Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга первая – Первая неделя (страница 7)

Мы доели завтрак, и Славя подвела итог:

– Пошли на линейку. Ульяна, сбегай Алису разбуди – вижу, опять спит.

– А почему я её всё время должна будить? – возмутилась рыжая.

– Ты ведь с ней живёшь, – спокойно заметила Славя.

– И что? Лену отправь! – отмахнулась Ульяна.

– Нет, я к ней не пойду, – фыркнула Лена, но с таким видом, будто и правда побаивается.

– Пусть тогда новенький идёт! – хитро выдала Ульяна.

– Нет, Семён ещё не знает, где вы живёте, – отрезала Славя.

– А я бы показала, – усмехнулась Ульяна. – Хотя потом Алиса ему таких тумаков пропишет, что фонарь под глазом Электроника покажется веснушкой.

Видимо, беднягу Электроника вчера она всё-таки догнала, подумал я.

В итоге решили, что Ульяна всё же пойдёт сама. Мы с Леной и Славей отнесли посуду и двинулись на площадь.

Выйдя на площадь, я увидел, что пионеры уже успели собраться. Славя с Леной протянули меня к краю, где, судя по всему, собирался наш отряд – самый взрослый. Мы втроём встали впереди, а за нами начали подтягиваться остальные.

Мельком я заметил знакомых рыжих, Шурика и Электроника – у последнего под глазом красовался свежий фингал. Женя тоже была здесь, стояла чуть поодаль, поправляя очки. Народ у нас был немногочисленный: наш отряд оказался самым маленьким в лагере.

Ольга Дмитриевна рядом с нами не стояла. Она заняла место в центре площади у Генды – явно была тут главной не только для нас, но и среди всех вожатых.

Линейка началась. Ольга привычно завела однотипную речь: мол, пионеры должны быть примером во всём – не опаздывать, посещать все мероприятия, соблюдать дисциплину. Курить, пить и хулиганить, разумеется, запрещается.

Ничего необычного. Точно такую же лекцию я слышал и в том лагере, где когда-то работал. Только без слова «пионер».

Наконец линейка закончилась. В конце Ольга Дмитриевна подошла к нам и начала раздавать поручения: всех отправила по делам, а вот Алису с её «трофейным» фингалом поставили убираться на сцене – наказание за то, что врезала бедному Электронику.

Меня же она попросила остаться. Что я и сделал, когда остальные разошлись.

– Семён, у меня к тебе дело особой важности, – сказала Ольга Дмитриевна.– Слушаю, – кивнул я.– У нас тут ЧП произошло, решила обратиться именно к тебе.– Это вы про Алису, наверное? – спросил я.– Нет, не про неё. Я про твоих родителей.

Я моргнул.– Родителей?.. А что с ними? Они приезжают, что ли? – с надеждой переспросил я.– Нет. Твои родители ведь сыщики. Думаю, у тебя их гены.

– Родители сыщики? – чуть не рассмеялся я.– Да, – совершенно серьёзно кивнула она. – Знаю, знаю, это конфиденциальная информация. Но дело важное, и я обязана её использовать.

Ё-моё. Новая вводная. Значит, здесь у меня уже не папа-слесарь и мама-продавщица, а какие-то Шерлоки Холмсы в миниатюре. Отлично. Похоже, лагерь решил выдать мне ещё и «наследственность».

– И вы хотите, чтобы я что-то нашёл, выходит? – спросил я.– Да. У нашей пионерки Мику пропала брошь. Золотая, очень дорогая. Утром сказала, что ищет. Может, обронила, а может, кто-то украл.

– Золотая брошь… И вы, наверное, думаете, что это сделал я? – прищурился я.– Не отрицаю, – спокойно сказала Ольга, – но зная твоих родителей, ты бы на такое не пошёл. Так что тебе нужно её найти.

– А почему не вызвать милицию? – удивился я. – Пусть ищут.– Милицию придётся звать, если не найдём. Но тогда поднимется скандал, лагерь закроют. Нам бы хотя бы неделю продержаться.

Я почесал затылок.– Вот уж поручили… Разумно ли это? Я же лагерь толком не знаю. Только вчера начал знакомиться с контингентом.– У тебя ещё будет время, – сказала она. – Но, Семён, прошу – постарайся найти.

– Может, Славю в помощницы взять? – предположил я.– Можешь. Или кого другого, как сочтёшь нужным. Выполнишь мою просьбу?

Я вздохнул.– Ладно, подумаю…

Теперь я ещё и сыщик. Ну вот и приплыли. Какой с меня вообще сыщик, если максимум моего опыта – это сериалы на работе, что я смотрел одним глазом, чтоб время скоротать. Вот и всё.

Хотя… может, как раз в этом всё и дело. Может, именно это было первым толчком. Может, это и была подготовка. И теперь – с этой странной, якобы способностью – я должен найти то, что потеряно. Исправить. Очиститься. И если найду – попаду в рай.

Вот и выходит, что это не просто расследование. Это уже искупление. Наверное, так и есть.

– Где эта ваша Мику сейчас? – спросил я.– В музыкальном клубе. Всё осматривает. Пойдёшь – помоги ей. Может, просто обронила.

