать без разговоров. А так… всё останется между нами.Она посмотрела мне прямо в глаза.– Если не справишься – придётся уже официально обращаться. Но время пока есть. Неделя впереди. Постарайся меня не подвести, Семён. Хорошо?

Я вздохнул.

– Попробую. Так… куда идти? В медпункт сначала или сразу на поиски?

– Сначала узнаешь всё у неё, а потом, если хочешь, заходи в медпункт.Она чуть улыбнулась краешком губ.– И да, пионер… это не просто потеряшка. Это важная вещь. Имей в виду.

– Ладно… А кто эта ваша Маша-растеряша? Куда направляться?

– В музыкальный клуб, – сказала она. – Она там и ищет сейчас. Я разрешила ей пропустить линейку. Вот там и познакомишься. Ты её, наверное, ещё не видел.

Я кивнул.Музыкальный клуб… Девушка, пропустившая линейку… И золотая брошь.Слишком уж всё похоже на магистральную развилку судьбы.

И мысль сама всплыла:

Похоже, это и есть та самая Аква. Судьба решила сама свести нас – раз уж я сам не справился.

– Напомните, куда идти, чтобы в клуб музыки ваш прийти? – спросил я, стараясь звучать так, будто в этом лагере я тут же освоился и ничего меня не смущает.

– Вон туда, до клубов и направо, – Ольга Дмитриевна показала рукой. – Там будет отдельное здание с большими панорамными окнами. Вот он и есть наш музыкальный клуб.

Я кивнул, запоминая маршрут.Панорамные окна… ну точно, то самое здание, что вчера маячило на отшибе, словно ждало меня.

– И смотри, Семён, – добавила она чуть мягче, – если понадобится помощь – говори. Я могу дать тебе помощника. Например, Славю. Она у нас девушка ответственная, на неё можно положиться.

Я задумался.Славя – это, конечно, надёжно… но в разговоре с Аквой мне сейчас вряд ли нужен кто-то третий, хочется поговорить без лишних ушей.

– Ладно, я подумаю, – сказал я дипломатично. – Сначала сам всё узнаю, а дальше уже скажу: что там да как.

– Хорошо. Думай. На обеде мне скажешь. Если что – сама попрошу Славю помочь.

– Понял. Я тогда пойду. Увидимся на обеде.

Мы обменялись короткими кивками – и Ольга Дмитриевна ушла к вожатым, а я повернул в сторону клубов.

Шагая по дорожке, я уже представлял это здание – стеклянные окна, лучи солнца, и внутри она…Ну что, Аква, жди. Сейчас я к тебе приду, потеряшка ты наша золотая.

Даже странно: ещё вчера я искал конфеты в кастрюлях, а сегодня иду искать брошку… и девушку, которая, похоже, связана с моей судьбой гораздо сильнее, чем кажется.

Найдя нужное здание, я подошёл к нему ближе. Оно действительно выделялось на фоне остальных: высокие панорамные окна тянулись почти от пола до потолка, так что казалось, будто стены сделаны из света. Наверное, это было самое яркое место во всём лагере.

Музыки не слышно.Тишина стояла густая, как воздух перед грозой.Впрочем, неудивительно: клуб расположен на отшибе – чтобы никто не жаловался на серенады и барабанные соло.

Я ухватился за ручку двери и потянул.Та открылась без сопротивления.

Без всяких сезам, откройся – просто вошёл, и всё.

Внутри меня встретило почти торжественное пространство.Инструменты были расставлены так аккуратно, будто каждая гитара и каждый барабан здесь имели собственный характер. Постеры музыкантов на стенах, доска с нотами… и, конечно же, рояль посреди зала – чёрный, блестящий, словно глядел на меня в упор.

Но людей – никого.Аквы – тем более.

Я уже хотел позвать, когда услышал негромкое шуршание.Где-то совсем рядом.

Я подошёл к роялю.

И тут заметил – из-под него торчат сапожки. Маленькие, аккуратные… и двигаются.Я присел на корточки и осторожно заглянул под рояль.

И увидел её.

Те самые синие волосы, распластанные шёлковой волной.Те самые чулочки.Юбка почему-то задралась, будто её владелица ползла вперёд слишком увлечённо – и мелкая декорация судьбы выбрала самый неудобный момент показать мне анимешный ракурс №1, который художники обычно рисуют, а режиссёры – вырезают.

Я настолько опешил, что даже не сразу понял, что кашляю.

– Эм… Аква? – выдавил я наконец, понимая, что выгляжу сейчас как человек, случайно вступивший в чужой кадр.

Под роялем движение замерло.А потом – лёгкий удар лбом о дно корпуса.

