Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга шестая – Король снов (страница 17)

– С разных? – переспросила она.

– Да. С разных. Если существует этот мир, почему не могут существовать другие? Вдруг я попал из мира, где тебя вообще не было, а ты – из такого, где не было меня. Ты об этом не подумала?

Женя ничего не ответила.

– Вот именно, – сказал я.

– Сёма… прошу. Пожалуйста, – тихо сказала Женя.

– Ты ведь знаешь условие, – ответил я.

– Значит, опять про любовь… – устало сказала она. – Но пойми: если мы влюбимся друг в друга и будем любить, всё равно рано или поздно уйдём отсюда. Хоть в будущее, хоть в смерть. И нам будет только больнее. И мы перестанем искать выход отсюда, если будем вместе. Это станет нашими кандалами. Тем, что будет держать нас здесь.

– А что в этом плохого? – спросил я.

– Я не хочу так. Не хочу. Я не хочу потом тебя терять. И не хочу жить тут. Для меня это будет мучение.

– И как нам быть тогда, если нас с тобой ждут разные мучения? – спросил я.

– Я не знаю, – сказала Женя.

– Вот и я не знаю, – ответил я.

И опять наступила тишина. Только ветерок подул со стороны, унося с собой сигаретный дым.

– Как-то холодновато становится, – сказала Женя.

– Так иди домой, – ответил я.

– Я не хочу, – сказала она.

– А Славя тебя искать не будет? – спросил я.

– Не будет. Я сказала ей, что останусь в библиотеке на ночь, – ответила Женя.

– И что, будешь сидеть тут? Или, может, пошли в клуб тогда? – сказал я.

– В клуб? А там же Мику, – сказала Женя.

– Она спит уже, – ответил я.

– Спит, значит… Тогда пошли. Я бы ещё послушала, как ты играешь. Но вообще я думала, что ты меня обнимешь, согреешь собой. Я ведь не так уж и сильно замёрзла. А ты намёка не понял. И даже удивительно, как ты Алису так быстро подцепил, будучи таким остолопом, – сказала Женя, поднимаясь.

– Значит, ты хотела, чтобы я тебя обнял? – спросил я.

– Поздно. Пошли уже. Тебе бы тоже не особо задерживаться тут. Ольга скоро искать будет. А ты ещё должен сыграть, – сказала Женя и пошла внутрь.

Я побрёл следом. Войдя в клуб, я сразу сел за рояль, а Женя начала медленно ходить по помещению.

– Играй, – сказала она.

– И что же мне играть? – спросил я.

– Наверное, ту песню. Про девочку с каре, а не с длинными синими хвостами, – сказала Женя.

– Я знал, что тебя это задело, – ответил я.

– Задело. Как и твой поцелуй с Алисой, – сказала Женя.

– И это я тоже знал, – сказал я.

– Молодец. Играй уже, – фыркнула она.

Я посмотрел на неё.

Интересно… всё-таки сейчас она как никогда борется внутри себя, но не хочет этого показывать. Знает, что любит, и всё равно упрямится, будто так ей будет легче. Но почему она это делает? Действительно ли её тело что-то знает? Или, может, что-то было ещё до нашей прошлой недели? Что-то такое, из-за чего нам и правда лучше не любить друг друга?

Потому что тогда, когда все якобы узнали, что между нами что-то есть, наступил тот самый день, когда меня чуть не убили. День, когда Шурика кто-то заставил это сделать. Будто нам не суждено быть вместе. Будто сама реальность из-за этого переписалась – лишь бы я свыкся с мыслью, что с Женей нам не по пути.

Подумал я.

Я стал играть мелодии, которые днём учил с Мику. Женя же молча, не спеша, ходила по потёмкам клуба. Я иногда кидал на неё взгляды и вскоре заметил, что она остановилась у картины на стене.

– Красиво получилось, да? – спросил я.

– Красиво. Это откуда тут уже висит? – спросила Женя.

– Это Лена днём нарисовала. Наверное, для себя. А Мику заболтала её и уговорила повесить тут, – сказал я.

– Лена для себя, значит… Получается, тут не только Алиса или Славя, но и другие на тебя глаз положили, – сказала Женя.

– Можно сказать и так, – ответил я.

– Удобно, да? Все за тобой бегают, любую выбирай, а ты за мной увязался, – сказала Женя.

– Так и парни за тобой почти все бегают. Может, даже Шурик. Просто не показывает этого. Вдруг он и правда мне ухо проколол не потому, что за Серёжу переживал, а потому что ты от меня залетела, и ему тоже стало обидно, что не от него, – сказал я.

– Ммм, может быть, – хмыкнула Женя. – Хотя он даже сейчас на меня не смотрит, когда я к ним захожу покурить. Так что не сказать, что любит.

– Просто он стеснительный. Больше, чем Серёжа, – сказал я.

– И что ты предлагаешь? – спросила Женя.

– Ничего, – ответил я.

– Вот именно. Я вообще не про это подумала, когда посмотрела на картину, – сказала она.

– А про что? – спросил я.

– Ну, красивая просто. И интересно… можно было бы её с собой забрать в свой мир. На память. Вот смотри: если мы сюда попали со своими вещами и сумками, тогда, наверное, и отсюда можно что-то забрать. Вот я и подумала… может, если получится забрать, то у выхода я тебя в сумку положу, и всё. И ты будешь со мной жить, – сказала Женя.

– Получается, ты тогда наврала, что привезла с собой сумку из дермантина, а оказывается, у тебя китайская, в клеточку? – спросил я.

– Не врала, – сказала Женя.

– И как ты это себе представляешь? Чтобы я залез в твою женскую сумку? Я слышал, что у баб она бездонная и там куча барахла, но я в своей комплектации туда явно не влезу, – сказал я.

– Жаль. А идея неплохая, – сказала Женя и, отвернувшись от картины, пошла дальше.

Она подошла к Мику и посмотрела на неё сверху вниз. Та спала как ни в чём не бывало. Потом Женя подошла к столу. Провела пальцами по бумажкам и взглядом наткнулась на мой подписанный бланк.

– Лучший ученик Семён, Сёма, Сёмушка… Она тебе сразу эту кличку прописала. А я-то думала, это из-за чего-то. Тебя имя «Сёмушка» не коробит? – спросила Женя.

– Нет, совсем нет. А тебя она как подписала? Просто Женя или тоже Женюшка? – усмехнулся я.

– Просто Женя, – ответила она.

– И тебе, наверное, обидно, да? – спросил я.

– Нет, – усмехнулась она.

Её руки потянулись к шкатулке, лежавшей на столе. Она открыла её и достала что-то небольшое.

– Смотри, какая красивая, – сказала Женя.

– Что именно? – спросил я, перестав играть и подойдя к ней.

– Брошь, – ответила она.