– Хорошо, попробую, – кивнул я.– Тогда действуй. А к обеду доложишь. Если нужен помощник – скажешь. Ах да, ещё загляни в медпункт, там Виола оформит тебе медкнижку.

– Я даже не знаю, где он, ваш медпункт.– Видишь? Вон за площадью, то самое здание.

Я кивнул.– Всё, иди, – заключила Ольга Дмитриевна и направилась к корпусам.

Я остался один, немного в шоке. Обдумывая услышанное, двинулся в сторону музыкального клуба на окраине лагеря.

Мику… странное имя. Не русское, что ли? Хотя тут с именами у пионеров тоже не всё как у нас. Славяна – я вообще впервые такое слышал. Алиса ладно, встречал. Ульяна – редкое, но бывает. А вот Электроник… да это ж явно прозвище, какое уж там имя. Лена – ну Лены везде есть, почему бы и тут не быть. Женя – обычно мальчишек так называют, но для девочки звучит красиво, даже по-доброму что ли, имя которое вызывает ностальгию. Как я раньше не замечал? Только вот характер у неё к имени не подошёл, злобная она какая-то. Шурик… почему не Саша? Хотя кто знает, может он и не Александр вовсе. Мир этот я пока не познал.

Пока я так рассуждал, вышел к зданию. Издалека оно выглядело неожиданно нарядно: простое по форме, но с большими витражными окнами. Стояло чуть в стороне от лагеря, у деревьев – видимо, чтобы музыка никому не мешала. Но сейчас вокруг царила тишина, и даже намёка на звук не было.

Я подошёл ближе, потянул за ручку двери – и та без скрипа поддалась. Сделав шаг внутрь, я оказался в музыкальном клубе.

Войдя внутрь, я сразу был поражён. Большая комната заливалась светом из витражных окон. Вдоль стен стояли инструменты, на доске висели записи нот, рядом – портреты композиторов. Но всё внимание притягивало не это. В центре зала, на своём пьедестале, словно сам хозяин здешних мест, стоял рояль. Чёрный, величественный, он сразу показывал, кто здесь главная особа.

И тут я заметил: под роялем что-то шуршало. Я подошёл ближе и нагнулся посмотреть. Второй удар по нервам. Перед глазами открылась картина, от которой мурашки побежали по коже: юбка, чуть задранная, и две тоненькие ножки в чёрных чулочках. Я тут же отвёл взгляд – слишком уж неподходящее зрелище для пионерлагеря.

– Мику, это ты? – спросил я осторожно.

– Ой! – отозвался женский голос, явно не ожидавший услышать меня.

Раздался глухой стук о рояль.– Ой-ой-ой… – пробормотала она снова.

Из-под рояля показалась пятой точкой вперёд сама виновница переполоха. Выбравшись наружу, она подняла голову и посмотрела на меня. Лицо – странное, но симпатичное. Голубые глаза, нежные щёки… А волосы! Они были такие длинные, что часть всё ещё оставалась под роялем, и такого же цвета, как её глаза – или как небо за окнами. Я застыл в ступоре.

Она быстро вскочила, подобрала волосы, поправила юбку, и удивление на её лице тут же сменилось воодушевлением.

– Ой, привет! Ты новенький, да? Пришёл записаться ко мне в музыкальный клуб? Прости, что тут ещё не убралась… ну и вообще, что вот так тебя встретила. Меня Мику зовут, не удивляйся, что я так выгляжу: я наполовину русская, наполовину японка. Папа у меня русский, он инженер-строитель, приехал в Японию строить дома и мосты. Там и познакомился с мамой, а потом появилась я. Потом мы переехали в райцентр, и меня летом сюда отправили. Мне тут нравится, я вот клубом заведую – музыкальным, потому что музыку люблю! А ты любишь? Ой, прости, а как тебя зовут? – выпалила она на одном дыхании.

Я был шокирован ещё раз. Такого потока слов в первую встречу на меня не обрушивал никто. И, если честно, мне показалось, что она уже не сможет остановиться после такого разбега.

– Я… Семён, – сказал я.

– Семён? Ммм… Сёма… Сёмушка… какое красивое имя! – протянула она с улыбкой. – Прямо подстать тебе. Чувствую, ты у меня будешь лучшим учеником! Хотя пока и единственным. Но это ничего! Сейчас тебя запишем в мой клуб, я научу тебя всему, что знаю. Будешь потом такие серенады девушкам петь, что любая сердце отдаст! А может, может даже мне споёшь… а я подумаю… ну, хотя моё сердце так просто не получишь, тяжело его заслужить. Но если умеешь играть – можно попробовать! Всё, давай, сейчас дам ручку и листочек!

Она скороговоркой выдала всё это и метнулась к столу.

– Мику, я не по этому… – хотел было вставить я, но она уже подбежала обратно.

– Так, Семён! Сёма! Ученик с большой буквы! – торжественно произнесла она и сунула мне под нос листок и ручку. – Вот, распишись!

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня почти щенячьими глазами – такими честными и ждущими. Видимо, правда у неё учеников нет. Хотя странно… вроде клуб просторный, уютный, а пустует. Да и я-то сюда пришёл не за тем.

– Мику, я не записываться пришёл, – наконец сказал я. – Ольга Дмитриевна попросила тебе помочь.

– Помочь? С чем? – удивилась она, словно только сейчас вспомнив, зачем я тут.