Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 15)
Подойдя к столовой, я взял всё, что было: манную кашу, чай и кусочек хлеба с маслом. Поставил поднос на свободный стол и сел.Через минуту ко мне подсели две пионерки – знакомые лица. Лена… и рядом с ней Мику. Та самая синеволосая, светлая, худенькая девушка.
Лена села напротив, скромно поглядывая то на меня, то на кашу, будто пытаясь решить, с чего лучше начать.А вот Мику, едва присев, сразу принялась за дело. Хотя, надо признать, есть ей хотелось куда меньше, чем говорить.
Я заметил, что обе едят кашу без особого энтузиазма. Для меня это было удивительно – она оказалась неожиданно вкусной. Давненько я не ел манную. Разве что в детстве, и то пару раз.Наверное, им она просто приелась. Особенно Лене. А у Мику, кажется, между словами просто не оставалось времени на ложку.
– Семён, да? – обратилась ко мне Мику с любопытством. – Тебя ведь Семён зовут?
Я кивнул.
– Давай ещё раз познакомимся, если ты не против! Я – Мику, – она ткнула ложкой в сторону соседки, – а это Лена. Она сказала, что ты с ней уже знаком. Мы соседи по домику. Лена очень хорошая. Хоть и скромная.
– Да, мы уже познакомились, – сказал я. – И приятно познакомиться ещё раз.
– Ты, наверное, хочешь спросить, почему я так необычно выгляжу, да? – не дожидаясь ответа, начала Мику. – Просто я… из Японии. Папа у меня русский, а мама японка. Папа – инженер-строитель. Его по приглашению отправили работать в Японию – дома, мосты строил. А потом он встретил мою маму, влюбился, ухаживал, добивался… ну и поженились. Вот и получилась я – такая, какая есть.
Она улыбнулась и пожала плечами, будто рассказывала самую обычную историю.
– Потом мы переехали сюда, в райцентр. А вообще я тут музыкантша. Держу музыкальный клуб – у меня там всякие инструменты. Я ещё и главная по концертам и дискотекам! Ну и учитель музыки заодно, – она гордо выпрямилась. – Так что ты заходи ко мне. Запишешься – будешь учиться. Если талант есть, станешь музыкантом! Девочкам такие, между прочим, нравятся. Даже серенады научу петь… и всё такое.
Она выдохнула, закончив на одном дыхании.Я лишь кивнул, немного ошеломлённый этим напором. Но внутри почему-то стало тепло.
Вообще музыка – прикольная штука. Отец в детстве учил меня играть на гитаре. А ещё у меня была знакомая, которая играла на рояле – мне тогда нравилось слушать, хоть я и не понимал, куда там жать.Сейчас я, конечно, от музыки был далёк и особо в ней не шарил… но почему бы не попробовать? Даже просто ради серенад. Тут явно есть, для кого их петь. Да и самому интересно. Главное – чтобы не слишком запарно.
И Мику мне, если честно, тоже показалась красивой и приятной. Даже несмотря на то, что тараторила без остановки – голос у неё был удивительно мягкий.
– Я подумаю, – сказал я вслух.
Я перевёл взгляд на Лену. Она всё так же сидела тихо, почти не прикасаясь к каше, и лишь изредка бросала на меня робкие взгляды.Будто хотела что-то сказать… но не решалась.
И всё же Лена собралась с духом.
– Семён… – тихо сказала она, глядя то на меня, то в тарелку. – Ты так кашу ешь. Она правда вкусная?
– Вкусная. Очень даже, – улыбнулся я, облизывая ложку с остатками каши.
– А я вот… не люблю её, – призналась она. – Ты не против, если я отдам тебе свою?
– Ты мне? – удивился я. – Свою порцию?
– Просто… ты так вкусно ешь, – пробормотала она. – А я правда не люблю.
– Леночка её никогда не ест! – тут же вмешалась Мику, радостно кивая. – Ей манная каша не нравится. Так что не стесняйся. Тем более тебе силы нужны! Вдруг ты ко мне в музыкальный клуб запишешься? Я тебя жду! Заходи после линейки, хорошо?
– Хорошо, – кивнул я. – И спасибо, Лена.
– Не за что… – тихо ответила она, пододвигая ко мне свою тарелку.
Я взял ложку и продолжил есть, когда Мику вдруг снова заговорила – уже тише, с тревогой в голосе:
– Лена… а Лена… – она наклонилась ближе. – Я всё никак не могу понять, куда пропала моя брошка. Я всё обыскала. Говорить Ольге Дмитриевне страшно – она же ругаться будет… а я боюсь.
– Мику, я не знаю… – неуверенно ответила Лена. – Может, всё-таки стоит сказать?..
– Подождите, – я приподнял бровь. – Брошка? Что за брошка?
Мику вздохнула и посмотрела на меня с какой-то щемящей надеждой.