– Ой… ква?.. Ква что?! – раздалось из-под рояля тоненький, испуганный квакающий голос.Сразу же еще один – глухой «бонг» об внутреннюю крышку инструмента.– Ой-йой-йой… – пропищала она.

И следующее, что я увидел – как из-под рояля вылезает непонятное синеволосое существо, больше всего похожее на каракатицу, выбирающуюся из бочки. Коленки – вперёд, юбка задрана до неприличия, чулки – в сторону, волосы – спутанные… И всё это приправлено выражением лица «я не хотела, оно само!».

Аква встала, торопливо отряхнула коленки, пригладила юбку – и замерла, уставившись на меня.Глаза – яркие, голубые, как окно в другой мир. Зрачки расширились.Рот открылся.И тут меня накрыло словесным тайфуном с ног до головы.

– Ой! Новенький! Ты пришёл ко мне записываться, да?! – выпалила она на одном дыхании. – Меня Мику зовут, я вожу этот музыкальный клуб, он мой, полностью, от и до! Я тебя вчера видела, да, да, да, прямо за столом, помнишь? И сразу поняла, что ты – тот самый! Который придёт! Потому что по тебе видно – у тебя талант! Ну прям видно! И судьба, наверное, тоже решила, что ты должен быть здесь, у меня, в клубе, потому что сюда обычно никто не приходит, а сегодня – ты пришёл! Это же знак!

Она хлопнула в ладоши, словно только что выиграла лотерею.

– Сейчас я всё подготовлю, бланк, расписание, перерыв на чай… ой! – она подскочила к столу и принялась рыться в бумагах. – Ты не удивляйся, что я так выгляжу, это потому что я наполовину японка! Понимаешь, японка! У меня мама из Японии, очень красивая, очень умная, а папа – русский, инженер-строитель, он туда прилетел по работе, строил мосты и здания… они встретились, влюбились, поженились, и вот – я! А потом мы переехали сюда, в райцентр, и меня отправили в лагерь, и я тут сразу заняла этот клуб, потому что кто, если не я?

Она расправила плечи, гордая как начальник оркестра.

– У меня пока нет учеников, но это временно, временно! Потому что сегодня великий день! – она ткнула в меня указательным пальцем. – Ты пришёл! А значит, теперь мы будем заниматься музыкой, учиться, играть, репетировать, и обязательно выступим на концерте!

Она наконец остановилась, выдохнула, и глаза её округлились так, как будто только сейчас дошло самое главное:

– Ой.– Прости.– Я твоё имя забыла спросить!– Как тебя зовут?!

Я стоял растерянный – настолько, что уже не помнил, что хотел сказать. Жизнь меня к такому не готовила. Совсем. Ни одна серия аниме, ни один жизненный урок не предусматривали ситуацию, где на тебя вываливают весь мир, его историю и половину Японии… из-под рояля.

И главное – не аква она.А Мику.Полуяпонка.Вот тебе и «иллюзия обмана».

А теперь – я, который собирался спокойно обойти клубы и выбрать себе что-нибудь подходящее… уже, похоже, записан сюда без права обжалования. И отказаться, судя по её сияющим глазам, я не мог. Физически. Организм бы не позволил.

– Эм… Семён, – наконец выдавил я.

Её глаза вспыхнули, как две голубые лампочки.

– Семён! Сёма! Сёмушка! Какое чудесное имя! – защебетала Мику. – Прямо в пору для моего будущего ПРОСЛАВЛЕННОГО ученика! Семён и Мику – великие творцы музыки, которым не будет равных! Ах, как же хорошо, что ты пришёл! Видишь? Видишь? У меня даже руки дрожат, когда я бланк заполняю!

Она и правда трясла рукой над бумажкой так, будто подписывала договор с Министерством культуры.

– Ты проходи, садись на стульчик, распишись… и прямо сейчас начнём наш первый урок! – проворковала она, схватив меня за руку и мягко усадив. – Так-так-так, что у нас с музыкой? Ты уже знаком? Ноты знаешь?

– Честно?.. Не особо. Я тут… по указанию Ольги Дмитриевны, – признался я.

– Ого! – глаза Мику округлились. – Да что же это творится! Даже Ольга Дмитриевна видит таланты! Она, наверное, сразу поняла, что тебя нужно отправить именно ко мне! Теперь я обязательно должна сказать ей спасибо.

– Скажешь… только она во мне другой талант увидела, – буркнул я.

– Точно! – засияла Мику. – Талант быть лучшим учеником лучшей учительницы! Так, садись ровнее, бери ручку, ставь подпись… а я сейчас достану нотную тетрадь!