Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга Четвёртая – Одиночество/Разлом (страница 12)
– Ешь, – коротко сказал я.
Ульяна отошла за деревья. Там что-то зашуршало. Через пару секунд она вернулась.
– Всё. Пойдём отсюда, пока нас не спалили.
Мы пошли быстрее – почти бегом – и остановились только тогда, когда вышли на площадь.
– Семён… до завтра, – сказала Ульяна.
– До завтра, – кивнул я. – И это… никому ничего не рассказывай, хорошо? Что было. Особенно Алисе. Она и так думает, что я шизоид, а если ещё что-то узнает – начнёт думать и про тебя всякое. Зачем тебе это?
– Ага, поняла, – серьёзно сказала она. – Хорошо.Тогда спокойной ночи. Тебя, кстати, проводить до дома или сам дойдёшь?
– Думаю, дойду, – ответил я. – От площади я вроде знаю, куда идти.
– Не сбежишь? – прищурилась она.
– Нет-нет, не сбегу, – усмехнулся я.
– Не сбегай, – сказала Ульяна. – У нас правда хороший лагерь. И мы не людоеды.Просто бутерброд у тебя был реально вкусный. Кормят тут вообще хорошо… а я просто такая прожора. Ты прости меня, если что. Хотя ты сам тогда мне его дал – я же не знала, что всё так выйдет.А ещё… насчёт облизывания – ты ведь и правда красив. Девчонки на тебя смотрят, как на самого вкусного пионера.
Я фыркнул.
– Потому что ты парень, – продолжила она. – А у нас девчата голодные. Не по еде – по мальчишечьему вниманию.Энергетики вон есть, но они из своего клуба нос не высовывают. Особенно Шурик. Серёжа – тот да, иногда выбирается. К Жене ходит. А она у нас странная: всё его от себя гоняет. А он втюрился, слюни пускает, а ей всё побоку. Сидит у себя в библиотеке, как злыдня, которой ничего не интересно.
– Эх… – усмехнулся я. – Теперь многое понятно.Ладно, попробую ужиться. Если всё так, как ты говоришь. Но всё равно странно это… твои видения.
– Это в первый раз было, – тихо сказала Ульяна. – Я сама не знаю почему.
– Может, ты супергерой, – сказал я. – Просто пока не знаешь об этом.
– Герой… – задумалась она. – Может быть. Я всегда мечтала быть героем.
– Тогда лучше никому ни слова, – добавил я. – Если у вас тут действительно коммунизм, за такую информацию тебя на опыты пустят.
– Не надо меня на опыты! – возмутилась она. – А почему ты говоришь «у вас»? Ты что, не в СССР живёшь?
– Я приезжий, – сказал я. – Скажем так… не из СССР.
– Тогда понятно, – кивнула она. – Почему ты так себя ведёшь.А у вас там… такие, как я, есть?
– Нет, – ответил я.
– Понятно… – вздохнула Ульяна. – Ладно. Тогда спокойной ночи.
– Спокойной, – ответил я.
Мы махнули друг другу рукой и разошлись:она – к своему корпусу,я – к своему.
Я шёл к дому и думал.
СССР. Коммунизм. Девушки, обделённые мужским вниманием – потому что парней мало.На конфетах было написано:
Эх… ну и занесло же меня.
И ещё эти её видения. Выглядит как игра. Звучит как бред. Но почему-то конфеты всё-таки нашли – пусть и не все. А ещё эти следы… босые.Слишком много совпадений.
Всё складывалось так, будто я действительно попал в ту жизнь, о которой когда-то думал.Когда жил один.
Вот тебе и якобы друг – в лице Ульяны.Вот тебе и девушки – с которыми я могу… ну, не знаю… варьковать? Общаться. Жить рядом. И все красивые – тоже, между прочим, плюс.
Даже вожатая… ничего такая. И соседка моя – тоже.
Только вот как мне с ней жить-то? Я до сих пор не пойму.Мы что, будем переодеваться перед друг другом? Раздеваться? А как же моя стеснительность?