– Она… особенная. Папин подарок. Я всегда надевала её, когда выступала. Она как талисман. Без неё я… не я.Если она потерялась… – Мику опустила глаза. – Я просто не знаю, как выступать дальше.
Я задумался. Вот тут уже стало по-настоящему интересно.
– Значит, надо искать, – серьёзно сказал я.
И внутри что-то щёлкнуло. Вот ещё один повод привлечь Ульяну. Может, и здесь у неё снова проснётся эта её… странная способность.
– Мику, давай я тебе помогу, – сказал я. – Раз уж ты так хочешь меня чему-нибудь научить, я, в принципе, не против стать твоим учеником. Ну… чтобы серенады петь, как ты там говоришь. Заодно и брошь твою попробуем поискать. Ты не против?
– Семён… Сёма… Сёмушка! – Мику буквально просияла и сложила руки у груди. – Ты правда хочешь помочь мне? Ой, какое счастье! Ты такой… такой правильный! Я уже рада, что ты приехал! Ты будешь первым пионером, который не только ест кашу, но и спасает сердце девушки! А ещё ты станешь моим учеником!
Лена слабо улыбнулась, а я, не без внутреннего самодовольства, доел последнюю ложку каши.
Мы закончили завтрак и, как водится в каждом уважающем себя лагере, выстроились на линейку. Ну а как же иначе? Какой пионерлагерь без строя, речей и дисциплины, будто сошедшей прямиком из методички?
Нас выстроили рядами на площади. Меня – в первый ряд.Видимо, новичков тут предпочитают держать на виду. Мало ли – вдруг сбегу?
Постепенно подтянулись все: и девчата, и двое парней.Один – в очках, с видом человека, который уже защитил диссертацию по кибернетике и теперь жалеет об этом.Другой – растерянный, с белыми вьющимися волосами, будто только что вылез из облака.
В центр площади, пружинисто вышагивая, вышла моя соседка – Ольга Дмитриевна.Вожатая. Как она сама велела себя называть.
Выглядела она по-боевому: руки за спиной, осанка – как у офицера на параде, взгляд – будто проходил сквозь каждого из нас.
– Пионеры! – торжественно начала она. – Утро доброго дня!
– Доброе утро, Ольга Дмитриевна! – дружно прогудели голоса.
А дальше пошёл привычный парад правильных слов:дисциплина, порядок, ответственность, дружба, гордость носить форму, уважение к старшим, соблюдение распорядка – и всё в этом духе.
Кто-то зевнул.Кто-то пнул ногой муравья.А я слушал. Почему-то внимательно.
Может, потому что в её голосе было что-то… почти родное.Не строгость – а забота, аккуратно спрятанная под тоном.
Когда она закончила и пожелала нам «успешного начала нового дня», пионеры начали расходиться.А Мику тут же подошла ко мне.
– Сёма, а Сёма, – затараторила она. – Пошли со мной в клуб. Я тебе всё покажу, всё расскажу, что у меня там есть, и сразу начнём урок. Мне уже не терпится тебя учить!
– Ну… я ещё не записался, – осторожно сказал я.
– Вот и запишешься сразу! – оживилась она. – Я всё подготовлю: бланк, ручку – и ты сразу станешь моим учеником. Я даже выделю тебе свою личную нотную тетрадь!
– А как же брошь? – напомнил я.
– Вот и поищем её сразу, – улыбнулась Мику. – Между делом. Как учитель и ученик.
Напористая она всё-таки. Видимо, учеников у неё и правда немного – а тут я, новенький, бесхозный. Вот мысли у неё с каждым словом и уезжают всё дальше от брошки.
А ещё Ульяна куда-то исчезла. И к Виоле нужно зайти – Ольга Дмитриевна сказала оформить медкнижку. Да и без Ульяны я в это дело с брошкой не полезу – она нужна.
Я задумался.
– Ладно, Мику, – сказал я. – Ты иди в клуб. А я сейчас Ульяну найду – и приду.
– А зачем Ульяна? – сразу насторожилась Мику. – Она нам не нужна. Она будет только мешать. Сама не запишется, а тебя отвлекать будет. Не надо нам Ульяну, Сёма.
– Так, Мику, – вздохнул я, – ты всё равно иди в клуб. Ещё раз всё там проверь, готовь бумажку. А мне сначала надо в медпункт. Ольга Дмитриевна сказала зайти и оформить медкнижку. Ты лучше напомни, где он.
– Медпункт?.. – она задумалась. – А, вон туда. Может, тебя проводить? Быстро оформим – и сразу ко мне!
Я прикинул.Если пойдёт со мной – до медпункта я могу и не дойти, заговорит и утянет к себе.
– Не-а, давай я один, – сказал я. – А ты иди, посмотри, всё ли у тебя готово. Ладно?
– Точно? Может, всё-таки с тобой? – не сдавалась она.
– Нет-нет, я сам. Быстро туда-сюда – и к тебе, – улыбнулся я.