Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 4)

Она повернулась к койкам.

– Свободных мест больше нет, так что… будешь жить здесь. Со мной. На этой кровати, – сказала она и указала на панцирную койку у стены.

– Жить с вами?.. – переспросил я.

– Ага, – кивнула Ольга Дмитриевна, как будто речь шла о чём-то совершенно будничном. – Я не виновата, что так получилось. Ты опоздал, мест других нет. Твоё появление вообще не было запланировано.

– Но вы же… девушка. А я должен жить с вами? – уточнил я, чувствуя, как внутри всё съёживается.

– Да, девушка, – невозмутимо ответила она. – Но я же тебя не съем. Что ты так запереживался?

Не съест, ага. Конечно. После всего, что я уже успел тут услышать – мне вообще стоит ей верить?.. – подумал я.

– Вот, смотри, – она подошла к тумбочке. – Здесь вещи. Моя помощница Славя подготовила их для тебя. Всё по размерам. Надеюсь, подойдут.

– А откуда вы знаете мои размеры? – спросил я, глядя на аккуратно сложенную форму. – Я же не говорил… и вы, вроде как, не ждали меня.

– Я говорила с твоими родителями, – просто сказала она.

Родителями?..

Я от услышанного едва не пошатнулся. Сердце пропустило удар.

– Вы… говорили с моими родителями?.. – переспросил я.

Но они же умерли. Уже давно… – мысленно добавил я, и внутри стало очень холодно.

– Да. А что тут такого? – пожала плечами Ольга Дмитриевна.

– Эм… а можно мне с ними поговорить?.. – тихо спросил я, стараясь сохранить хоть видимость спокойствия.

– Нет, – отрезала она. – Я с ними по телефону говорила, когда в райцентр ездила. Тут у нас телефона нет.

Она произнесла это так спокойно, так убедительно… Но я знал. Просто знал, что врёт.

Как и тогда – когда сказала, что не съест.

– Всё, давай. Располагайся, переодевайся. Скоро ужин. Как раз подготовишься, – сказала она, разворачиваясь.

– Понятно… – пробормотал я. – А… переодеваться я как должен? При вас?

– Ага, при нас! – хихикнула Ульяна. – Или у тебя там, под одеждой, ещё один бутерброд спрятан?

– Ульяна, какой ещё бутерброд? – строго спросила Ольга Дмитриевна, повернувшись к ней.

– Вкусный. Он меня им угостил, когда приехал, – довольно протянула Ульяна.

– Нету у меня больше бутербродов! – вздохнул я. – Но и раздеваться при вас я не собираюсь.

– Стеснительный, да? – усмехнулась Ольга Дмитриевна. – Ладно. Ульяна, пошли, выйдем. Не будем смущать человека.

– Ой, боится показать себя в трусах, получается, да? – подколола Ульяна, не унимаясь.

– Ульяна, перестань. Идём, – твёрдо сказала Ольга Дмитриевна и, взяв её за руку, вывела из домика.

Оставив меня одного.

Я осмотрел домик ещё раз, а потом подошёл к вещам.

Стоит ли это надевать? Выглядеть как они?

Я ведь и не пионер вовсе. Пионеры вроде были молодые, а мне двадцать семь. Какой из меня пионер?

Да и вообще, меня вот так взяли и заставили жить с этой Ольгой Дмитриевной.

Почему я вообще должен называть её по отчеству, если она, по виду, младше меня? Год на два максимум.

Я пощупал рубашку – казалось, что она из чистого хлопка.

Потом посмотрел на свою робу. Тут сейчас лето, и в этой одежде мне уже жарковато.

А вот в этой форме, наверное, получше будет. Например – если убегать.

Хотя, с другой стороны… вдруг в этой одежде уже что-то есть? Какая-нибудь приправа.

Я её надену – и буду мариноваться.

Я взял рубашку и принюхался.

Нет. Приправой не пахнет. Пахнет чистотой. Порошком. Свежестью.

Ладно… была не была, – подумал я и начал переодеваться.

Переодевшись окончательно, я посмотрел на галстук.

А как его вообще одевать? Я же не знаю.

Повесил его на шею и начал крутить – так, эдак, затягивал, расправлял… но всё не то.

Потом заметил зеркало на шкафу. Решил взглянуть на себя со стороны – как я там вообще выгляжу.

Подошёл. Встал перед зеркалом. Посмотрел.

И тут меня как будто ударило отбивным молотком.

В зеркале стоял пионер. Без галстука, но молодой – очень молодой.

Лет семнадцать, не больше. Примерно как те две худые пионерки, которых я видел по пути.

Я прислонил руку к щеке – отражение сделало то же самое.

Открыл рот – и оно тоже.

– Это… что, я? Я – вот это? Да?..

Что за бред… Меня… перешили? Сделали новое лицо? Омолодили?

Точно. Бивень. Всё как в фильме!

Я теперь – в новом теле. В молодом. Которое отправят в суп.

Для голодных.

– Мама… за что мне такое?.. – прошептал я. – Где я так согрешил?..

Я не хочу умирать. Не хочу голодать. И в суп – не хочу.

Извини меня, мама…

Что не послушал тебя тогда. Ведь ты говорила – всегда смотри налево и направо, когда переходишь дорогу…

А я не посмотрел. Попал. Под автобус. А теперь – сюда.

Ладно… ладно, спокойно.

Это, наверное, моё наказание. Нужно подыграть им. Пока не поздно.

Осмотреть всё внимательно. Может, здесь есть чем меня убить во сне… нож… или что-то ещё у этой Ольги.