Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 7)

– Ага! – подтвердил я. – А ещё все уже облизываетесь, слюни на меня пускаете. А еду тут только рисуете – и конфеты по пять штук на ужин едите.

– Я вот что-то совсем перестала понимать, – пробормотала Славя.

– Ой… ахахаха! – расхохоталась Ульяна. – Ё-моё, он реально думал, что мы его съедим!

– Ты сама так всё преподнесла, как будто тут еды нету и вы голодные! – ткнул я пальцем. – И бутерброд мой съела, чуть ли не давясь!

– Она всё ест, чуть ли не давится, – махнула рукой Славя. – И на ужине у нас сегодня будут не только конфеты. Сегодня будет суп.

– Пионерский?.. – спросил я осторожно.

– Да, получается… пионерский, – вдруг сказала Лена.

– Вот! – вскричал я. – Вы же теперь меня записали в пионеры – вот и хотите сделать из меня пионерский суп! На укол тащите, чтобы усыпить!

– Укол – чтобы ты успокоился, шизик, – отрезала Алиса. – Мы не едим тут людей. И тебя особенно не собирались. Мы же даже не знаем, вкусный ты или нет!

– Вот! Вот! Хотела укусить – чтобы проверить!

– А… Алиса хотела тебя укусить?.. – спросила Лена, удивлённо, но робко.

– Хотела! – подтвердил я.

– Не хотела я! – возмутилась Алиса.

– Так, это какое-то недоразумение, – сказала Славя, устало. – Девчата, давайте отпустим его.

И повернувшись ко мне сказала:

– А ты, пожалуйста, не убегай. Хорошо?

– Нет! Он всё равно убежит, – буркнула Алиса.

– Ты не убежишь? – спросила Лена, глядя на меня глубокими зелёными глазами.

– А вы точно не людоеды? – прищурился я.

– Точно. Просто пионеры мы. А не людоеды, – серьёзно сказала Славя.

– Ну… тогда не убегу, – сказал я.

Они аккуратно опустили меня на землю и разошлись на шаг в разные стороны, не спуская глаз.

Я встал. Отряхнулся. И посмотрел на них.

– Так, ещё раз, почему ты думал, что мы людоеды? – сказала Славя.

– Потому что вы все твердите одно и то же! Про еду и всё такое! – сказал я. – Ульяна сказала, что вы еле выживаете, потому что кормят всего пятью конфетами. Потом – что еду только на картинках видите в поварском кружке и пускаете слюни! Ольга там ещё сказала, что теперь я красивый, и все на меня слюни пускать будут! Те две девочки – Женя и Мику, если не ошибаюсь, – выглядели как с голодного края, кожа да кости! Вы ещё про свои укусы, и что в столовую наказывают за поступки – чистить картошку и в суп! – сказал я.

– Картошку в суп, а не тебя, – буркнула Ульяна.

– Да, и Ульяна только жалуется, что мало конфет, еле выживает без сладкого, – добавила Славя. – А у нас тут кормят, и вкусно, три раза в день! Мы обычные пионеры, и лагерь у нас, обычный, а не людоедов. Ты вообще не знал, куда приехал, получается, да? – спросила Славя.

– Какие страсти! А он у нас полный лопух, что в такое поверил! – сказала Алиса. – Я что, похожа на людоедку, да? – засмеялась она.

Я посмотрел на неё.

– Эй, ты чего так смотришь, как будто я реально похожа? – сказала Алиса.

– Похожа, – тихо сказала Лена.

– Вот! Кто тебя и съест – это вот она, аппетитный ты наш, – усмехнулась Алиса.

Я посмотрел на Лену.

– Эй, нет! Нет, я тебя не собираюсь есть! – испугалась Лена.

Я перевёл взгляд на Славю.

– Я вообще-то тоже, – усмехнулась Славя, теребя косу.

– Да ё-моё! Откуда я знала, что он такой наивный? – всплеснула руками Ульяна.

– Вот и не надо было так шутить. Человека только напугала, – сказала Славя.

– Так получается, у вас прям обычный пионерский лагерь, да? – спросил я.

– Да, обычный, как и все другие пионерские лагеря. Ты что, с дуба рухнул? – спросила Алиса.

– Давайте успокоимся, – предложила Славя. – Так рассказывай, откуда ты вообще приехал к нам?

Я задумался.

Странный вопрос… на который я уже не знаю, что ответить.

Если они реально обычные пионерки, и это действительно обычный лагерь – то выходит, я наверное псих.

А ведь лагерь и правда похож – и на тот, где я когда-то подрабатывал, чистил картошку, помогал по хозяйству…

А сейчас они просто решили, что я шизик, несу чушь, и тащили в медпункт, чтобы уколоть.

Но если лагерь – настоящий, и пионерки – обычные, то что тогда происходит?

Пионерские лагеря ведь ушли вместе с СССР в девяностых.

Значит, если я здесь…

То я, наверное, попал в прошлое.

Попал потому, что тогда, на дороге, всё-таки умер под автобусом.

Вот оно как.

И если я скажу им это в лоб – они снова схватят меня и потащат к этой их Виоле, колоть успокоительное.

Дилемма… ой, какая дилемма, – подумал я, тяжело выдохнув.

– Ну и чего молчишь? – сказала Алиса.

– Наверное, всё ещё нас боится, – фыркнула Ульяна.

– Ты не бойся, мы ведь не кусаемся, – сказала Славя.

Я посмотрел на неё.

– Ой, прости, опять ляпнула, – усмехнулась она и виновато развела руками.

– Я… э-э… приехал не отсюда… а издалека. Просто проездом тут. Родители заняты, вот и пнули меня сюда, чтобы не мешал – сказал я как можно спокойнее.

– Ого, издалека? А откуда, если не секрет? – спросила Славя.

Блин… Что же сказать? Я даже не знаю, где этот лагерь находится – скажу любой город, а он окажется в трёх шагах отсюда, и всё, приплыли.

Так… здесь лето, тепло… А, например, на Чукотке – нет. Вот и скажу, что с Чукотки. Вряд ли кто проверит. Да и звучит круто. Всё, говорю Чукотка.

– С Чукотки я, – сказал я с каменным лицом.

– Ого, Чукотка… Теперь понятно, почему ты такой странный, – хмыкнула Алиса.