Алексей Афанасьев – Постэгоизм (страница 3)

– Ну как тебе доказать, если ты словам не веришь? – перекрикивая толпу, ответил ему Валерий. – Давай вместе сходим, посмотрим! А вообще, хорошо было бы людям доверять научиться, чай, не чужие. Сжёг уже одного, пора бы и честь знать.

– Ты мне будешь про честь рассказывать, предатель?! – Иферия, что называется, повело.

Человек, всю жизнь ведущий других людей вперёд, не мог допустить раскола в своём маленьком обществе. Он попытался вывести разведчиков на чистую воду, но, судя по всему, сказанное ими было правдой. Он знал Валерия и Никиту, но не знал, как они смотрели на него после событий недельной давности, поэтому не мог с уверенностью сказать, могли ли эти донесения быть провокацией. К сожалению, семеро одного не ждут, и между благополучием всех жителей поселения и жизнями двух разведчиков выбор был очевиден.

– В клетку обоих, на рассвете предадим их огню. Чтобы каждому неповадно было народ стращать почём зря! – постановил священник.

Всё это время на крыльце своего домика стояла Женя, единственная дочь и последняя частичка семьи Иферия. Она смотрела на перепалку и не могла поверить в то, что её отец превратился в кровавого тирана. Неужто сорока с небольшим человек, заглядывающих тебе в рот, достаточно для того, чтобы начать единолично распоряжаться жизнями людей? Неужели после предыдущего сожжения люди сплотились вокруг него вместо того, чтобы поставить его на место? Почему они все молчали, рискуя стать следующими жертвами? Женя не могла уподобиться стаду, не замечающему очевидных вещей. Ей нужно было остановить надвигающуюся тьму и спасти свой дом.

– А почему это он предатель, папенька? – выкрикнула Женя, спускаясь со ступенек. Перекрёсток затих. – Расскажешь нам, где и в чём ребята тебя предали? А, может быть, они предали всех нас?

– Всё просто, доченька, – сознание Иферия успело продумать вариант ответа на подобный вопрос. – Этим двоим не понравились события недельной давности. Они пошли и позвали друзей из окрестных деревень. Исходя из того, что они нам поведали, вооружённых друзей. Придумали историю про захваченную деревню и разрушенный Невск, чтобы посеять панику среди наших жителей, а потом прийти сюда освободителями! Будь уверена, выход на болота перекрыт, а эти двое сейчас продолжат нас запугивать. Им нужна власть, чтобы наше поселение, таким трудом отстроенное, опустить до уровня всех этих деревень! Они думают, что так нам будет лучше. Лучше! Когда девочка невинность отдаёт старому жирдяю за мешок драгоценностей – это лучше?! Когда людей в рабство продают, когда вместо полезного для общества труда люди дни и ночи проводят на рынках, чтобы заработать – это лучше?

– Вот это бред, вот это ты меня удивил, – восхищённо пробормотал Валерий. – Спасибо! А можешь ещё что-нибудь придумать? А лучше – сходить к тропе. Чтобы все поняли, кто ты есть на самом деле.

«Согласен, бред, зато так у людей есть будущее» – сказал про себя Иферий. Вслух же произнёс совсем другое:

– Ты бы лучше признался перед казнью, глядишь, легче станет.

– Жалко мне вас, – обратился Валерий к поселенцам. – Сегодня нас с Никитой, завтра тётю Любу за то, что лекарства не помогли, а там, глядишь, и некого сжигать останется. Скажу за нас с братом – мы всю жизнь старались на благо поселения. Где нас только не было, в какие только ситуации мы не попадали – всё ради вас. Таскали тарелки из Невска, золото на обмен, только чтобы в неурожай вы не померли с голоду. А сейчас вы стоите и молчите, потому что не хотите ничего решать. Действительно, зачем думать, если для этого есть специально отведённый человек? В общем, ждите своей очереди на костре. Я – патриот своего поселения, здесь я вырос и здесь умру. Знал ведь, что так произойдёт, и всё равно мы с Никитой стоим здесь перед вами. Любим мы вас, дураков. И умереть готовы, если вам от этого легче станет. У меня всё.

С последними словами Валерий выразительно посмотрел на Иферия, развернулся, снял с себя походный рюкзак и пошёл в большую клетку для зверей, принесённую им сюда по частям несколько лет назад. Никита бросил злой взгляд на собравшихся немых зрителей и проследовал за братом.

– Папенька, а скажи, пожалуйста, зачем им приводить сюда кого-то, воду здесь мутить, если они могут просто уйти в другую деревню и спокойно там жить? – спросила Женя.

– А затем, родная, что им нужны ресурсы и люди. Кого-то убьют, кого-то обратят в рабство – вот и все дела.

– А ты не думал, что можешь быть неправ?! – у Жени сдали нервы. – Ты готов убить двоих людей, просто потому что тебе показалось! Отпусти их на все четыре стороны, если не хочешь видеть здесь! И меня вместе с ними отпусти, я не хочу смотреть на то, как ты превращаешься из человека в пастушью собаку!

