Алексей Афанасьев – Постэгоизм (страница 2)

Единственным открытым вопросом оставалась роль пришельцев в произошедшей катастрофе. Незадолго до прихода вируса люди стали видеть их всё чаще, но установить с ними контакт им никак не удавалось. Теперь же серые диски вольготно носились по небу, не пытаясь скрыть своё присутствие. Многие считали, что именно они были причастны к катастрофе, но истинную причину появления вируса установить было уже невозможно, да и не очень-то нужно – у нынешних людей хватало забот и без этого, а заниматься установлением истины можно только тогда, когда интерес к ней становится выше риска умереть от инфекции или ножа случайного разбойника.

В любом коллективе обязательно появляется свой лидер, и, если его цель совпадает с потребностями большинства, его слушают. Лидером и духовным наставником одной из групп уцелевших оказался ученик приходской школы. В произошедшем он углядел божью кару за беспечную жизнь и отторжение человечности. Напуганные люди, видевшие муки умирающих от вируса невчан, ему поверили, а когда он сказал, что собирается отвести всех выживших в безопасное место, они собрали свои пожитки и пошли за ним на болота. Дополнением к произошедшему стала бомбардировка Невска буквально за спинами переселенцев, покидавших город. Это событие окончательно убедило последних в правоте и даре предвидения их лидера.

На болотах они действительно нашли безопасный остров и возвели на нём небольшую деревню. Знал ли их лидер о существовании этого острова, или это действительно был божий знак, так и осталось неизвестным, но подойти и спросить об этом прямо никто так и не решился – все твёрдо приняли на веру всё, что делает молодой священник. Новоявленные островитяне охотились на животных, выращивали пшеницу, картошку и прочие культуры. Пятнадцатилетний спаситель вырос, взял себе имя Иферий и стал батюшкой в построенной в его честь часовне, наделённым всеми полномочиями самодержца.

У каждого жителя были свои обязанности, и вместе они наладили полноценную жизнь на острове. Спасённые и направленные на верный путь люди были очень благодарны Иферию, и поэтому его авторитет здесь был непререкаем. Когда у него появилась дочь, все радовались вместе с ним, а когда его жена умерла от опухоли, сорок дней все носили траур. Утрата что-то поменяла в сознании лидера, и в нём поселилась жестокость, но даже когда в порыве гнева он приказал сжечь одного из селян за подстрекательство других вернуться в Невск, большинство посчитало это адекватной мерой защиты своего порядка, ведь именно порядок привёл островитян к тому великолепию, в котором они жили.

Молодёжь, в свою очередь, такие меры не поддержала, и даже родная дочь Иферия не смогла простить отца за варварское убийство. Церковные заветы, забытые и искажённые, обрели в поселении форму, мало напоминавшую первоисточник. Тот, кто родился в уже построенной деревне и не видел улицы города, заваленные трупами, тот, кто не знал иного быта, кроме жизни на острове, окружённом непроходимыми болотами, не видел других порядков, но понимал, что братоубийство недопустимо. В маленьком, но полноценном обществе зародился раскол.

А когда спустя неделю после конфликта разведчики ушли на рассвете, никому ничего не сказав, и вернулись в поселение вечером того же дня, местные жители не на шутку перепугались.

Люди обступали Валерия и Никиту, а те просили дождаться Иферия, чтобы вместе решить, что делать дальше. Никита, младший из братьев, своим поведением и внешним видом всегда напоминал поселенцам хорька: такой же худой и гибкий, всегда в движении – он попросту не мог остановиться, олицетворяя собой поговорку «движение – это жизнь».

В противовес ему, Валерий больше походил на лёгкий танк из далёкого прошлого – он не был крупным или мощным, но все движения производил с какой-то едва уловимой задержкой. Сейчас он крутил головой так, будто она была башней, и осматривал местность, но, если бы машинист в его голове приказал двигаться вперёд, Никите пришлось бы перейти на бег.

Разведчики с тревогой и обожанием осматривались по сторонам, будто пытаясь надышаться своей родиной перед тем, как потерять её навсегда. На самом деле, посмотреть было на что: поселение представляло из себя пересечение двух небольших и милых глазу улиц, которое образовывало собой крест. Форма деревни не была прихотью Иферия, она была продиктована рельефом местности.

