Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга шестая – Король снов (страница 18)

И показала мне её. У неё в руках действительно была красивая брошь – золотистая, в виде нотного ключа.

– Красивая, – сказал я. – Прямо под стать Мику.

– Мне тоже нравится, – сказала Женя. – Как думаешь, на мне бы она красиво смотрелась? Ею можно было бы пригладить этот торчащий локон у меня на голове.

– Угу. Только не говори, что ты захотела её с собой в свой мир забрать, – сказал я.

– А почему бы и нет? – пожала плечами Женя.

– Положи лучше на место. Это не твоё, – сказал я.

– Как и весь этот мир не мой. Так что мне какая разница? – ответила Женя.

– Если она пропадёт, Мику будет переживать, – сказал я.

– И что? – спросила Женя. – Попереживает и потом забудет, что потерялась. А может, она у неё снова восстановится.

– А вдруг нет? – сказал я.

– И что? – снова спросила Женя.

– То, что она наш учитель. И ты сама говорила, что она тебе дорога. И она тебя ценит. Даже тогда за тебя кулачки держала, когда вы с Алисой соревновались, – сказал я.

Женя помолчала.

– Ладно… может, ты и прав, – сказала она и положила брошь обратно в шкатулку.

Потом подошла к окну. Я тоже встал и подошёл рядом. Мы посмотрели наружу. В небе уже была ночь, но звёзд не было видно. Вместо них над лагерем висели тёмные облака.

Я приложил руку к окну и посмотрел сквозь пальцы на тёмные, шатающиеся от ветра ветки деревьев.

– Понимаешь, Женя… этот лагерь всё-таки сказка. Хоть ты и считаешь его тюрьмой. Просто ты молода и рвёшься вперёд, хочешь быстрее повзрослеть. А я… я всегда мечтал поехать в какой-нибудь такой лагерь. С детства. Просто пожить беззаботно. Ходить в клубы, на дискотеки, в походы. Но так ни разу и не съездил.

Я усмехнулся.

– И особенно больно мне стало уже потом, когда меня отправили работать на месяц в такой же лагерь. Я там подметал дорожки, картошку чистил и смотрел на ребят. И так было завидно… Потому что с каждым годом время, по ощущениям, превращается: годы – в месяцы, месяцы – в часы, а потом и вовсе в секунды.

Я не спеша провёл пальцами по холодному стеклу.

– Ты живёшь как можешь: работа, дом, работа, дом. И только месяц ты живёшь как хочешь – когда у тебя отпуск. И то, уходя в отпуск, понимаешь, что времени совсем мало, а дел дома ещё куча. Надо что-то сделать, куда-то сходить, в больницу, ещё куда-нибудь… А на себя времени уже нет. Совсем нет. На то, что ты сам хочешь.

Я выдохнул.

– А теперь я живу в золотом возрасте. Живу как хочу. Даже если и по расписанию – мне нравится это расписание. Я не хочу обратно. Не хочу. Там жизни нет. Совсем.

Женя всё это время молчала, пока я говорил. Но когда я закончил, она оторвала взгляд от окна и тихо сказала:

– Курить хочу. Пошли за библиотеку.

– Там ведь холодно, – сказал я.

– Так я с тобой иду. Согреешь меня, – сказала она.

– Чем? – спросил я.

Женя посмотрела на меня и хмыкнула.

– Ну ты и остолоп, конечно. Тебе этот лагерь совсем мозги промыл. Или ты и до этого был такой?

– Обнимашками, я понял, – сказал я.

– Вот и пошли, – сказала она.

И мы снова вышли за библиотеку. Опять скрывшись в темноте, я достал пачку сигарет.

– Мне тоже дай, – сказала Женя.

– У тебя же свои есть, – ответил я.

– Мне так плохо сейчас, что я хочу твои. Покрепче, – сказала она, сама вытащила сигарету из моей пачки и чиркнула моей же зажигалкой.

