Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 14)
В метре от кровати стояла она. Ольга Дмитриевна.
– Проснись и пой, пионер. Подъём. Вставай уже, – сказала она.
– Ой… да… доброе утро… – промямлил я, протирая глаза. – А что, уже пора вставать?
– Ага. Умываться и завтракать. Пора включаться в пионерскую жизнь, – бодро сообщила она, как старый советский будильник.
– Как-то непривычно всё это… – пробормотал я, садясь на кровати.
– А что, родители тебя в школу не будили? – спросила она, приподняв бровь.
– Да нет… – пожал плечами я. – Сам как-то справлялся. По будильнику. Или вообще без него.
– Понятно, – кивнула она. – Значит, самостоятельный у нас пионер.Ну ничего. Привыкай: пока ты здесь и живёшь со мной – я тебе и мама, и папа в одном лице.
– Как папа – не надо, – буркнул я. – А вот как мама… даже приятно.
Она усмехнулась.
Я зевнул, отбросил одеяло и, всё ещё не до конца веря происходящему, встал на ноги.
Так начался мой второй день в этом странном пионерском лагере.
Ольга Дмитриевна окинула меня взглядом – от волос до пят – и почему-то задержалась именно там, где не надо.
– Сердечки, говоришь… – с усмешкой сказала она. В глазах мелькнуло озорство. – Я, конечно, не эксперт, но такие трусы могут устроить настоящую панику в нашем отряде. Смешные. Но красивые. Даже… чересчур привлекательные.
Я поперхнулся воздухом.Щёки вспыхнули, и я, почти автоматически, опустил руки, прикрывая причиндалы с сердечками.
– Мама Ольга Дмитриевна, ну перестаньте…
– Не-не-не, – рассмеялась она. – Мама из меня никакая. Ещё молодая, спасибо.Буду тебя только будить, как мама, и приглядывать. А вообще – я для тебя вожатая. Понял? Ни мам, ни пап, ни крёстных фей.
– Всё понял, – буркнул я, с той же скоростью, с какой коты разбегаются от пылесоса, натянул шорты.
– Вот и хорошо. А теперь одевайся нормально. И вот, – она указала на тумбочку, – я тебе там свёрток подготовила.
Я посмотрел. Свёрток действительно лежал – аккуратно сложенный.
– А что в нём?
– Всё, что пионеру нужно для умывания: зубная щётка, зубной порошок, мыло, платочек. Бери и шагай.
– А куда шагать-то?
– Как куда – на умывальники, – фыркнула она. – Выходишь из домика, налево, вдоль сирени – там и найдёшь.А за умывальниками – туалет. Очень удобно. Особенно с утра.
Она сделала паузу, склонив голову набок, и с лукавой ухмылкой добавила:
– А то у тебя там одно сердечко подозрительно так… приподнято было.
Я чуть не уронил свёрток, нервно хихикнул и уже почти побежал к выходу.
– Всё-всё! Уже бегу! Без утреннего конфуза у меня, видимо, день не начинается…
– Вот и молодец, – усмехнулась она. – Только не забудь: через пятнадцать минут завтрак!
Выйдя из домика, я оглянулся. Взгляд сразу выцепил тропинку, проложенную между кустами сирени. По ней я и направился – к тем самым умывальникам, о которых говорила Ольга Дмитриевна.
Вот тебе и начало нового дня. Я снова в этом лагере. И всё ещё – не в своей прошлой жизни. Странно всё это. Я ведь уже вчера думал: усну – и проснусь у себя.Но нет. Проснулся – и всё ещё здесь.
И что теперь? Жить, как пионер?
Ольга сказала, что в свёртке – зубной порошок. Я когда-то слышал о таком от отца. Говорил, что раньше действительно чистили зубы порошком.А ещё я вчера зачем-то упомянул Юлю. Имя Юля… почему? Кстати, мою маму так звали. Вот и ляпнул. А теперь выходит, что Ольга – моя «мама». Пусть и временная.
