Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 22)

Мику послушалась: села на стул рядом со столом, где поблёскивал чайник и стоял пустой стакан. Наливать она ничего не стала – то ли не хотела, то ли просто нервно наблюдала за нами.

– Раздеваться? – уточнил я.

– Ага. По пояс. Рубашку снимай, или если жарко можешь раздеться полностью, только это шутка, штаны, можешь не снимать – подтвердила Виола.

Фух… стало полегче: хорошо, что не штаны.Я снял рубашку и галстук, аккуратно положил их рядом. Виола подошла ближе и села рядом.

– Сначала повернись к окну, – сказала она и приложила холодный металл стетоскопа к моей груди. – Дыши. Не дыши.

Я послушно выполнял.

– Теперь повернись ко мне, – попросила она.

Я развернулся – и первым делом увидел декольте, а из-под белого халата проглядывал край чёрного кружевного лифчика. Мельком, но достаточно, чтобы сердце в груди будто подпрыгнуло. Потом я поднял взгляд – и встретился с её глазами, которые заметили движения моих глаз.

Смотрела она так, будто на меня глядел вовсе не медицинский работник, а какой-то чарующий змей Каа, сбежавший из джунглей Маугли. Красивый, спокойный, гипнотический… И при этом в её взгляде промелькнуло что-то ещё.

Как будто она поняла: я абсолютно здоров.И вся моя «предсмертная слабость» – это не диагноз, а… ну, стеснительные последствия беседы с Мику.

– Так, пионерка, мне его нужно ещё проверить. Попрошу тебя закрыть глаза и уши – и не притворяться, хорошо? – спросила Виола.

– Это зачем? У него что-то серьёзное, да? – встрепенулась Мику.

– Почти. Вот сейчас и проверим. Давай, закрывай, – сказала Виола.

– Всё-всё, я тише травы и ниже воды, – пробормотала Мику, зажмурилась и закрыла свои ушки маленькими ладошками.

Виола наклонилась ко мне ближе и тихо сказала:

– Пионер, я ведь вижу, что ты здоров. Только вот она… с её характером тебя в гроб доведёт. Может, мне объявить, что ты у меня на карантине? Полежишь тут в тишине – день, другой у меня.

– А что я тут должен делать в тишине? – спросил я, не понимая, куда она клонит.

– Ну… не сразу, но мы найдём, чем заняться, – сказала Виола, полумигнув.

Эй… что теперь происходит? С одной стороны – говорливая Мику, которая завлекает меня своими речами, с другой – Виола, которая намекает, что я мог бы остаться у неё спать на кушетке, и походу именно с ней вместе. Что это я всем вдруг так понадобился? Я, конечно, может, и не был бы против, провести время рядом с такой красивой медсестрой с еще более красивым декольте… Если только это не будут уколы в задницу. Но я никогда не был близок с девушками – и тем более не рассчитывал, что всё это однажды накроет меня в другом мире, в другом теле. И уж точно я не имею права решать за это тело что-то подобное. Особенно если всё вокруг начинает развиваться как какой-то фантастический иссекай – только без Аквы и без суперсил.

– Эм… не-а, простите, – сказал я наконец. – У меня кроме вас ещё дел по горло. Да и привык уже слушать её речи. А ещё я единственный человек, который может поднять ей настроение. У неё случилось горе, а… парень её, похоже, совсем безразличен к ней. Так что мой долг – помочь ей.

– Жаль, – вздохнула Виола. – Так бы и мне помог. Я тоже обделена вниманием, и мне тоже от этого плохо. Но ты подумай… у меня кушетка пока пустует. Ладно?

– Хорошо, я подумаю, – сказал я быстро, оделся, поднялся и подошёл к Мику.

Дёрнув её за плечо, я подал знак.

Она тут же распахнула глаза и убрала руки от ушей.

– Всё, Мику, – сказал я. – Здоров я. Пошли. Дела не ждут.

– Точно здоров? – уточнила она.

– Точно.

– Ой, ну всё, тогда пошли, пошли! – обрадовалась Мику.

Мы почти вышли из медпункта, когда за спиной прозвучал голос Виолы:

– Пионер… не забывай мои слова. Подумай на досуге.

– Хорошо, – бросил я и вышел вслед за Мику.

И, конечно, облегчения я не почувствовал – наоборот, казалось, будто выбрался из клетки голодной львицы… только теперь другая, не менее опасная, тащила меня к себе домой. И ведь парень у неё есть, да знакомы мы всего-то нечего!

Мику болтала всю дорогу, рассказывая о лагере, о погоде, о музыке – в общем, обо всём подряд, пока не довела меня за руку прямо до своего дома. Дверь оказалась не заперта, и, потянув ручку, она втянула меня внутрь.

