Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 5)

Я быстро подошёл к тумбочкам, открыл – пусто.

Под подушками, под одеялом, под матрасом – ничего. Всё аккуратно заправил обратно.

Так, шкаф. Точно.

Открыл дверцу – тоже пусто. Только вещи. Женские. До последней мелочи.

Даже лифчик и ее трусы.

Я сглотнул. Закрыл шкаф. Отступил на шаг.

Ладно. Успокойся. Просто… успокойся. – подумал я, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Тук-тук-тук.

– Эй, Семён, ты там долго, нет? Мы устали уже ждать! Сколько можно переодеваться? – раздался голос Ульяны.

– Ульяна, не мешай ему, – сказала Ольга Дмитриевна. – Как переоденется, выйдет.

– Сейчас, минутку, – сказал я.

– Минуту, не более! Засекаю! – ответила Ульяна.

– Ульяна, отойди от двери, – твёрдо сказала Ольга.

– Ладно-ладно… – пробурчала Ульяна.

Пионер так пионер, – пробормотал я и, убрав сумку в тумбочку, вышел из домика.

У крыльца меня ждали всё те же – Ольга Дмитриевна и Ульяна. Обе посмотрели на меня оценивающе, будто я был мясом на рынке.

– Вижу, форма подошла, – сказала Ольга Дмитриевна. – Только вот галстук ты повязал, как попало.

– Я… не умею его завязывать, – признался я.

– Ульяна, ну-ка, покажи ему, – сказала Ольга.

– Что, серьёзно? – прищурилась Ульяна. – Не умеешь завязать какой-то галстук?

– Не умею, – повторил я.

– Вот смотри, – сказала она.

Она шагнула ближе, схватила меня за воротник и потянула к себе. Её пальцы быстро, ловко скользили по ткани, завязывая узел. Галстук лёг ровно, как будто был частью кожи.

– Всё, запомнил? – спросила она, отпуская.

– Вроде бы, – ответил я.

Она отошла к Ольге, и обе снова посмотрели на меня.

– Всё, теперь настоящий пионер, – сказала Ольга Дмитриевна с лёгкой улыбкой. – И даже ничего такой, красивый, да?

– Ага, теперь все девки на такого будут облизываться, – усмехнулась Ульяна.

– Вот-вот, – подхватила Ольга с ухмылкой. – Слюни пускать.

Обе рассмеялись.

А мне их слова прозвучали как иглы под ногти.

Теперь я, значит, мамин аппетитный пионер.

И, похоже, блюдо уже подано.

– Так, у меня ещё дела есть, – сказала Ольга Дмитриевна. – А ты, Ульяна, это… покажи Семёну что-нибудь в лагере. Пусть посмотрит хоть до ужина.

Ага… хоть посмотрит. Получается, сжалились надо мной, да? Дали пожить какое-то время!

Ну и хорошо. Будет шанс сбежать. – подумал я.

– Пошли, Семён, покажу тебе лагерь, – бодро сказала Ульяна.

– Всё, только, Ульяна, не увлекайся слишком, – строго добавила Ольга Дмитриевна. – На ужине чтобы он был, сама проверю.

– Будет сделано. Отведу его в столовую лично, – кивнула Ульяна.

Ольга Дмитриевна кивнула в ответ и скрылась за дверью.

– Ну что, пошли? – сказала Ульяна.

– Куда? В столовую? – уточнил я.

– Нет. Сейчас – нет. Лагерь покажу, – улыбнулась она.

Я кивнул, сглотнул и пошёл за ней.

Мы подошли к площади, и пошли вдоль её края. Пройдя немного, Ульяна остановилась и махнула рукой вперёд:

– Вон там у нас медпункт и библиотека. Видишь здания?

– Ага, вижу, – кивнул я.

– Вот-вот. Слева – библиотека, а справа – медпункт. Про Женю я уже говорила: она там почти всё время торчит, книжки свои читает.

А вот в медпункте – Виола. Наш доктор. С ней поаккуратнее… она молоденьких любит, – сказала Ульяна и хитро прищурилась.

А мне показалось, что она не договорила. Наверное, любит… есть. – подумал я, сглотнув.

– Там ещё есть сцена, – продолжала Ульяна, будто ничего не произошло, – где концерты проводят. В самом краю лагеря.

А вот это, где мы сейчас, – площадь. Она почти по центру. От неё и ориентируйся, если что.

Она вдруг прищурилась, разглядывая кого-то вдалеке.

– Во! Сейчас познакомлю с нынешним контингентом, – усмехнулась она. – Пошли!

Она пошла вперёд, а я двинулся за ней. Мы шли через площадь, где бродили пионеры – кто болтал, кто хихикал, кто просто таскался туда-сюда без дела.

Я всё не понимал, с кем она там собралась меня знакомить, если мы уже прошли мимо половины площади.

Но вскоре Ульяна свернула к лавочке, стоящей под тенью раскидистого клёна.

На ней сидели две девушки.

Обе смотрели на нас и улыбались – но по-разному.

У первой улыбка была добрая, почти домашняя. На голове – пышные бело-золотые косички, одна из которых мягко скользила в её пальцах.

Вторая… другая.

Её улыбка была кривоватая, ехидная. Волосы – короткие, цвета меди, собраны в два неаккуратных пучка. И торчали они, как зачищенные провода – в разные стороны, будто готовые коротнуть.

Мы подошли ближе – и остановились в метре от них.

– Эй, Ульяна, ты кого нам привела? – спросила девочка с рыжими волосами.

– Это, наверное, новенький, о котором Ольга Дмитриевна говорила, – добавила блондинка.