Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга пятая – Та, что в тени (страница 15)
– Ага. Вот, смотри. Первым делом после завтрака зайдёшь к Виоле. Она поставит подпись, что ты был. И раз уж туда пойдёшь – сейчас быстро поешь, подойди к поварихе, возьми поднос с едой и отнеси Ульяне. Пусть там поест, в столовой на завтраке её не будет – Виола с утра будет проверять её на остатки алкоголя. А сам иди на площадь, у нас линейка будет там.А ещё передай: как проверка закончится и всё будет нормально – пусть идёт в столовую дежурить, – сказала она.
– Хорошо, – сказал я.
– Дальше по списку всё написано. Везде должен побывать и собрать подписи. Вечером мне отчитаешься, понятно? – добавила она.
– Понятно.
– А теперь иди в столовую. Приятного аппетита, – сказала Ольга Дмитриевна.
– И вам тоже, – ответил я и вошёл внутрь.
Войдя в столовую, я взял поднос, получил еду и сел за свободное место рядом с какими-то пионерами из младших отрядов. И принялся есть.
Пока ел, взглянул на бланк и список.
Медпункт, клуб рисования, музыки, кибернетиков, поварской… Понятно – по клубам пройтись надо. А потом я увидел строчку «Библиотека».
Я поднял взгляд.
И увидел Женю – через два стола от меня. Она смотрела прямо на меня, почти прожигая злым взглядом.
Ладно. Надо действовать по инструкции: быстро поесть и идти в медпункт. Пока она меня не догнала и не взмоздила этим подносом по голове. И ещё успеть на линейку.
Я ускорился, проглотил всё почти не жуя, отнёс посуду, взял поднос для Ульяны и вышел из столовой, направившись в сторону медпункта.
Подойдя к медпункту, я увидел Виолу. Она стояла у двери – то ли ждала меня, то ли просто вышла подышать воздухом. Потянулась, расправив плечи, и зевнула.
– А вот и пионер с едой. Вижу, тебя ко мне отправили. Доброе утро, – сказала она, прикрывая рот ладонью.
– Доброе, – ответил я.
– Заходи, а то Ульянка уже извелась вся. Всё на мой холодильник косится – знает или чует, что у меня там пирожные спрятаны. Но я ей не дам. Ей и так вчера сладкого хватило, – сказала Виола.
Мы вошли внутрь.
Ульяна сидела на кушетке и ёрзала, а увидев меня, тут же подскочила, выхватила поднос и уселась за стол, даже не поздоровавшись.
– Так, пионер, ты вчера говорил про осмотр, – сказала Виола.
– Ага. Я к вам с бланком пришёл, чтобы вы расписались, – сказал я.
– С бланком, значит… – протянула она. – Но я не распишусь.
– Почему? – спросил я.
– Потому что не надо меня на «вы» называть. Я ещё молода для этого. Так что будем на «ты». Меня Виола зовут. А тебя как? – спросила она.
– Семён, – ответила за меня Ульяна с набитым ртом.
Я кивнул.
– Семён, садись на кушетку и снимай рубашку, – сказала Виола.
– Зачем? – спросил я.
– Как зачем? Осмотр. Вдруг лишай или ещё что похуже с собой привёз, – спокойно ответила она.
– Нет у меня лишая, – буркнул я.
– Да грудь она твою слушать будет, – пробормотала Ульяна, не отрываясь от еды.
– Понял, – сказал я.
Я снял рубашку и сел на кушетку.
Виола подошла к шкафу и взяла стетоскоп. Подходя ко мне, она вздохнула.
– Что-то сегодня жарковато, – сказала она и расстегнула пару верхних пуговиц на халате, усевшись рядом. – Повернись спиной.
Я повернулся. И почти сразу почувствовал, как холодный металл прикоснулся к коже.
– Дыши… не дыши, – скомандовала она.
Я выполнил.
– Так, теперь повернись ко мне.
Я развернулся и увидел, что она сидит уже ближе, внимательно глядя на меня своими разноцветными глазами. От этого пристального взгляда мне стало не по себе, и я машинально опустил глаза.
На мгновение из-под выреза показался край её чёрного лифчика. Я сглотнул и поспешно отвёл взгляд.
Она начала слушать грудь. Тот момент, который секунду назад был перед глазами, уже засел в голове – из-за этого я смутился ещё сильнее и почувствовал, как лицо наливается жаром.
– Эй, ты чего такой розовый? Тебе тоже жарко, да? – спросила Виола.
– Угу, – буркнул я.
– Ульяна, налей-ка ему чаю, – сказала она.
– Чаю? Зачем чаю, он же горячий, – удивился я.
– Как говорят, клин клином вышибают, – усмехнулась Ульяна.
– Всё хорошо, спасибо, но я откажусь. Компота в столовой напился, – сказал я.
– Не хочешь чаю, получается? Жаль. У меня он вкусный, с травками. Но всё-таки ты не зря такой розовый… дай-ка температуру и пульс проверю, – сказала она и приложила свою бархатную ладонь к моей шее.
Я сглотнул ещё раз.
– Это… может, вы всё-таки роспись поставите, и я пойду? Там сейчас линейка на площади, вдруг не успею, – сказал я.
– Успеешь. А если и нет – ничего страшного, я тебя отмажу от Ольги, так что не переживай, – сказала Виола.
– Эм… всё-таки я хочу там быть, послушать, что говорят. Вдруг что-то важное, – сказал я уже дрожащим голосом.
– Ой, как же он застеснялся тебя, Виола, – ухмыльнулась Ульяна.
– Ничего я не стесняюсь, – буркнул я.
– Стесняешься. Вон, даже руки дрожат, – заметила она.
– Я тебя засмущала, получается? – спросила Виола.
– Роспись, пожалуйста, – сказал я.
– Ладно, ладно, давай сюда бланк, – сказала она и, взяв бумагу, подошла к столу.
Я быстро надел рубашку и встал.
– Вот, держи, пионер. Ты не бойся так меня, я тебя не укушу, когда тут дети голодные сидят. Могу только чаем напоить… ну или поговорить по душам. Ты, если что, заходи почаще, когда тут не кого не будет, я всегда буду рада, а то скучновато тут, и поговорить не с кем, – сказала Виола, передавая бланк.
– А как же Ульяна? Вы с ней не наговорились за ночь? – спросил я.
– У нас с ней было не до разговоров. А с тобой – это уже по-другому, – сказала она.
– Хорошо, – сказал я и буквально выскочил из медпункта.