То, что я увидел, никак не совпадало с её гордыми словами о «чистоте и порядке». Вещи валялись повсюду, словно тут прошёл ураган. А посреди этого хаоса стояла Лена – растерянная, явно застигнутая врасплох. Она что-то искала и, увидев нас, замерла, словно ребёнок, пойманный на месте преступления.

– Лена! Мы пришли брошь искать! – выпалила Мику, подскочив к ней. – А ты что тут делаешь? Я же говорила, что у нас дома чистота и порядок… и Семёну так сказала, что трусы у нас по полкам лежат… ой…

Она пискнула и метнулась к какой-то тряпочке на полу, быстро закинув её под одеяло.

– П-п-привет… ещё раз, – выдавил я с натянутой улыбкой.

– П-привет… – пробормотала Лена, резко опустив руки от шкафа и нервно пригладив подол юбки.

– А ты что-то ищешь? – спросил я.

– Ищешь мою брошь, да? – тут же добавила Мику.

– Брошь? – переспросила Лена, будто впервые слышала это слово.

– Да! Брошку мою, золотую, любимую! – всплеснула руками Мику. – Она пропала, я всё рассказала Ольге Дмитриевне, и она послала Сёму стать моим учеником и помочь найти. У него талант, знаешь? Он хороший, способный ученик. Мой ученик!

Я мысленно закатил глаза. Мда… очень способный. Ни одной зацепки, ни одного урока…

– С-семён… твой ученик, значит, – тихо сказала Лена, – а я тут ищу… да. Только не брошь. Книгу ищу свою. Потеряла я.

– Книгу? – уточнил я.

– Да. Помнишь, вчера я говорила? Моя любимая, – кивнула она.

– Что-то припоминаю… – сказал я, всё больше удивляясь: какой-то день потерь сегодня.

– Что за день такой, – продолжила Мику уже вслух. – Ты потеряла книгу, я— брошь… Может, это дзасики-вараси? Говорят, он когда что-то забирает, приносит удачу. Вот сегодня брошь пропала – и пришёл ученик. Теперь остаётся ждать, когда кто-нибудь придёт и тебе.

– Скорее всего сегодня двенадцатые лунные сутки, – сказал я. – Но не думаю, что я попал в ваш лагерь именно из-за броши. А то я себя неловко чувствовать начну, будто я во всём виноват.

– Вообще хочется верить, что это всё же… как его… васаси-сасаси, – пробормотала Лена. – Но книгу всё равно найти нужно. Она мне дорога, подарок всё-таки.

– Дзасики-вараси! – поправила её Мику. – Он правда существует и приносит удачу. Значит, Лена, жди!

– Ждать с моря погоды… – вздохнул я. – Что за лагерь у вас такой, что предметы пропадают, какие-то вараси ими интересуются… Может, и мне домой сходить? Глядишь, там уже и моей сумки нет.

– Так что же теперь делать? – вздохнула Мику. – Я совсем не помню, что там говорилось в сказаниях… Как попросить этого духа всё вернуть?

– Может, мы уже займёмся тем, чем хотели заняться, когда сюда шли? – осторожно напомнил я.

– Чем вы хотели тут заняться? – с удивлением подняла глаза Лена.

– Поисками, – ответил я.

– Семён будет искать брошь в наших вещах? – переспросила она.

– Конечно! – уточнила Мику. – Сёма ведь пришёл помогать мне.

– И даже в моём шкафу? – голос Лены стал тоньше.

– Вот и я о том же, – поднял я руки. – Я вообще не подписывался на то, чтобы лазить в чьём-то белье. Вы тут ищите, а я, пожалуй, пойду…

– Нет, Сёма! – тут же перебила Мику, подпрыгнув на месте. – Всё хорошо. Я придумала! Мы с Леной сейчас поставим чайник, а ты пока посиди, попьёшь чай. А мы в это время поищем и уберемся.

Честно говоря, чай сейчас звучал как спасательный круг. Да и Мику, судя по хватке, меня отсюда не отпустила бы – хоть вызывай МЧС.

– Ладно… уговорили, – выдохнул я.

Мику радостно встрепенулась, взяла меня за руку и усадила на свободный стул у стола. Достала чайник, воду, и уже через секунду прибор заскрипел и зашумел, нагреваясь. Сам факт, что у них в домике свой электрочайник, меня слегка удивил… хотя, возможно, тут у всех так.

Тем временем Лена и Мику продолжили копаться в вещах. Больше всего бросалось в глаза, как перед моим полузамыленным от усталости взглядом мелькали их юбки – будто жили собственной жизнью.