Мелькнула мысль: а вдруг я попал в тело собственного отца?Но нет… он никогда не рассказывал ничего подобного. Ни про странных девочек, ни про родителей-сыщиков. Да и если бы его родители действительно были какими-то агентами – он бы точно знал. И уж точно был бы богатым.К тому же со мной был телефон. И бутерброд. Для того времени – вещь явно не из обихода. Да и мысли сейчас – мои. Современные. Значит, теория с отцом отпадает.
Сегодня ещё надо зайти к Виоле. К той самой медсестре, куда меня вчера чуть ли не силком пытались затащить, как какого-то шизоида. Надеюсь, Алиса не успела ничего про меня ей наговорить. А то ведь закроют… и кому это надо?
И ещё – следы.Я ведь собирался сегодня продолжить поиски вора. Стоит ли? Быть сыщиком – как якобы мои родители? Или не лезть?Но Ульяна… она слишком загадочная. Почему бы не посмотреть, что будет дальше?
Интерес уже брал верх. Даже несмотря на страх. Страшно, да.Но жутко интересно.
С этими мыслями я вышел к умывальникам – там уже вовсю плескались пионеры, встречая новый день.
Чтобы особо не выделяться, я встал к свободному умывальнику и принялся умываться.Мельком поглядывал на остальных – больше всего на пионерку рядом. Знакомую. Кажется, её звали Лена.
Она всё делала медленно и аккуратно. Тихо, без суеты.Я поймал себя на том, что начинаю повторять за ней: как чистить зубы, как намыливать руки, как умываться. Она это явно замечала и от этого смущалась ещё сильнее – всё чаще плескала в лицо холодной водой, будто пряталась за ней.
Но ничего не говорила.
Мне даже показалось, что я причиняю ей дискомфорт.
Когда она закончила, на секунду замешкалась… и всё-таки обернулась ко мне.
– П… привет, – сказала она тихо, почти шёпотом, и посмотрела на меня своими зелёными глазами.
– П-привет, – ответил я так же неловко. – Тебя ведь Лена зовут, да?
Она кивнула. И даже чуть-чуть улыбнулась.
– Ты прости меня… – начал я. – Ну… за то, что там тебя сбил. Я не специально, просто не заметил. Так получилось. Надеюсь, тебе не было больно.
– Ничего страшного, – тихо сказала она. – Всё хорошо. Ты не виноват.
– Как бы виноват, – пробормотал я. – Я просто не знал, что у вас тут такой лагерь. Для меня всё было непривычно. Ещё раз прости.
– С… Семён, – мягко сказала она. – Всё хорошо, правда. Лагерь у нас хороший.Ладно… я пойду. Ещё увидимся.
Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась и, слегка смутившись, добавила:
– И ты это… лицо ещё раз умой. У тебя тут порошок на щеке остался.
Она показала пальцем на свою щёку.
– Спасибо. Ещё увидимся, – сказал я.
Я плеснул в лицо водой, а она ушла.Я невольно посмотрел ей вслед – в том, как она шла, было что-то очень спокойное и притягательное. И выглядела она… красиво. По-настоящему.
Чувство было странное.
Скромная она.А говорили – парни тут обделены вниманием…
Она просто ушла. Я даже подумал, что она захочет ещё что-то сказать.Но, видимо, не смогла.
После умывания со всем этим добром я всё-таки закончил. Потом – в туалет. Ну, чтобы сердечки не страдали от внутреннего давления…А уже после этого отправился обратно в домик.
Зайдя внутрь, я увидел, как Ольга Дмитриевна застилает мою кровать.
Но не тут-то было.
Она сразу сказала, что в следующий раз я должен застилать кровать сам –
Я ещё раз посмотрел на себя в зеркало, приводя себя в порядок. Как мог, завязал галстук, постарался выглядеть как настоящий пионер.И когда загудел горн, Ольга Дмитриевна отправила меня на завтрак.
Что ж… я и пошёл.Как все остальные пионеры.