Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 24)

– Спасибо. Теперь, могу идти трапезничать, да? – спросил я.

– Иди, иди. И приятного аппетита, – сказала Ольга Дмитриевна.

– Ну и вам приятного, – сказал я и пошёл в столовую.

Взяв поднос, я сел к своим.

Сёма, что там, всё хорошо? – спросила Мику.– Ага. Теперь я официально у вас сыщик, буду искать, пока вы там к какому-то концерту будете готовиться, – сказал я.

– Ой, а мы и забыли уже про концерт-то! И как же хорошо, да, Лена, что у меня теперь ученик такой есть. Втроём мы точно сделаем концерт – самый лучший в мире! – сказала Мику.

– Семён значит будет с нами, да? – спросила Лена.

– Семёна, я так понял, спрашивать не будут, – усмехнулся я.

– Так ты же ученик мой, значит, ты будешь с нами. Все мои ученики всегда участвуют в концерте, – сказала Мику.

– Ты так говоришь, как будто у тебя их было сотни, а не я один, – снова усмехнулся я.

Лена тоже улыбнулась – тихо, по-своему. А Мику, сложив ладошки у щеки, глядела на меня с той самой своей сияющей улыбкой.

Мы спокойно доели, и, едва разобрав подносы, отправились в музыкальный клуб втроём. Дверь мягко скрипнула, впуская нас внутрь, и едва мы переступили порог, Мику сразу ожила – будто её снова включили в сеть. Она стремглав подбежала к столу, схватилась за нотную тетрадь и махнула мне.

– Сёма, садись быстрее! Времени у нас мало. Сейчас будем учить тебя по скорому курсу. Сначала – база, потом – практика. До концерта всего ничего, каких-то пару дней, а ты у нас главная звезда! – выпалила она.

– Я думал, это ты у нас главная, – усмехнулся я, опускаясь на стульчик. – А мы с Леной так, группа поддержки.

Лена тем временем тихо устроилась на диванчике у стены, аккуратно сложив руки на коленях.

– Нет-нет, вы тоже будете выступать, – отмахнулась Мику. – И не поддержкой мне, а самыми настоящими артистами! Моя задача – научить тебя. А Лена… лена у нас уже умеет.

– Да? – Я повернулся к Лене. – Она умеет играть на инструментах?

– Нет-нет, – засмеялась Мику. – Лена поёт. И очень красиво! Для неё даже думали отдельный завершающий номер придумать.

– Ого… – я искренне удивился и улыбнулся. – Извини, но я не думал, что ты умеешь петь. Даже интересно стало услышать.

Лена поймала мой взгляд и почти сразу опустила глаза в пол. Щёки её едва заметно порозовели, губы дрогнули – будто в робкой, прячущейся улыбке. От неё будто веяло чем-то тёплым и тихим – полная противоположность Мику, которая сияла, как праздничная гирлянда.

Сёма, давай продолжим на том, на чём остановились – на нотах. Пропой их, посмотрим, не забыл ли ты их, пока мы занимались поисками, – сказала Мику.

– Вот лучше давай опять к поискам приступим. Где ключ? Покажи, где ты его нашла, – сказал я.

– Не-а, поиски подождут. У нас всего пара дней до концерта, времени мало, – ответила Мику.

– А на поиски – целая неделя. Тоже, знаешь ли, не разгуляешься, – возразил я.

– Тогда так: вот пропоёшь – и скажу. А не пропоёшь – не скажу, – упрямо сказала Мику.

– Как будто это у меня брошь пропала… – пробормотал я.

– Сёма, я учитель. А раз я учитель, то в нашем с тобой клубе главная я. Значит и условия мои. Давай: пой. До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до, – твёрдо произнесла Мику.

Видимо, сколько с ней ни спорь – всё равно проиграю. Против этой заводной девочки, которая уже полклуба мне отдала, просто не выстоять. Придётся петь.

Я прочистил горло, собрался… и пропел.

И это вышло странно. Я не сфальшивил ни в одной ноте. Все легли ровно, чисто, звонко – словно я уже пел их сотню раз. Словно учился где-то, когда-то, и не так уж давно. Видимо, это тело всё-таки хранило свои секреты.

Я посмотрел на девчат, а они смотрели на меня – с широко распахнутыми, удивлёнными глазами. Особенно у Мику: её глаза вдруг стали такими круглыми и русскими, что от привычных азиатских щёлочек не осталось и следа.

– Ой-йой, Сёма, да почему же ты молчал, что ты певец? – выпалила она. – Ты что, хотел поддеть нас? Или это ты мне такой секретный сюрприз решил приготовить – начать урок и вот так неожиданно меня впечатлить? Но чему же мне тебя тогда учить? Я ведь вижу: ты и грудь держал, и дыхание – как настоящий профессионал!

– Честно, сам не знал, что так умею. Клянусь, – сказал я.

– Удивил, ой как удивил! Мне так приятно! Такой неожиданный подарок для учителя… Чтобы я прямо на небе от счастья оказалась – и чтобы ко мне вот так пришёл такой ученик! Но раз уж я учитель, значит, должна чему-то учить. Если петь ты умеешь, значит, я тебя научу играть на инструментах. Ну-ка, говори, на чём хочешь учиться? Или ты и тут умеешь, и опять будет секрет?

Мику говорила, а я задумался.Оглядел клуб взглядом. Инструменты… какой же из всех выбрать?

