Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля (страница 9)

— Кстати, тебе сердечко действительно понравилось? — спросила она.

— Понравилось, — ответил я.

— Знаешь, откуда я научилась такому? — спросила она.

— Нет, — сказал я.

— Ты ведь меня и научил. Кстати, в тот цикл, когда Женя нашла книги, связанные с предметами… Тогда ты в последний день попросил меня написать записку Жене и положить её в её ящик. Мол, брошь была у Лены, и он услышал голос, и всё такое, — сказала Ульяна.

— Угу… Значит, я и тогда искал брошь, — пробормотал я.

— Искал. Ты её постоянно искал. Кроме позапрошлой смены. И, кстати, находил, — сказала Ульяна.

— Если я знал про ящик, почему не смог сам оставить там записку или брошь? — спросил я.

— Потому что тебя связали. Тогда подумали, что ты убил Лену, когда она сама себя дома ножом порезала, — ответила Ульяна.

Я остановился.

— Лена порезала себя? — переспросил я.

— Угу. У неё под матрасом нож лежит. Вот такой большой. Я сама видела. Ты тогда сказал, что её отца когда-то загрыз зверь, вот она и таскает его с собой для безопасности, — сказала Ульяна.

— Что за лагерь такой… — выдохнул я.

— Не очень приятный, да. Хоть и радужный с виду, — хмыкнула она.

Я помолчал, потом спросил:

— А Шиноби… он, получается, каждый раз умирал от змеи?

— Да. Каждый раз. Смертью храбрых. А ты откуда знаешь, что я его так назвала? — удивилась Ульяна.

— Алиса сказала, — ответил я.

— Ага, она, оказывается, стукачка. Взяла и меня сдала, когда я начала… ну, говорить такое, — буркнула Ульяна.

— Да не вини ты её. Она просто испугалась тебя, — сказал я.

— Знаю. Не виню. Но всё равно обидно. Я ведь к ней обращалась как к сестре, — хмыкнула она.

Так, разговаривая, мы подошли к библиотеке. И, чуть постояв у двери, всё же вошли внутрь.

Библиотека была открыта, и в ней стояла знакомая тишина. Только теперь не было слышно сонного сопения, а вместо него доносилось тихое, сдавленное хмыканье.

Мы с Ульяной подошли к её столу. Женя сидела, почти уронив голову на руки, и смотрела куда-то в сторону мёртвыми глазами, продолжая тихо плакать.

— Женя, — негромко сказал я.

Она медленно подняла голову и посмотрела на нас.

— И чего вы пришли? Книги взять? Берите и уходите. Я никого видеть не хочу, — сказала она.

— Мы к тебе пришли, — сказал я.

— Зачем? — спросила Женя.

— Поговорить, — ответила Ульяна.

— Нам не о чем говорить. Или он хочет признаться, что и ночи не продержался, как к Алисе в постель прыгнул? Ну пусть похвастается. Я даже рада буду, что оказалась права. Что его принципы и гроша не стоили, — сказала Женя.

— Нет, я не прыгал к ней в постель. И, как я говорил, свои принципы я не переступлю, — ответил я.

— Молодец. И о чём нам теперь говорить, если не о чем? — холодно спросила Женя.

— Просто нам обидно смотреть, как ты тут одна сидишь и плачешь, — сказал я.

Женя криво усмехнулась.

— А я всегда тут одна сижу. Уже годами. И ты сам знаешь, что это моя жизнь такая. Я хотя бы не живу в этом твоём ебучем лагере, в котором уже давно никакого смысла нет.

— Зато ты раньше не плакала, — тихо сказал я.

— А теперь хочу плакать. Потому что ты меня предал, забрав тогда брошь. Можно сказать, последний шанс. Ведь её больше нет. Я ведь с утра спрашивала про неё у Мику, а она говорит, что у неё её нет. И не было. Так что вот этот момент я и оплакиваю сейчас. А вы мне мешаете. Хотя я, могла бы взять свои свитки и сжечь тебя на медленном огне. Но ты ведь пока живой. Вот и радуйся, — сказала Женя.

— Прости, Женя. Прости меня. Да, я обманул. Но и ты меня пойми. Выбор передо мной тогда встал слишком тяжёлый, и я не знал, что выбрать. Вот и выбрал то, что посчитал нужным, увидев, как ты радовалась, глядя на свою свадьбу с ним. Я просто подумал, что ты всё же его любишь. А он ведь здесь, — сказал я.

— Это старые воспоминания, которые мне уже не нужны, — тихо ответила Женя. — И он мне тоже не нужен. Совсем. Понимаешь? Не нужен. Я ведь после него и тебя полюбила. Значит, и в любви нет никакого смысла. Как и в жизни. У меня был только один смысл — уйти отсюда. И даже он уже потерян.

Ульяна молча слушала нас, не вставляя ни слова. Хотя, наверное, у неё были вопросы, всё же она решила сгладить напряжение по-своему.

— Может, вы всё-таки пойдёте покурите? Ну, как обычно. Вы ведь любили это делать вместе, — сказала она.

Мы с Женей переглянулись.

— Идите, идите. А я, наверное, вас оставлю. Может, вы всё же к чему-нибудь придёте, — сказала Ульяна и вышла из библиотеки.

— Так что, покурим? — спросил я.

— А ты свои принёс? — спросила Женя.

— Нет. Мои Славя забрала, чтобы я не курил, — сказал я.

— Опять будешь подхалимничать, что ли… Ладно, пошли, — сказала Женя и вышла из библиотеки.

Я пошёл за ней.

Мы снова уселись на своих местах, прислонившись к стене. Женя нехотя достала сигарету себе и мне. Я чиркнул зажигалкой, и мы закурили.

— Женя… хочешь, я опять тебе её подарю? — спросил я.

— Хочу, — сказала она и, даже не задумываясь, забрала у меня зажигалку из рук, сразу начав щёлкать крышкой.

— Рассказывай, что ты там делал после того, как забрал у меня её. Только про свой аквапарк можешь не говорить, Ульяна уже всё мне рассказала, — сказала Женя.

— Значит, рассказала, — тихо ответил я.

— Рассказала. Даже не удивлена. Ты хоть и принципиальный, а всё же решил на них поглазеть, пока они были в купальниках, как тогда на Славю, — сказала Женя.

— Нет. Я просто хотел извиниться перед Ульяной за её ужасный сон, — сказал я.

— А за мою ужасную жизнь, значит, не захотел? — спросила Женя.

— Прости ещё раз, — тихо сказал я.

Она покрутила в пальцах зажигалку и спросила:

— Так что там было дальше? Отдал брошь Мику и снова сел в автобус?

— Честно, всё было по-другому, — сказал я.

— И как же?

— Ну, я действительно с утра пошёл к Мику. Но сначала подарил свой телефон Шурику, а потом уже пошёл к ней домой. Там я сперва встретил Лену. Она открыла мне дверь так, будто знала, что я пришёл отдать брошь именно сейчас.

Женя чуть усмехнулась.

— Знала, да. Ну да, ты ведь ещё не знаешь, что она тоже всё понимает. И тоже при памяти, кстати.