Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 8)

И тут над лагерем протяжно завыл горн – низкий и громкий, будто дирижабль собрался на посадку.

– А вот и ужин, слышишь? Готовый – и без твоего участия, – сказала Ульяна и указала на небо, откуда протяжно гудел лагерный горн.

– Ужин?.. – переспросил я.

– Ага. Это сигнал. Как услышишь – так и иди в столовую, – сказала Лена, будто читала инструкцию.

– Вот и пошли с нами, – добавила Славя, – покажем тебе, что тут людей не едят, и еды хватает, чтобы не грызть друг друга.

– Ага, только рядом с Леной не садись – съест, как пить дать, – хмыкнула Алиса.

– Ты её не слушай. Она сама спит и видит, как тебя приправами посыпает, – буркнула Лена с едва заметным шипением.

– Девочки, прекратите, а то он опять сбежит, – с укором сказала Славя.

Я рефлекторно сделал шаг назад.

– Эй, ты чего? – ахнула Ульяна. – Это же шутки!

– Эти ваши шутки я пока не понимаю… – осторожно ответил я.

– Ладно, пошли, – сказала Славя, разворачиваясь.

Остальные девочки пошли следом. Я постоял пару секунд, посмотрел им в спины… и всё же двинулся за ними.

Дойдя до здания, которое Ульяна с гордостью обозвала «столовой», я увидел, как туда уже стекались пионеры. Весёлые, разговорчивые, голодные… ну или маскирующиеся под обычных детей.

Мы вошли внутрь. Славя моментально взяла на себя роль санитарного надсмотрщика и велела всем – особенно мне – мыть руки. Чуть ли не под краном стоял, пока она дежурила, будто я бактерия, которая прикинулась человеком.

После гигиенической процедуры мы взяли подносы и встали в очередь. Впереди шли Алиса, Славя и Лена. Я был четвёртым, а за спиной дышала Ульяна – вероятно, тоже следила, чтобы я не сбежал через окно кухни.

Когда подошли к прилавку, мне на поднос выдали нечто, подозрительно похожее на настоящий ужин: не суп, чему я даже обрадовался, а гуляш с мясом, стакан компота и два кусочка хлеба. На этом моменте я начал расслабляться… и тут заметил, что конфет нет.

– Эй! – взвыла сзади Ульяна. – А конфеты где? Сегодня же должны были дать!

– Нету, не можем найти, – ответила повариха без особого раскаяния.

– В смысле "не можете"? Это же конфеты, а не картошка. Что, картошку нашли, а конфеты нет? – Ульяна была возмущена до глубин души.

– Картошку нашли, да. А конфеты – нема. Надо – подходи после ужина, поищем вместе. Найдёшь – получишь пару сверху.

– Всё приходится делать самой! – фыркнула рыжая, взяла поднос и пошла за остальными.

Мы уселись за стол, всем составом, и только начали ужин, как Ульяна продолжила вещать, бурча себе под нос:

– Ну вот как они могли потерять самое главное?! – возмутилась Ульяна, глядя на гуляш так, будто он лично у неё что-то украл.

– Да ладно тебе, Ульян, – вздохнула Славя. – Ну нет конфет – это ещё не повод закатывать истерику.

Я наблюдал за этой сценой, слушал вполуха, а сам тем временем внимательно изучал содержимое тарелки. Гуляш выглядел… подозрительно. Особенно мясо. Я начал сдвигать кусочки к краю, будто надеялся рассортировать их по степени опасности.

– А как не закатывать? – не унималась рыжая. – А если мы все помрём от недостатка сладкого?!

– Ты? Помереть? – хмыкнула Алиса. – Если бы так можно было, я бы сама их стащила, чтобы остаться одна в домике жить.

– Вот ты и стащила! – ткнула в неё пальцем Ульяна. – Всё знала, и украла! Хотела меня погубить, чтобы одной там хозяйничать!

