Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга пятая – Та, что в тени (страница 11)
– Пионер, это ты? Входи, не стесняйся, – сказала она.
Я подошёл к своей новой кровати и сел.
– И как, уже немного освоился у нас? – спросила Ольга Дмитриевна.
– Ну… почти. Красиво у вас, кормят вкусно, и всё такое, – сказал я.
– Ага. А ты думал? У нас всё хорошо. Не зря же родители отправляют вас сюда – отдыхать, – сказала она.
Я кивнул.
– Но даже если всё так, не стоит слишком расслабляться и думать, что всё дозволено. У нас, как и в других пионерских лагерях, есть дисциплина. Без неё никуда. Понятно?
– Понятно, – ответил я.
– И смотри, у нас тут озорники есть. Ты с них пример не бери. Например, с рыжих – с Ульяны и Алисы. Лучше бери пример со Слави. Она у нас ответственная, никогда меня не подводила, – сказала Ольга Дмитриевна.
– Понятно, – снова сказал я.
– А то у нас за выходки я могу и наказать. Например, как накажу Ульяну завтра. Она у меня будет дежурить в столовой, – добавила она.
– А за что? – осторожно спросил я.
– Да она у наших поваров конфеты стащила каким-то образом. Наелась. Ладно бы обычные – так они же были с коньяком. Вот тоже… умудрились такие сюда привезти. Говорят: «Да мы не думали, что так получится», – сказала Ольга Дмитриевна.
– А как вы узнали, что она их стащила? – спросил я ещё осторожнее.
– Да к Виоле зашла, а там Ульяна… мхм… Лежит она сейчас на кушетке, в состоянии амебы. Виола говорит – принесли её туда. Вот мелкая заноза. А если бы перебрала? Ладно бы просто напилась, а если бы что-нибудь натворила? Или упала где-нибудь – на камень, на гвоздь, ударилась… или ещё чего похуже, – сказала она.
– Может, всё же не стоит её наказывать? Ей, по вашим разговорам, и так сейчас плохо, – сказал я.
– Как это не стоит? Стоит. И даже обязана это сделать. Чтобы потом конфеты и столовую за километр обходила. Иначе она ничего не поймёт – всё сойдёт ей с рук. Понимаешь, я как вожатая вашего отряда несу за вас ответственность. Каждая ваша жизнь на моём счету. Я за вас головой отвечаю – и перед директором лагеря, и перед родителями, – сказала Ольга Дмитриевна.
– Так у неё же своя вожатая, – сказал я.
– Как это своя? Я у неё вожатая, – ответила она.
– Лена сказала, что вы вожатая старшего отряда… А Ульяна ведь ещё молодая для нас, – сказал я.
– А, ты про это. Нет, она с вами в отряде. Другие с ней не справляются, так что я её себе забрала, – сказала Ольга Дмитриевна.
– Понятно. Ну, звучит логично, – ответил я.
– Ладно, не буду тебя до поздней ночи разговорами мучить. Давай раздевайся и ложись спать. Я тоже лягу после тебя. Завтра у тебя будет полный день: будешь знакомиться с лагерем, привыкать ко всему. А потом уже начнётся обычный распорядок – мероприятия, участие во всём и так далее, – сказала она.
Я кивнул и встал. Снял ботинки, галстук, рубашку и уже потянулся к ремню, но остановился.
– Эм… что-то не так? – спросила Ольга Дмитриевна, заметив моё замешательство.
– Да… я что, перед вами должен полностью раздеваться? – спросил я.
– А что такого? – спокойно ответила она.
– Ну… я же в трусах сейчас буду, – сказал я.
– И что? – переспросила она.
– Просто я не привык к такому. Если честно, я стесняюсь, – сказал я.
– Чего ты там стесняешься? – спросила она.
– Быть перед вами в одних трусах, – ответил я.
– А что тут такого? Думаешь, я не видела мужчин в трусах? А если ты на пляж пойдёшь купаться, ты что, в форме будешь, лишь бы мне не показываться? – сказала она.
– А вы, получается, тоже при мне будете раздеваться? Потому что я на пляже увижу вас… голой… – начал я.
– Чего? – она подалась вперёд.
– Ну… я спрашиваю, – сказал я.
– Я буду в купальнике, – отрезала она.
– А я могу быть в плавках. Получается, вы не будете стесняться, когда будете переодеваться передо мной? – спросил я.
Она секунду помолчала, потом выдохнула.
– Всё-всё, поняла. Ладно, переодевайся. Я выйду на улицу, раз уж на то пошло, – сказала она.
И, не добавив ни слова, вышла за дверь.
– Ага, ещё чего… В трусах она хотела меня увидеть, – буркнул я про себя.Я, конечно, парень и мог бы не стесняться, но всё же… у меня там, между прочим, трусы в сердечках. Такой конфуз, после которого я потом буду слышать насмешки, мне был совсем не нужен.
Я быстро снял шорты и нырнул под одеяло. Лёг и замер.
Кровать оказалась не особо удобной – панцирная. Я уже отвык от таких после того, как выпустился из детдома, дома я всё время спал на поролоновом диване. И всё же это даже вызвало странную ностальгию. Несмотря на жару, под тёплым одеялом не было душно, и это ощущение тоже отдавало чем-то давно забытым.
Спустя минуту дверь приоткрылась.
– Эй, ты там всё? – спросила она.
– Всё, можете входить, – ответил я.
– Тогда поворачивайся на бок и носом к стене. Я тоже буду переодеваться. Ты же не пойдёшь на улицу, пока я это делаю, так что не подглядывай, – сказала она и выключила свет.
По звуку я понял, как она прошла к своей кровати. Послышалось шуршание, потом скрип кровати.
– Семён, – сказала она.
– Да, – отозвался я.
– Спокойной ночи, – сказала Ольга Дмитриевна.
– Спокойной ночи, – ответил я.
Мы замолчали.
Я ещё немного смотрел в темноту у стены, думая о своём. Жизнь с девушкой я представлял себе совсем иначе: жена, совместный сон, близость. А тут – вожатая и подчинённый пионер, разные кровати, всё строго и логично. От этой мысли я даже невольно улыбнулся.
И всё же вскоре сон взял своё.
Глава 2 – День 2
Сквозь сон я услышал, как кто-то зовёт меня по имени, но сначала не понял – пока голос не прозвучал отчётливо:
– Семён.
Я вздрогнул, открыл глаза и спешно подскочил с кровати от недоумения.
– Что? Кого? – пробормотал я, продирая глаза.
И только тогда понял, что всё ещё нахожусь в доме Ольги Дмитриевны. Передо мной стояла она, а рядом – Славя. Обе прикрыли рты руками: Ольга – чтобы не показывать, как смеётся, Славя – от смущения.
Я посмотрел на них несколько секунд – и до меня дошло.Я стоял перед ними в одних трусах с малиновыми сердечками.
– Ну, теперь понятно, чего ты там так стеснялся, – хихикнула Ольга Дмитриевна.