Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга шестая – Король снов (страница 16)
Время шло, и вскоре Мику начала часто зевать и тереть глаза. Она явно хотела спать. Мику встала и решила, что если будет ходить вокруг рояля, то так переборет сон. Она кружила вокруг меня, иногда слегка касалась плечами, иногда трогала мои руки своими хвостами, помогая правильно поставить пальцы на клавиши.
Но всё же сон брал своё. Я увидел, как она подошла к углу комнаты и достала оттуда свернутый в трубочку матрас. Она развернула его и постелила прямо на полу у стены, рядом со столом.
– Ой… а это ты чего? – спросил я.
– Это я себе… Просто так спать захотелось, – сказала Мику.
– Спать? Так иди домой. Зачем ты тут на полу будешь спать? – спросил я.
– Сёма, не переживай, всё хорошо, – мягко ответила она. – Мне нравится, как ты играешь. Я даже захотела уснуть под твою музыку. Ты играй, а я лягу. Лена, думаю, поймёт и искать не будет. Только сам особо не задерживайся. Ты ведь с Ольгой Дмитриевной живёшь, она беспокоиться будет. А как домой пойдёшь – разбуди меня, чтобы я закрылась, хорошо?
– Ладно, – ответил я.
Мику кивнула и легла на матрас, устраиваясь поудобнее.
Я продолжил играть, уже будто устраивая концерт для засыпающей Мику.
Прошло немного времени. Видя, как она, закрыв глаза, перестала ворочаться, я подошёл и выключил свет. Комната потемнела. Теперь её освещал только слабый свет дальних лагерных фонарей, падавший в окна. В принципе, мне этого хватало. Даже такого тусклого света было достаточно, чтобы видеть клавиши и продолжать играть.
Но эта тёмная атмосфера… и тихое сопение Мику… почему-то снова затянули меня в ностальгию по прошлой неделе.
Воспоминания о Жене опять хлынули в голову, и я даже тихо пропел себе под нос:
– А в моей голове, живёт девочка с каре…И я так в неё влюблён…Или я был в неё влюблён…
Я усмехнулся сам себе.
Только вот жаль, что всё это уже в прошлом. Может, не совсем для меня… Но для неё – да.
От этой мысли вдруг так сильно захотелось покурить, что я просто тихо встал, стараясь не разбудить Мику, вышел из клуба и направился за библиотеку.
– И как давно ты тут сидишь? – спросил я у темноты, которую освещал только красный огонёк тлеющей сигареты.
– Скажем так, достаточно, чтобы послушать, как ты там вовсю стараешься играть, – ответила Женя, сидевшая у стены, прижавшись к ней спиной.
Я подошёл и сел рядом. Молча достал пачку, сигарету, зажигалку, со щелчком открыл крышку и поднёс огонь.
– А прикольная у тебя, смотрю, зажигалка. Прям как в фильмах, – сказала Женя.
– Это зиппо. Фирменная. Скажем так, от отца досталась, на память. Я её редко заправляю, надолго хватает. Да и нервы успокаивает, когда делаю вот так…
Я начал щёлкать крышкой, открывая и закрывая её.
– Прикольно. А можно мне попробовать? – спросила Женя.
– Вот, держи, – сказал я, передавая ей.
Она тоже начала щёлкать зажигалкой.
– А как же Электроник? Кстати, он тебя не потерял? – спросил я.
– Серёжа? Нет, не потерял. Я его уже спать отправила, – сказала Женя.
– Кстати, он ведь в прошлом цикле не курил, а сейчас курит. Ты его уже научила, как Ульяну? – спросил я.
– Пыталась. Но он ни в какую. Так что мы с ним, скажем так, не курим. Он просто сидит рядом и пялится на меня.
– Ой, а я подумал, скажешь – пялит тебя, – усмехнулся я.
– Всё-таки ревнуешь, да? Обидно смотреть, как я с ним хожу? Хотя сам-то сегодня как с Алисой целовался… Прям на площади, при всех, и без стеснения, – сказала Женя.
– А то. Поцелуй с ней был совсем не плох. И, кстати, это ты сама подкинула такую идею – чтобы забыть тебя, нужно присмотреться к другой, – сказал я.
– Но почему именно Алиса? – спросила Женя.
– Просто для тебя это как раз больнее всего. А ещё… хоть она и язва, ты сама видела, что она тоже может быть хорошим человеком. Может принять боль другого и поддержать. Вот и получилось так, что она увидела мою боль. И ты знаешь какую.
– Знаю, – хмыкнула Женя.
После короткой тишины она всё же продолжила:
– Кстати, ты свою Юлю ещё не видел?
– Нет. Я её обычно вижу только во снах, а я не спал. Занят был, дел много было, – сказал я.