– Ульяна, ну перестань, – Славя вздохнула уже второй раз. – Никто ещё не умирал от нехватки конфет.

– А вот будет первый случай! – торжественно заявила Ульяна, взмахнув ложкой. – Ещё запомните этот день и будете оплакивать мою светлую голову!

Я снова взглянул на мясо. Оно выглядело безобидным. Почти. Но после всех сегодняшних шуток – кто его знает… Может, оно со вкусом какого то пионера.

– Было бы ещё кого оплакивать-то, – фыркнула Алиса, ковыряя хлеб, как будто он в чём-то провинился.

– Семён, ты видишь, какие мымры меня окружают? – Ульяна театрально всплеснула руками. – Не связывайся с ними. Это точно людоедки. Вот хотят, чтобы я померла, и потом съели. Вместо конфет.

Она посмотрела на меня.Я посмотрел на неё.

Наверное, опять шутит. Или нет?.. Хотя в этом лагере уже ничему не удивлялся. Наверное, шутка. Наверное. Но на всякий случай – без резких движений.

– А ты чего это мясо не ешь? – прищурилась Ульяна, заметив, как я отодвинул гуляш в угол тарелки.

– Семён, ты что, и правда думаешь, что это пионерское мясо? – удивилась Лена.

– Господи, кого у нас теперь только в лагере нет… Как жить среди шизиков, а? – вздохнула Алиса.

– Семён, ну серьёзно, – вступилась Славя. – Это обычное мясо. Не человеческое. Говядина. Ну точно не Вася с соседней койки.

А Ульяна всё поглядывала на мой гуляш так, будто он ей снился с детства.

Она потянулась вилкой, прищурилась и с довольной миной выдала:

– Не слушай их. Это человечина в чистом виде. Страусиной прожарки.

И… забрала у меня его. Просто взяла – и всё.

– Ульяна, прекрати, – прикрикнула Славя. – Я всё Ольге Дмитриевне расскажу! Верни ему мясо.

– Да ладно, пусть ест, – пожал я плечами. – Я не жалуюсь.

– Вот! Видишь? Сам отдал! Значит, моё! – кивнула Ульяна, уже наворачивая. – Мне надо, я не стукачка, как некоторые, – добавила она с набитым ртом.

– Ульяна, договоришься – точно расскажу, – грозно поджала губы Славя.

– Всё, всё, не пыли, – отмахнулась рыжая. – Он сам отдал, значит, такова его судьба.

Я попробовал эту толчёную картошку с подливой.

И… было вкусно. Даже очень.

Такого я не ел, наверное, сто лет. Мои последние годы прошли под знаком бич-пакетов, позавчерашних бутеров и хлеба с майонезом. А это – тепло, вкус, будто кто-то готовил для людей, а не для прокорма. Я даже замер на секунду, будто пережёвывал не картошку, а детство.

Потом потянулся за компотом.

– А это у нас… пионерский компот, – хмыкнула Алиса, заметив мой жест. – Целый день в нём варились пионеры. Чтобы был вкусный. Но если ты не хочешь быть людоедом, то… я выпью его за тебя.

– Алиса, и ты туда же? Не слушай её, – вмешалась Славя. – Это наши ягоды. И компот – нормальный. Пей спокойно.

Я взял кружку. Принюхался.

Пахло сладко, ягодно… настоящим. Отпил глоток – и правда: вкус леса, тепла, немного лета.

Я перевёл взгляд на девчат.

Они все смотрели на меня. С компотом.

У Лены уголки губ чуть дрогнули – еле заметная улыбка.

Славя светилась, как лампочка над умывальником.

Алиса ехидно скосила глаз, будто всё ещё ждала, когда я захлебнусь и упаду в тарелку.

А Ульяна… просто лыбилась. По-доброму, широко, как ребёнок, которому дали плюшку.

– Вот, обычный компот обычного пионерского лагеря, – сказала Славя, взмахнув ложкой.

– Спасибо, – кивнул я. – Я всё понял. Я… ошибался.