Придётся перебарывать. Или привыкать. Или… не знаю.К такому меня жизнь точно не готовила.
С этими мыслями я подошёл к двери своего дома. Постучал.
– Войдите, – раздался голос изнутри.
Я так и сделал. Вошёл.
Войдя внутрь, я увидел Ольгу Дмитриевну.Она не сидела с журналом и не заполняла блокнот. Просто устроилась на своей кровати, откинувшись затылком на сцепленные в замок руки и уставившись куда-то в потолок.
– О, пионер… – сказала она. – Пришёл. Я уже думала, потерялся. Раз уж вернулся – садись, рассказывай. Как тебе наш лагерь? Понравился?
Голос был без строгости, почти усталый. Я подошёл к своей койке и сел.
– М-м… да, понравился, – ответил я, глядя в пол. – У вас тут… красиво. И тепло.
– Познакомился с кем-нибудь, кроме Ульяны? – спросила она, слегка повернув голову.
– Ну… да. С женским контингентом в частности. Судя по возрасту, они, наверное, из вашего отряда. И, по совместительству, моего, – усмехнулся я, хотя внутри всё ещё было странное чувство сна наяву.
– Угу. Поняла, – кивнула она. – У меня самый взрослый отряд. Почти все – уже почти взрослые.Всего вас девять: трое мальчишек и шесть девушек.
– А перечислить можете? – поинтересовался я.
– Конечно, – она загнула палец. – Славя, Алиса, Лена, Мику, Женя… – продолжила на другой руке. – Серёжа, Шурик, Ульяна… и ты.
– Ульяна? – удивился я. – А она что, тоже взрослая? По ней не скажешь… мелкая ещё вроде.
– Ей четырнадцать, – пожала плечами Ольга Дмитриевна. – Формально – старший отряд.
– Хм… четырнадцать. Тогда почему она с нами? Для нас вроде как не формат.
– А что поделать, – вздохнула она. – Да, не совсем подходит. Но характер у неё сложный. Бойкая, активная, за ней глаз да глаз. Другие вожатые с ней не справляются, вот я и забрала её себе.
– Понятно… – кивнул я. – А я уж думал, скажете, что какая-нибудь Юля у нас девятая.
– Юля? – переспросила Ольга Дмитриевна, приподняв бровь. – Почему именно Юля?
Я сам на секунду завис.
– Да и правда… почему Юля? – пробормотал я уже про себя. – Просто первое, что в голову пришло. Наверное, имя из старой жизни проскользнуло.
– Хм… – она пожала плечами, словно не придав этому значения.
Я вытянулся на койке.
– Получается, пацаны у вас тут, прямо скажем, обделены вниманием. Почти как коты в масле.
– Если ты про Шурика и Серёжу – то не особо, – вздохнула она. – Умники оба. Клуб кибернетиков держат. Сидят там почти всё время, схемы чертят. Им не до девчат, да и девчата их толком не видят.Но польза от них есть. То чайник сломается, то розетка – позову, починят. А то нашего электрика… днём с огнём не сыщешь. Как будто его тут вовсе нет. Надо бы на него жалобу в штаб написать.
Она сделала паузу, а потом посмотрела на меня с лукавым прищуром.
– А вот ты, смотри, теперь будешь объектом повышенного внимания.Только это… не зазнавайся сильно. Не хватало ещё, чтобы из-за тебя тут драки устраивали. Или, чего доброго, в роддом потом бегали.
Я чуть не подпрыгнул на кровати.
– В р-р-роддом?! – выпалил я. – Вы серьёзно?! Вы что, думаете, я тут… с ними… да того?
– А кто вас, молодёжь, знает, – философски развела руками Ольга Дмитриевна. – Глупостей всяких натворите, а потом сами же и страдаете. Жизнь себе портите.
– Нет-нет! – замахал я руками. – Обещаю, ничего такого.
– Вот и молодец, – одобрительно кивнула она. – А теперь давай: ложись, раздевайся, под одеяло – и спать. Завтра у тебя первый полный день пионера.