Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 13)

Я покорно кивнул. Всё равно голова уже не варила. Хотелось просто закрыть глаза и хотя бы на миг поверить, что это всё – не сон. Что я действительно здесь. Живой. Настоящий. И, может быть… чуть счастливее, чем был до этого.

Я встал и начал раздеваться: снял галстук, расстегнул пуговицы рубашки, аккуратно сложил её. Потом – ботинки. Остались только шорты.

И вот тут я замер.

– Ну и чего встал? – раздался голос Ольги Дмитриевны из-за спины.

– А вы так и будете смотреть, как я тут раздеваюсь? – спросил я, не оборачиваясь.

– А что такого? – в её голосе мелькнула насмешка. – Ты же вроде не собираешься снимать… всё?

– Не собираюсь, но всё же как-то… – пробормотал я, почесав затылок. – Неловко.

– Стесняешься, значит? – уточнила она с прищуром.

– Не без этого, – честно признался я.

– Ладно, ладно, – сказала она, поворачиваясь к стене. – Отворачиваюсь. Доволен?

– И глаза прикройте, – буркнул я.

– Ещё и глаза?.. – проворчала она. – Да кому ты там сдался.Но всё же прикрыла лицо ладонью. – Надеюсь, ты не в женских трусах?

– Нет, – сдержанно ответил я. – Просто… в мужских. С сердечками.

– С сердечками?! Серьёзно? – не унималась Ольга Дмитриевна.

– Ага… – выдохнул я, сгорая от стыда. – Я утром из дома выходил и как-то не планировал попасть в лагерь. И уж тем более – жить с соседкой.

– Если рассказал, какие они, может, теперь и не будешь стесняться? – съехидничала она.

– Буду, – буркнул я. – Я ведь не сказал, какие сердечки.

Она хмыкнула и вдруг сказала тише:

– Главное, чтобы сердце у тебя было доброе… а уж какие там на трусах – мелочи.

– Но вы всё равно отвернитесь, – пробормотал я, краснея до ушей.

– Ладно, ладно, застенчивый ты наш, – вздохнула она, театрально прикрывая глаза ладонью. – Переодевайся.

Я не стал медлить: одним резким движением скинул шорты и юркнул под одеяло. Почти как ниндзя. В трусах с сердечками.

– Всё? – спросила она, не оборачиваясь.

– Всё, – ответил я, устраиваясь поудобнее.

– Вот и хорошо. Ложись спать. Завтра дел с утра по горло, – сказала Ольга Дмитриевна. – После завтрака и линейки пройдёшься по лагерю, заглянешь в клубы. Потом – к Виоле в медпункт. Медкнижку оформить нужно.

– Понятно… – пробормотал я. – Всё как в настоящем пионерлагере, да?

– Ага, – коротко отозвалась она.

Я помолчал, а потом решился:

– Слушайте… можно ещё вопрос?

– Какой? – голос был спокойный, но не сонный. Будто она ждала этого.

– Вы говорили, что общались с моими родителями…

– Угу. Был разговор.

– И что, прям… по-настоящему? По телефону? – уточнил я. – И что они сказали? Я надолго тут?

– Как и все. До конца смены, – спокойно ответила она. – Через неделю поедешь в райцентр. Там тебя и заберут.

– Всего неделя? – переспросил я.

– Да. Смена у нас две недели, но ты опоздал на одну. Так что жить ты здесь будешь всего неделю. Со мной, – добавила она и зевнула.

Я замолчал.

Неделя. Значит, всё это – временно? Через семь дней я увижу «своих» новых родителей? Родителей этого Семёна? И кто они вообще такие?.. Может, попробовать спросить? Осторожно. Чтобы не вызвать подозрений.

– А что ещё они сказали? – спросил я. – Ну, например… как их зовут? Или кем работают?

Ольга Дмитриевна приподняла бровь.

– А ты что, не знаешь?

– Знаю, конечно… – поспешно ответил я. – Просто… интересно, о чём вы там говорили.

– М-м-м… – протянула она и усмехнулась. – Проверяешь меня, да?Тогда не скажу. Вдруг это они тебя попросили – проверить, сдамся ли я. Выдам ли тайну.

Тайну? Что ещё за тайна?

Мне вдруг стало не по себе. Любопытство сменилось тревогой.

– Да ладно вам, – сказал я с самым невинным видом. – Ну что я, правда, проверяю? Просто интересно… Они хоть что-нибудь о себе сказали? Где работают? Или сразу сказали, что это секрет?

Она вздохнула, словно сдаваясь.

– Ладно… сказали, – произнесла Ольга Дмитриевна. – Что они – сыщики. Работают на правительство. И да, между прочим, это конфиденциальная информация, я понимаю. Так что ты… никому не рассказывай, что я тебе сейчас сказала, хорошо? Я вообще-то такое только с тобой обсуждаю. Честно. Рот при других у меня на замке.

– Хорошо. Не скажу, – пообещал я.

Сыщики? Родители – сыщики? Совпадение? Или… нет?

Вот ещё одна палка в костёр теории «шоу Трумана». Сначала я сам оказался в роли сыщика. Теперь выясняется, что и родители – из той же оперы.Раньше это казалось смешным. Сейчас – уже нет.

Слишком много совпадений. Слишком много странностей.

Мне стало не по себе.

– Всё, пионер, – сказала Ольга Дмитриевна. – На бочок, к стене – и спокойной ночи.

– И вам спокойной ночи, – ответил я и послушно повернулся к стене.

Она встала и выключила свет. В темноте послышался шорох одежды – наверное, раздевалась.

А я лежал и смотрел в стену, не мигая.Мысли бурлили. Страх подкрадывался медленно, как густой туман.

Что вообще происходит? И точно ли я хочу это узнать? С этими мыслями я всё-таки не заметил, как уснул…Или провалился – будто в чёрную воду.

Глава 2 – День 2

– Пионер, подъём.

Голос. Где-то вдалеке. Сквозь сон. Или прямо внутри сна?

– Подъём, говорю.

Он повторился – настойчиво, отчётливо. Женский. Будто знакомый, но лицо не вспоминалось. Я попытался пошевелиться, но тело было ватным, как после ночной смены.

Какой ещё подъём? Я же один живу… Или это я на работе уснул, и начальник пришёл?

И тут сон вдруг закачался, как хлипкая лодка, и… распался. Глаза открылись сами собой.