Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга седьмая - Последний свет в конце туннеля (страница 10)

— В смысле? — нахмурился я.

— Нету тут никакого смысла. Знает и знает. Дальше что было? — сухо спросила Женя.

— Дальше я отдал Мику брошь, а она… вернула её мне обратно. Сказала что-то вроде: «Забирай её и всё».

— И что ты решил с ней сделать? — спросила Женя.

Я помолчал.

— Я тогда подумал кое-что. Наверное, тебе это будет тяжело слышать. Но Юля говорила мне, что если ты уйдёшь, этот мир рухнет, и все умрут. Пионеры, она, даже он. Вот я и решил тогда так: если я уйду, ты один цикл убьёшь всех из мести мне, а потом всё равно поймёшь, что в этом нет смысла, так как в этом Семёне, уже не я.. Вот я и пошёл к выходу. Точнее, в шахты, к двери.

— Значит, ты всё-таки пошёл в свой мир. Ты ведь сам говорил, что там умер, — сказала Женя.

— Я не знал, что делать. Сон с Алисой как-то повлиял на меня, и я взял её с собой. Думал, что если попаду обратно к себе, то буду жить там с ней, а здесь все тоже останутся жить. Я тогда был на грани. В голове была каша. Столько мыслей сразу, столько всего навалилось… я просто потерял себя. И пошёл туда с ней, думая, что всё будет так, как я себе придумал. Но когда мы пришли, я не смог выйти. Даже когда брошь действительно стала ключом, я остановился. Потому что не мог тебя бросить. Не смог. И других тоже не смог тут оставить. Поэтому и не вышел. А потом появились крысы. И я слышал, как они грызли Алису. Да и меня там тоже загрызли, — сказал я.

Женя немного помолчала, потом тихо спросила:

— А теперь ты живёшь с ней и видишь её довольное лицо. Мучительно, да? Жить с такими воспоминаниями? Может, теперь ты меня хоть немного понимаешь. Но ты всё же не вышел из-за меня. Потому что до сих пор любишь, да?

— Да, — сказал я.

Она отвела взгляд.

— Тогда в любви всё-таки есть смысл. Но прости… я тебя уже совсем не люблю. Но всё же, как я и думала, ты здесь появился не просто так. Ты появился, чтобы спасти меня. И если ты думаешь, что ради этого придётся пожертвовать ими всеми, то не думай. И знаешь почему?

— Почему? — спросил я.

— Потому что они и так уже давно страдают. Просто пока не понимают этого. Но в какой-то момент все начнут помнить прошлые циклы. Начнут есть эти яблоки и вспоминать. А потом всё окончательно станет для них адом. А пока они ещё в таком состоянии… может, лучше уйти в иной мир сейчас, чем потом, когда уже будет слишком поздно и выхода не останется. Ведь, наверное, только с тобой у них и появился этот шанс: уйти в забвение, а нам — в свой мир. Только броши теперь нет. И где её искать, мы не знаем, — сказала Женя.

— Получается, у нас один выход: дать всем умереть, пока они ещё в забвении, — тихо сказал я. — Но как нам тогда поступить, если броши нет?

— Не знаю, — ответила Женя. — Если ты всё ещё здесь, значит, и брошь где-то здесь. А может, её действительно пока нет, и нам остаётся только ждать того момента, когда она появится. Когда Ольга Дмитриевна снова попросит тебя её найти. Может, в следующем цикле. А может, через два. Кто знает. Какой смысл лагерю снова и снова затаскивать тебя сюда, если ты такой проныра, постоянно всё портишь и сопротивляешься? Наверное, он знает, что ты рано или поздно всё равно до этого дойдёшь и сделаешь то, что должен. Сам лагерь, скорее всего, устал жить так. Вот и появился ты, как избранник, чтобы всё это закончить. И если ты уже всё понял, тогда свыкнись с этим и сделай то, что тебе положено. Поживи пока. Порадуйся, как хотел. Но знай: это всё-таки последние твои дни. Как бы больно это ни звучало.

— Значит, ты разрешаешь мне так жить? — спросил я.

— Разрешаю. Живи. Как и говорила твоя Юля. Хотя, может, она тоже это знала, вот и сказала. Может, она говорила так, чтобы подольше побыть с ним вместе. Тянула время. Если что, поговори с ней, как увидишься. Может, она даст какой-то знак. И не будь принципиальным. Не будь. Если тебе дали шанс познать женское тепло — познай. Хотя бы перед смертью, — сказала Женя.

— Нет. Принципами я разбрасываться не могу. Не могу. Я никого из них не трону. Всё же я не такой, как другие, — ответил я.

Женя только покачала головой.

— Как я и говорила, не зарекайся. Лагерь меняет людей, и ничего ты с этим не поделаешь.

Я не ответил. Женя достала ещё по сигарете, и мы просто молча, остались сидеть так, как сидели раньше.

Только теперь всё было уже по-другому. Потому что она всё же оказалась права. И потому что выбора, как выяснилось, здесь был только один: чтобы больше никто не страдал, однажды придётся пожертвовать ими всеми.

Мы просидели так до самого обеда, пока над головой не загудел горн.

По пути сорвали мяту, зажевали по листочку и всё же пошли обратно в лагерь. Когда проходили через площадь, Ульяна, увидев, что мы с Женей идём вместе и что та уже не выглядит такой зарёванной, молча пристроилась рядом. Ничего не спрашивала, но явно думала о чём-то своём.