– И чем же? С Алисой тусил? – спросила Женя.
– Уроками музыки с Мику. Я ведь записан к ней, так что теперь как ученик в основном у неё и сижу, – ответил я.
– А я, кстати, прочитала книги, которые взяла в клубе кибернетиков, – сказала Женя.
– И что, узнала что-нибудь?
– Нет. Ничего там такого нету. Только время зря потратила.
– Ну, как говорится, ещё не вечер. Времени у тебя тут, скорее всего, полно. Может, даже целые годы. Ещё успеешь что-нибудь найти, – сказал я.
– Я не хочу тут торчать годы. Не хочу. Я к себе хочу вернуться, – резко сказала Женя.
– Зато тебе тоже есть чем заняться – искать выход. А ты Серёже расскажи про нас. Он парень умный, а ещё тебя любит. Так что поверит тебе и, может, даже поможет.
– Нет, не думаю. Я, кстати, думала про это. И про нас. И про твои слова, – сказала Женя.
– И? – спросил я.
– Раз уж мы не первые такие и живём тут уже какое-то время, значит, мы живём определённое время вдвоём… и вдвоём уходим. Так что я не смогу уйти отсюда, пока ты тут. И ты тоже должен искать выход, чтобы мы ушли вдвоём, а не померли вдвоём. Мы как-то связаны между собой.
Я усмехнулся.
– Интересный расклад. Я понимаю, что тебе тут не нравится. Что тебе тут жить в тягость. А мне ведь нравится. Я полюбил этот лагерь и его жителей. А ещё – какой мне смысл быстрее искать выход, если я там, в своей жизни, умер? Может, ты уснула там и проснёшься как ни в чём не бывало. А я, получается, просто сам себе сокращу жизнь. И ради чего?
– Не ради чего, а ради кого. Ради меня, – сказала Женя.
– Ради тебя? Умирать ради тебя, которая так быстро меня забыла? – спросил я.
– Но почему ты всё время говоришь про смерть? Да, тебя там сбил автобус. Но это же не факт, что ты умер. Может, ты просто лежишь в коме. А как мы отсюда выйдем – ты проснёшься и будешь жить дальше, – сказала Женя.
– Даже если и так… пойми, меня сбил целый автобус, а не какой-нибудь велосипед. Даже если я и проснусь, то, скорее всего, весь покалеченный, инвалидом. И что это будет за жизнь? Если и раньше она у меня была не сахар, то потом я, может, и работать не смогу, и ходить под себя начну. И кто за мной будет ухаживать? Ты бы на такую жизнь согласилась? – спросил я.
– Но я ведь могу за тобой ухаживать. Я тебя к себе заберу, – сказала Женя.
Я усмехнулся.
– Легко тебе сейчас так говорить. Ты попадёшь к себе, и, как сама говорила, за десять лет забудешь меня, заведёшь семью. И либо действительно забудешь, либо просто поймёшь, что я обуза, и оставишь меня выкручиваться как хочу. А мне нравится эта жизнь, которая у меня есть сейчас. И я буду её жить.
– Ну прошу тебя… – сказала Женя. – Ради того, что ты меня любишь. Я сделаю всё, что ты захочешь. Хочешь, я тебе даже отдамся сейчас. Возьми меня полностью. Но прошу, помоги мне, Сёма. Помоги. Ну что мне ещё сделать, чтобы ты мне помог?
Я посмотрел на неё и покачал головой.
– Не надо мне твоё тело или что-то ещё. Единственное, что я хотел от тебя, – это твоей любви. А ты сама всё испортила.
– Пойми ты наконец… – сказала Женя. – Я, может, и хочу тебя любить, но тело… это тело будто меня от этого отталкивает. Оно словно говорит мыслями, будто в этом есть что-то плохое. Ментально. Может, даже воспоминаниями. Наверное, так же, как у тебя есть талант к музыке и рисованию. Я хочу… но не могу. Потому что это тело, хоть и похоже на меня, всё равно не моё. А вот когда я попаду уже в свой мир, там буду я – полностью я. И там я буду тебя любить. Я буду ждать тебя. Я дождусь того дня, когда ты попадёшь под автобус, и остановлю тебя, чтобы ты под него не попал. Ты только скажи день и время.
– Ты вроде умная, а такой бред говоришь, – сказал я.
– Почему? Почему ты мне не веришь? – спросила Женя.
– Потому. Если я не попаду под автобус, я не попаду сюда. Не попав сюда, я не встречусь с тобой, и мы не будем друг друга любить. А если я не знаю тебя и не люблю тебя, я тебе не поверю – как я и говорил. И ещё… я ведь не знал никакую Женю-попаданку в своём мире. Это может значить, что мы с тобой вообще попали не из одного мира, а из разных.