– Ах вот оно как, дочка, – Иферий был поражён словами дочери. – Вот это да, как сильна тяга развратная оказалась! Дочь на отца пошла! А я ведь видел, как вы с Никиткой друг на друга смотрите, что же я два и два не сложил? Хочешь с ними – будешь с ними. Запереть её в доме! С утра будем думать, как поступить.

– Вот так вот, друзья и подруги! – Жене было весело. – Батюшка сжёг свою дочь, чтобы ему некому было перечить! Ради этого вы собираетесь здесь вечерами?

– Иферий, ты и вправду свою дочь убьёшь? Не тяжела ноша будет? – вкрадчиво спросила пожилая кухарка Лидия.

– Скажу честно – не смогу, – сокрушённо произнёс главный. – Вы должны понять, она – моя дочь, я не смогу так с ней поступить.

– Ну, то есть, двоих Ингиных детей ты убить готов, а своего ребёнка тебе жалко? – задал резонный вопрос Игорь. На удивление, толпа его поддержала. – Несправедливо получается, отец! Ты давай либо всех огню предай, либо никого!

«Кстати, а где Инга?» – пронеслось по толпе. Люди озабоченно завертелись в поисках знакомого лица, но женщины в толпе не оказалось.

– Хорошо, – с облегчением в душе согласился Иферий. – На рассвете мы прогоним троих предателей. Только я вас сразу предупреждаю – если сюда заявятся враги, вы себя винить будете, а не меня, это понятно? И с собой они ничего не получат – плоды нашего труда мы оставим себе. Пускай сами разбираются, как выжить без нас, разведчики они или кто.

Все были согласны на условия, выдвинутые лидером. В общем вздохе облегчения утонула тревога, вызванная страшными новостями. Все смотрели в светлое будущее и не чувствовали страха перед ним. Цель была достигнута, и Иферий искренне радовался тому, что при этом не было пролито ни капли крови. Для закрепления успеха не хватало лишь поставить точку в этом конфликте.

– Послушайте меня, люди! – объявил священник, – Я понимаю, в какой непростой ситуации мы оказались. Наш Бог испытывает нас на прочность, но мы не можем бросить наше дело на произвол судьбы! Сколько лет мы обустраивали здесь жизнь, бегали с копьями за зверьём, возводили дома, налаживали в них быт? Сорок! Всё, что вы видите вокруг – плод нашего совместного труда, сплочённости и веры! Сколько наших людей за это время успело отдать душу Господу? Будьте уверены, они сейчас смотрят на нас и рассчитывают на нашу преданность общему с ними делу. Мы не имеем права предать их! Мы должны крепко держаться друг за друга и за наше предназначение! Здесь нет места распутству и предательству, и всех несогласных надобно выдворять с нашей земли! Пока я жив, да будет так! Храни вас Господь!

Довольные и сплочённые, люди разбрелись по домам и легли спать. И лишь Инга, мать двоих ребят, которым сегодня просто не повезло, очнулась на склоне, в который соскользнула, потеряв сознание. Когда она поднялась на место недавнего плебисцита, то обнаружила своих сыновей запертыми в клетке. Узнав у охранявшего их Ивана, что произошло, она была готова вновь потерять связь с реальностью, но долг перед детьми не дал ей этого сделать.

Инга два часа собирала для своих ребят всё самое необходимое. Ещё час у неё ушёл на то, чтобы найти безопасное место на удалении от поселения. Иферий видел, как она уходила с большим рюкзаком посреди ночи, но не стал её останавливать. Он понимал, что жизнь его дочери теперь зависела от двух проворных разведчиков, и потому решил не мешать Инге в её стремлении помочь детям.

Никита так и не смог уснуть той ночью. В отличие от всегда собранного и рассудительного Валерия, он плохо контролировал свои чувства, и потому острое ощущение несправедливости не давало ему покоя. Валерий быстро уснул, чтобы проснуться энергичным и готовым к свершениям, и потому Никита просто лежал на боку на тонком слое сена, постеленном на полу клетки, и по десятому кругу прогонял в голове все события уходящего дня.

Ближе к утру в его мыслях всё чаще стала фигурировать Женя. Вот зачем Иферий про это сказал, если это неправда? Только за живое задел. Несмотря на то, что девушка явно рассматривала Никиту только в качестве хорошего друга и верного товарища, эти чувства не были равнозначными. Он не мог определить, была ли это любовь, но влюблённость была точно. Сколько юных девушек успел повидать следопыт за годы своей разведывательной деятельности – не сосчитать, и ни к одной он не чувствовал ничего подобного, хотя сам пользовался у них спросом и в целом был недурен собой. Никита даже успел переспать с одной из своих воздыхательниц, и, что самое интересное, он даже не помнил ни её имени, ни деревни, где действо произошло.