Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 3)

Они подошли ближе и остановились напротив нас. Мы остановились тоже.

Никто не двигался.

Я окинул обеих взглядом, они – в ответ. Обе – худющие, словно из лагеря выживания: ноги как спички, рубашки обтягивают так, что, кажется, вот-вот проступят рёбра.

– Ой, Ульяна, привет! – воскликнула та, что с синими волосами, сложив руки у лица, как в каком-то аниме. – Новенького привела, да? Такой… хорошенький! Познакомишь нас?

– Ага, опять новенький, – буркнула вторая, прищурившись. Глаза – как лезвия. Не взгляд, а укол.

– Да, новенький. Его Семён зовут, – пояснила Ульяна. – А это у нас Мику и Женя. Мику заведует музыкальным клубом, а Женя – библиотекой.

– Да-да-да! – защебетала Мику. – Я заведую музыкальным клубом! И буду очень рада, если ты ко мне запишешься. Я пока там одна, учеников нет, но я тебя очень жду!

Наверное, съела всех своих учеников… – подумал я с внутренним содроганием.

– А ко мне можешь не записываться. Разрешаю, – сухо сказала Женя.

– Очень приятно познакомиться, – выдавил я, изо всех сил стараясь сохранить вежливость.

– Всё, мы дальше пошли. Ольга Дмитриевна ждёт же, – сказала Ульяна и почти потащила меня за собой, избавляя от неловкости.

Я обернулся и посмотрел им вслед.

Точно…

Надо держать ухо востро. Сожрут как пить дать.

Особенно та, что даже веком не дёрнула, когда сказала: «опять новенький».

Наверное, тут этих «новеньких» на вертел насаживают чаще, чем дают ужин.

– Вот, смотри, видел, да? – прошептала Ульяна, наклоняясь ко мне. – Злобная какая эта Женя. А вот Мику – сразу видно, глаз на тебя положила.

– Ага… понятно, – сглотнул я.

– Ладно! – бодро сказала она, выведя меня на широкую аллею. – А вот это у нас площадь!

Просторная улица оживала на глазах. Туда-сюда сновали пионеры. Кто-то сидел на лавочках, кто-то бегал, кто-то хихикал и щёлкал семечки.

А в центре площади возвышалась статуя.

Солидный мужчина в очках, смотрящий куда-то вдаль и поправляющий оправу. Под пьедесталом – табличка: ГЕНДА.

Вот и он… Тот самый Генда, про которого она говорила. Наверное, местный большой брат. Страшный идол этого лагеря.

И, судя по всему, разрисовывала она именно его. Ну теперь всё стало понятно. Прямо до костей ясно, куда я попал.

Мы прошли через площадь и снова упёрлись в ряд аккуратных домиков.

– А это второй жилой корпус, – пояснила Ульяна. – Тут живёт Ольга Дмитриевна, наша вожатая. Злая такая, строгая. Обычно, если кто-то провинится – сразу в столовую, к поварам.

– К поварам? – переспросил я.

– Ага. Чистишь картошку, морковку… и в суп. – Она пожала плечами, будто это было вполне нормальным наказанием.

– Пионерский суп, получается, да? – усмехнулся я, пытаясь скрыть нарастающий ужас.

– Угу. С мясом, – подтвердила она с непоколебимой серьёзностью.

– Жуть, – выдохнул я.

– Зато вкусно! – радостно воскликнула она. – А то бы вообще все тут ходили кожа да кости.

Кожа да кости, говоришь? – подумал я, вспоминая Женю и Мику. Да уж… кости там были.

– А тут вообще… никто не сбегал? – осторожно спросил я.

– Не-а. А куда бежать-то? До ближайшего райцентра – два часа на автобусе. Поймают – не добежишь.

– Да ё-моё… – пробурчал я, стараясь не оглядываться по сторонам.

– А что, уже сбежать собрался, да? – прищурилась Ульяна, склонив голову набок.

– Да уже подумываю, – признался я честно.

– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – Тут весело! Лагерь у нас хороший. Даже если и наказывают – главное не попадаться. Всё просто.

Мы подошли к одному из домиков, и она бодро объявила:

– Всё, пришли!

Я посмотрел на домик – он отличался от других. Треугольной формы, зелёный, деревянный. У крыльца росла пушистая сирень, стоял кресло-гамак, в котором явно любили сидеть, и рядом – велосипед, с порванной цепью.

Наверное, заранее порвали. Чтобы новенькие не смогли уехать… от предстоящего котла. Или вертела.

От этой мысли внутри что-то неприятно ёкнуло.

– Всё, входи, – сказала Ульяна.

– Эм… прям так? Может, там никого?.. – неуверенно спросил я.

– Нет, она там. Должна быть, – уверенно кивнула Ульяна.

– А ты не пойдёшь?

– Я? А зачем? Боишься, да? – в её голосе звучало откровенное веселье.

– Скажем так… есть немного, – честно признался я.

– Ой, да ты вон какой большой Жлобина, мясистый, жилистый… а трусишь, – хихикнула она.

– Может, ты первая?.. – предложил я с попыткой остроумия.

– Ладно-ладно, не ссы, прорвёмся, – сказала Ульяна, шагнула к двери и постучала.

Пусть идёт первой. Вдруг это был обманный маневр,… чтобы меня тут запереть. Вместо холодильника. Или вместо… предыдущего.

Подумал я, стараясь не смотреть на кресло-гамак слишком долго.

– Тук-тук-тук, – постучала Ульяна.

– Войдите, – отозвался женский голос.

– Всё, пошли, – сказала Ульяна и открыла дверь.

Мы вошли внутрь.

Перед нами раскрылась небольшая комната: шкаф, две койки, стол, стулья, тумбочки, пара картин на стенах… и девушка – тоже в пионерской форме. Только галстук у неё был другой: массивнее, плотнее, как у начальства.

– Вот и ты приехал, наконец-то, – сказала она, вставая. – С опозданием, но мы тебя ждали. Меня зовут Ольга Дмитриевна. Я вожатая этого лагеря.

– Здравствуйте… – выдавил я.

– Ульяна, спасибо, что привела. Так и быть – в столовую к поварам сегодня не пойдёшь. Закрою глаза на твою вчерашнюю выходку, – сказала она с полуулыбкой.

Эй. Она что… себя на меня обменяла?! – мелькнуло у меня в голове.

– Семён, – обратилась ко мне Ольга Дмитриевна. – Ты теперь у нас пионер. Добро пожаловать в лагерь.