Добравшись до столовой, мы взяли подносы, потом еду и уже направились в угол, к нашему столу. Но, заметив меня, Алиса тут же окликнула:

— Семён, иди сюда, я тут!

Я посмотрел на девчонок. Они молча даже не обернулись. И всё же я подошёл к столу, где сидели Алиса, Славя и Лена, и сел рядом.

— Ну рассказывай, чем тебя озадачила Ольга Дмитриевна и почему ты опять шёл с шизиками? Ольга решила вас всех в кучу собрать? — спросила Алиса.

— Угу, в кучу. Только зачем ты так трезвонишь? Не шизики они, — сказал я.

— Да, Алиса, ладно ещё Ульяна… но Женю-то зачем так называть? Хорошая она. Ей просто не нравится это место. А может, у неё вообще что-то случилось до того, как она сюда приехала. Вдруг кто-то умер, — сказала Славя.

Алиса ничего ей не ответила и продолжила как ни в чём не бывало:

— Так чем вы занимались?

— В библиотеке убирались, — ответил я.

— Я, кстати, Семёна вон, можно сказать, уже записала в клуб кибернетиков, — насмешливо сказала Алиса. — Он там вроде даже на их языке заговорил. И вообще хочет к нам в дом розетку провести, чтобы музыку слушать.

— Молодец какой, — улыбнулась Славя. — Только зря ты его туда так. И так парней в лагере нет, а ты ещё одного им отдала. Сейчас испортят, и совсем скучно будет. На дискотеке даже потанцевать не с кем.

— Да ладно вам, не такой я, как они. И дискотеки я люблю. А так, погляжу, у вас тут весело, — буркнул я с усмешкой. — Давайте лучше поговорим, кто чем после обеда заниматься будет.

— Я на уборку площади, буду там прибираться, — ответила Славя.

— Я помогать пойду ей. А потом, может, в свой кружок рисования загляну, — подхватила Лена.

Я посмотрел на Лену.

Она сидела и смотрела на меня в ответ, а я даже не знал, что думать. Похоже, она и правда при памяти. И явно понимает, что к чему. А может, тоже знает, что я возможный ключ к концу всей этой катавасии. Может, она режет себя потому, что устала так жить… и теперь уже видит во мне какую-то надежду. Ждёт.

Но потом я заметил, как она чуть сузила взгляд и слегка наклонила голову, будто по глазам прочитала мои мысли.

Ну да. Поняла. Она ведь и раньше была самая странная. Всё говорила, что, что бы она ни сделала, всё уже предначертано судьбой. Значит, и суть моего появления в лагере она тоже как-то поняла.

И она едва заметно кивнула. Или мне показалось.

Наверное, с ней потом ещё стоит поговорить, — подумал я.

— Может, и вы с нами, если свободны? — предложила Славя.

— Нет, — вежливо отказался я. — Я слышал от Алисы, что у вас тут музыкальный кружок есть. Хочу туда заглянуть, записаться. А то она говорит, что я очень плохо играю на гитаре, так что надо навыков набраться.

Убираться мне, мягко говоря, не хотелось. Алиса, похоже, тоже не горела желанием вступать в трудовой фронт.

— А я его проведу, покажу, где клуб и где гитара, — быстро сказала она. — А то ещё заблудится. Да и Мику надо подсказать, чему его учить, чтобы он потом без запинки мне серенады пел.

— Ой, как хорошо, — шепнула Славя. — Тогда, получается, мы сможем его послушать, когда к вам в гости зайдём, в карты поиграть. Если он, конечно, не будет против. Или наши вечерние посиделки уже отменяются?

— Не против, — улыбнулся я. — Я с радостью сыграю для вас. Особенно для такой компании… красивых дам, как вы.

Все трое улыбнулись. Даже Лена.

— Как стелет… Ну прям не парень, а сосед мечты, — усмехнулась Алиса, качнув ногой под столом.

— Тю, видишь, как тебе повезло, — сказала Славя с улыбкой. — А ты ещё не хотела жить с соседом.

— Ну я же не знала, что такого подселят, — пожала плечами Алиса, чуть краснея, но с той самой ухмылкой, в которой всегда было больше, чем казалось.

Лена всё так же пристально смотрела на меня, и в её глазах, при всей её обычной тишине, всё же мелькнуло что-то похожее на зависть.

Алиса это тоже заметила и, конечно, не упустила момент.

— Ну что, джентльмен, — сказала она, глядя на меня, но будто бы больше для Лены. — Вижу, ты доел. Тогда пошли. Провожу тебя.

Её голос звенел лёгкой насмешкой, но под ним чувствовалось что-то ещё: азарт, вызов. Она поднялась, не дожидаясь меня, потянулась и добавила:

— Нас ждёт долгий день.

Я кивнул и встал вслед за ней. Мы вышли из столовой, оставив за спиной девчонок, взгляд Лены… и тихий пионерский гул. Мы с Алисой пришли в музыкальный клуб. Стоило нам войти внутрь, как Алиса, заметив Мику за столом, тут же решила сама меня представить.

— Мику, привет. А я тут тебе своего нового соседа привела. Семён зовут. Его бы на гитаре натаскать, чтобы он мне перед сном на ней играл, — сказала Алиса.