Мы закурили. Она прижалась ко мне спиной, а я обнял её одной рукой. Женя положила голову мне на плечо, выпустила дым изо рта и стала щёлкать моей зажигалкой.

– Сёма… а подари мне её. Она действительно успокаивает, – сказала Женя.

– А я думал, тебя успокаивает то, что я обнял тебя, – сказал я.

– Так что, подаришь? – спросила она.

– Забирай. Какой от неё смысл, если я, наверное, тоже только с тобой и могу курить. Да и если тебе легче станет, – сказал я.

– Так ты, если что, приходи ко мне за библиотеку, если покурить захочешь, – сказала Женя.

– Не буду я этого делать. Там ведь Серёжа занял моё место, – сказал я.

– И что? Подвинем его, – сказала Женя.

– Не надо. Раз уж ты сама позвала его туда, чтобы меня забыть, пусть так и будет. А мне и с Алисой будет хорошо. И без сигарет, – сказал я.

– Вот так, значит, – тихо сказала она.

– Угу, – ответил я.

Она выбросила сигарету и, развернувшись, прижалась ко мне. Я тоже выкинул сигарету и обнял её крепче.

– И что это значит? – спросил я шёпотом.

– То, что мне стало ещё холоднее, – сказала Женя.

– Тогда пошли в клуб или в библиотеку, – сказал я.

– Нет… дай ещё так постоять, – тихо сказала Женя.

– Стой, – ответил я.

И мы опять замолчали. Я даже уткнулся в её волосы, чувствуя, как её локон щекочет мне лоб. Но долго так стоять не пришлось. Пошёл дождь. Будто сам лагерь решил скрыть наши слёзы, которые в этот момент были у нас обоих.

Мы ещё немного постояли, успели промокнуть, а потом всё же сорвались с места и бегом забежали обратно в музыкальный клуб. Я прикрыл за нами дверь, тяжело выдохнул и только тогда понял, что всё это время так и держал Женю за руку.

В клубе было темно, тихо и главное – сухо.

Мы стояли посреди комнаты, мокрые, запыхавшиеся, и пытались перевести дух. За окнами уже начал хлестать дождь, а иногда всё вокруг на секунду заливало бледным светом молнии. Назад выходить совсем не хотелось. Там – ветер, вода и холод. А здесь, несмотря на мокрую одежду, было как-то спокойно. Почти по-домашнему.

Музыкальный клуб, где днём звучали мелодии и вечное микушкино щебетание, теперь стал для нас укрытием. Немного постояв, мы подошли к диванчику, и я сел на него. Женя присела рядом, подтянув ноги. Я ничего не стал говорить – просто обнял её и прижал к себе.

Её волосы были влажными, как и мои. Одежда липла к телу. Но это уже не имело значения. Главное было тепло друг друга. И стук дождя по стеклу.

Мику мирно спала неподалёку, свернувшись калачиком на своём матрасе и тихо посапывая. Она будто вообще существовала в каком-то другом, более спокойном мире, куда гроза и наши драмы не доходили.

Мы с Женей молчали. Не потому, что нечего было сказать. Просто слова сейчас были не нужны. Я чувствовал, как она дрожит, как всё сильнее прижимается ко мне плечом, и сам обнял её крепче, будто мог вот так удержать этот вечер и не дать ему закончиться.

Где-то вдали глухо гремело. Молния снова на секунду осветила комнату. Женя положила голову мне на плечо, и я почувствовал, как её дыхание стало ровнее.

Она уснула. А следом, незаметно для себя, уснул и я – в обнимку с ней, под дождь, редкие удары грома и тишину музыкального клуба. Я открыл глаза от нового раската. Гром прогремел так, будто расколол небо пополам. Вспышка молнии озарила окна. И тогда я увидел за стеклом силуэт. Неподвижный. С двумя светящимися, почти кошачьими глазами, которые смотрели прямо на меня.

Я подскочил и сделал пару шагов вперёд. За окном снова всё пронзил свет молнии, я моргнул – и уже увидел, что она стоит прямо передо мной.

– Юля? – спросил я.