Рояль, стоявший посреди комнаты? Нет… Я к нему в жизни толком не подходил. Или подходил? В детстве, кажется, видел его у кого-то в гостях, но клавиши так и не попробовал. Если скажу Мику, что хочу играть именно на рояле – она меня за неделю замучает уроками с утра до ночи. А расследование тогда пойдёт коту под хвост. Этот инструмент слишком сложный, да и таскать его на сцену точно придётся мне.

Надо выбрать что-то попроще.

Мой взгляд скользнул по комнате ещё раз. Гитара. Вот она – самый адекватный вариант. Когда-то я уже пробовал играть, точнее… учился. В детстве, у бабушки в деревне, отец показывал мне аккорды. Конечно, я всё это успел благополучно забыть, но вспомнить старое явно легче, чем учиться с нуля.

Да, гитара – то, что нужно. И для сцены подойдёт, и времени не съест столько, сколько рояль.

Подумав ещё секунду-другую, я окончательно утвердился в выборе.

Гитара. – сказал я.

– Гитара? Хочешь, чтобы я учила тебя игре на гитаре? – удивилась Мику.

– Ага, хочу. Да и всегда хотел. Знаешь… петь серенады под окнами, или на сцене. Говорят, девушки любят такое, – ответил я.

Лена посмотрела на меня пристальнее, чуть прищурилась, будто уже представила, что я пою именно ей. После таких слов я и сам почувствовал, что ляпнул лишнего, но назад дороги не было.

– Сёма, отличный выбор! – оживилась Мику. – Гитара – это основа для любого музыканта. А с твоим голосом и моими уроками у тебя такие серенады будут, что девчонки чуть ли не с окон к тебе в ноги начнут падать и цветы таскать на сцену!

– Главное, чтобы не цветы Слави… а то полечу с окна я, и таскать меня будут уже к мраморной плите, – пошутил я.

– Что ты такое говоришь, Сёма! – всплеснула руками Мику. – Не пугай. Я никому не дам причинить тебе зла. Даже если это Славя!

Она быстро подошла к стойке, схватила гитару – аккуратно, будто передавала мне что-то драгоценное – и протянула её мне.

– Спасибо, я польщён, – сказал я и взял инструмент в руки.

– Чувствуешь? – спросила Мику.– Чувствую что? – не понял я.– Ну… как у вас с ней устанавливается духовная взаимосвязь, – торжественно произнесла она.– Чего? – опешил я ещё сильнее.– Вот ты берёшь её, – Мику ткнула пальцем в гитару, – и уже чувствуешь, как хочется по струнам брякнуть. А она будто сама зовёт, чтобы ты это сделал.

Я посмотрел на гитару. Обычная гитара. Что я должен почувствовать? Потом мой взгляд скользнул на рояль – тот действительно словно подмигивал клавишами, будто приглашал. Но я уже один раз выбрал направление и отступать не собирался.

– То есть если инструмент со мной не разговаривает, значит, он не мой, да? – уточнил я.– Ага. Тогда не твой, – уверенно кивнула Мику. – Вот у Лены инструмента нет, но у неё есть кисть. Она с ней – одно целое. Ты бы видел, как она рисует…

Я украдкой глянул на Лену – та смутилась, словно её только что похвалили вслух при всём классе.

– А твой инструмент тогда какой? – спросил я, решив поддержать разговор.

У меня их много. Я тут на всём умею – у меня дар с детства. Могу играть начиная с треугольника и заканчивая роялем, – сказала Мику.

– Ого… а например? – спросил я.

– Укулеле, барабаны, контрабас, труба… всё, что тут есть. И ещё я дружу с музыкальной аппаратурой. Завтра у нас дискотека – я там буду диджеем, – проговорила Мику, будто сама собой гордилась.

– Вот это да… Я даже два раза удивился: и тому, что ты такая способная, и тому, что завтра тут будет дискотека, – сказал я.

– Дискотека, да. Завтра. Все пионеры придут красивые, будут танцевать, а я подберу репертуар. Ольга Дмитриевна сама меня об этом попросила, – ответила Мику.

– Короче, всё, что связано с музыкой, делаешь ты. Жаль только, что я на дискотеку не смогу прийти, – сказал я.

– Это ещё почему? – удивилась Мику.

– Ну… красивой одежды кроме пионерской у меня нет, – признался я.

– А ты и так красивый. Можно и не переодеваться. Там тоже будут те, кому одеть нечего, – тихо сказала Лена.

– Ладно, но танцевать я всё равно не умею, – сказал я.– Научим, дело поправимое. А сейчас давай: гитара, попробуем, как у тебя с ней пойдёт, – сказала Мику.– А ключ? Ты ведь обещала – я ноты пропел, – напомнил я.– Вот после гитары и скажу, – хмыкнула она.– Нечестно, – пробурчал я.– Честно. А вот нечестно было то, что ты умолчал, будто умеешь петь, – фыркнула Мику, поправляя свою лазурную чёлку.

– Ладно… а что играть? – спросил я, чувствуя в руках тяжесть инструмента.– А ты просто попробуй. Ты ведь пока не умеешь, – с улыбкой ответила она.– Ну да… правильно, – согласился я. – Не умею. Хотя… можно было бы и что-то сыграть. То, чему отец когда-то учил. Я, как и остальные ученики дворовых песен, начинал со «Звезды по имени Солнце» – её проще всего было выучить…