Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга пятая – Та, что в тени (страница 13)

Я кивнул.

Она, как и вчера, пошла в сторону своего домика, а я забежал к себе.

– Умылся, сердечный ты наш? – спросила Ольга Дмитриевна, глядя на меня, пока я клал свёрток в тумбочку.

– Я же говорил Славе, что вы теперь не устанете ржать, – буркнул я.

– Да ладно тебе. Зато после сегодняшнего утра, вечером уже можешь и не стесняться. И не придётся выходить мне на улицу, ждать, пока ты там свои сердечки спать укладываешь, – сказала Ольга Дмитриевна с усмешкой.

– Вы там что-то про директора говорили… а где он тут находится? – спросил я.

– Это еще, зачем тебе? – насторожилась она.

– Затем. Попрошу, чтобы меня к Виоле переселили. Я слышал, у неё там тоже кровать пустая стоит. И смеяться надо мной никто не будет, – сказал я.

– К Виоле, значит… – протянула Ольга Дмитриевна. – Зная её, она не только над трусами смеяться будет. Ты бы к ней сначала сходил, проверился, а потом уже ответ скажешь. Если что – переведу, держать не буду. Раз уж со мной тебе не нравится жить.

– Хорошо, – сказал я, слегка поправившись.

И вышел из дома.

Пройдя немного по дорожке в сторону площади и так до неё и не дойдя, я остановился.

Вот тебе и жизнь. Только начал жить с этой вожатой – и уже влип. И в такую ещё передрягу. Как теперь там существовать, когда она видела мои трусы? Ещё и переодеваться при ней, зная, что она будет смотреть и ржать надо мной. Нет, пожалуй, к Виоле я всё-таки перейду.

Судя по вчерашнему, она какая-то серьёзная женщина. Ну, как женщина … девушка, конечно. По возрасту ей можно дать почти как мне в прошлой жизни, а может, и на пару годков меньше. Да и удобно это – когда у тебя всегда аптечка под рукой. А ещё можно, например, попросить разрешения полежать на кушетке днём, если захочется поспать. Скажет: «заболел», или «солнечный удар», или ещё что-нибудь такое.

Хорошая идея. Очень хорошая. Подумал я.

Пока я думал, сбоку послышались шаги. Я повернул голову.

По дорожке в мою сторону шла пионерка – на тонких ножках, в очках и с книгами в руках. Она двигалась уверенно, чётко, держала строгую осанку, будто ей в спину вбили кол. А на голове, под порывами едва заметного ветра, колыхался этот самый чудо-вопросик – прядь волос, торчащая вверх.

Она подошла ближе, но, судя по тому, как сместилась к краю дорожки, шла она не ко мне, а будто мимо, дальше по своим делам.

– Женя, привет, – сказал я.

Она остановилась и обернулась.

– Привет, – ответила Женя.

– Ого, ты снова с книгами. Вчера столько же тащила, сегодня опять. Ты, наверное, тоже деревенская, как Славя, и в четыре утра встаёшь, чтобы всё это прочитать? – спросил я.

– Нет, – спокойно сказала она. – Это я вечером читаю допоздна.

– Понятно. А днём что, не читаешь? – уточнил я.

– И днём читаю, – ответила она.

Я усмехнулся.

– Кстати, если тебе тяжело, я могу помочь. Ну… дотащить, куда тебе там надо.

– Хочешь дотащить мои книги? – спросила она.

Я кивнул.

Не раздумывая, она подошла и сгрузила их мне прямо на руки.

– Тащи в библиотеку, – сказала Женя.

– Хорошо, – сказал я, слегка пошатнувшись. – Только где она, эта ваша библиотека? Я ведь не знаю.

– А ты иди за мной, я покажу, – сказала она.

И я поплёлся за ней. Пройдя пару метров, всё же решил продолжить разговор.

– Жень, вот хочу про книги продолжить. Я слышал, что ты целыми днями сидишь в библиотеке и читаешь. Тебе там не скучно вот так одной? – спросил я.

– Нет, не скучно. Я ведь там не одна сижу, – сказала она.

– А с кем? С Леной, да? Она вроде тоже всё время читает, – сказал я.

– Нет, не с Леной, – ответила Женя.

– А с кем тогда? Прости, что спрашиваю, просто интересно. Я ведь только вчера приехал, никого не знаю. Вдруг это кто-то из тех, с кем я уже познакомился, – сказал я.

Она шла дальше, не оборачиваясь.

– С кем я сижу? – переспросила она. – С книгами.

– Да ё-моё… Я ведь серьёзно спросил. Зачем шутить? – сказал я.

– Я не шучу. Я действительно сижу там с книгами, – спокойно ответила она.

Я вздохнул.

– Если это правда – тогда понятно. Но всё же… почему целыми днями там? Тебе совсем лагерь не нравится? – спросил я.

Она на секунду замедлила шаг.

– А тебе нравится? – спросила она в ответ.

– Ну… да. Красиво тут. И девушки вот красивые живут тут… – сказал я, вспомнив, как вчера брякнул это при Алисе и Славе, после чего они заулыбались и засмущались.И теперь, видимо, решил проверить ту же фразу на Жене – вдруг хоть какая-то реакция появится.

Она посмотрела на меня исподлобья, сверкнув очками.

– Значит, тебе тут нравится, потому что тут девушки красивые живут, да? – сказала она с укоризной, но, как мне показалось, с лёгкой усмешкой в голосе.

– М-м… – я прочистил горло от неловкости. – Тут ещё и кормят вкусно.

– А меня и до этого лагеря кормили вкусно. И ела я что хочу и когда хочу, а не здесь – то, что дают, и строго по расписанию, которое совсем не подходит моим биологическим часам, – сказала Женя.

– Понятно… Ты, наверное, была разбалованная, да? Я слышал, будто ты приехала сюда из богатой семьи, – сказал я.

– Не особо и богатой, – спокойно ответила она. – Просто на фоне них я другая. У меня сумка из заменителя кожи, а они диву даются и думают, что она из настоящей. Они ведь все какие-то странные, эти пионеры.

– Значит, ты тоже до этого ни разу не была пионеркой? – спросил я.

– Не была, – сказала она.

Я задумался.

Ну вот, теперь становится ясно, почему она для них такая странная. Хоть она и отрицает, но она явно из семьи побогаче остальных, и сюда её отправили в первый раз. Вот и не вкусила она пока этой жизни – потому что здесь всё кажется ей беднее. Будто из замка в конюшню переселили. Вот она и заняла себе отдельное место – библиотеку, чтобы не выделяться, и читает целыми днями, просто чтобы скоротать время.

А мне лагерь, наоборот, понравился. Даже на второй день. Потому что у меня другая история. Я пришёл из будущего, где уже давно нет ничего хорошего, где всё, что можно было, просрали после распада СССР. Жил я как в будке, в общаге, и кроме дороги на работу почти ничего вокруг не видел.

А здесь… здесь действительно красиво. Вот в этом и была между нами разница, подумал я.

Мы подошли к двери деревянного здания квадратной формы.

– А вот и моя библиотека, – сказала Женя, вставив ключ и отперев дверь.

Мы вошли.

Внутри действительно была библиотека – причём не простая, а явно советская. Столы, полки с книгами. Висели плакаты с советской пропагандой, у окна стоял диван, а на тумбе – даже бюст Ленина. И главное – тишина. Такая плотная, что в ней было слышно, как в воздухе медленно летают пылинки.

– Красиво тут у тебя, – сказал я. – Даже есть что-то… притягательное.