За каждым из двадцати ровно поставленных домов тянулись красивые грядки, засаженные культурами, которые не выжили бы в чистом поле. За последними домами в северной части поселения начинался сложный рельеф, и там люди расположили загоны для живности, которой холмы и камни были нипочём. На западе расположился настоящий ключевой пруд, который приходилось часто обслуживать, поскольку он был единственным источником питьевой воды на острове. А всё остальное пространство вокруг поселения занимали поля и тонкие полоски леса. Сложно было назвать эти поля бескрайними, но их с запасом хватало на то, чтобы кормить местных жителей целый год до следующего урожая.

Мало кто раньше обращал внимание на то, как обожали разведчики свою родину, иначе поселенцы не переживали бы сейчас так сильно. По сравнению с любым другим местом в округе остров был настоящим раем на Земле. В этом вопросе на ребят можно было положиться – им было, с чем сравнить.

Вскоре в толпе показался Иферий. Люди уважительно расступались на его пути, и этот жест очень походил на поведение стаи хищников, которых следопыты не раз встречали в своих походах. Когда лидер встал в центре толпы, собравшейся на тропе у входа в деревню, над поселением повисла такая тишина, что можно было услышать, как в часовне работали заводные настенные часы.

– Рассказывайте, что случилось, – начал Иферий.

– Отец, у нас две новости, и обе – плохие, – ответил ему Валерий. После этих слов могло показаться, что даже деревья замолчали и перестали шуметь листвой.

– Ты людей-то не пугай, давай к делу, – занервничал священник.

– Во-первых, ближайшей к нам деревни больше нет. Ну, как нет, она осталась, но туда пришли какие-то бандиты, их мы видели впервые. Человек двадцать, вместе с патрулями даже больше будет. У них огнестрельное оружие, много. Пришли совсем недавно, пару дней назад, потому как на входе в деревню висит труп, и он как бы… свежий.

Первая новость так впечатлила поселенцев, что озвучивать вторую желания не было. Пока одни робко крестились, другие громким шёпотом обсуждали возможные последствия такого соседства. Все понимали, что вооружённые люди не остановятся на одной захваченной деревне, а тот факт, что она стояла на единственном выходе с болот, ставил крест на внешней торговле поселения.

Иферий же, исходя из своего положения, не мог позволить себе и другим впасть в отчаяние, а потому стоял и лихорадочно искал точку опоры в сложившейся ситуации и всё никак не мог её найти. Время на раздумья подходило к концу, толпа выходила из-под контроля.

– Так, успокоились все! Я надеюсь, вас не видели? – уточнил священник у разведчиков.

– Думаю, если бы нас видели, то не дали бы уйти, – ответил Валерий. – Мы, как поняли, что случилось, всё там на брюхе излазили. Так что за это не переживай.

– Ладно, уже хорошо, – Иферий был рад, что люди, услышав это, стали успокаиваться. На подходе была вторая новость, но он верил в то, что основная волна ужаса отступила. – Что там ещё произошло?

– Мы, как узнали, что с деревней больше связи не будет, решили сходить в Невск что-нибудь поискать. Так вот… Невска тоже больше нет, – с обречённостью проговорил Валерий. – А вы что, этот адский грохот не слышали? Странно, видимо, болота ещё и звуки гасят. Если коротко – летающий диск его рушит. Дома – в пыль! Целыми улицами… Если что-то и осталось, то пара строений да подвалы, да и то, их засыпало с гарантией.

На поселенцев было жалко смотреть. Только что они боялись воинствующих соседей, а теперь над ними нависла гораздо более масштабная угроза. Они затравленно озирались друг на друга и по сторонам, ища решение нерешаемой проблемы.

– Подумай хорошенько и скажи ещё раз, – с угрозой начал Иферий. – То, что скажешь во второй раз, будем считать правдой. От этого твоя судьба зависит, думай!

И тут внимание селян привлёк Никита, который всегда до этого был весёлым и жизнерадостным. Сейчас же он стоял, потупив взгляд, а рот его был слегка приоткрыт. Так может выглядеть только человек, впечатлённый чем-то до конца жизни.

– Из тарелки луч такой синий, толстый, вниз бьёт, и дома все – фух! – развёл руками Никита. – Во все стороны осколки, здоровые такие осколки, по несколько этажей. А потом луч исчезает, и свечение такое… Серебристое, почти как воздух, но другое… Она этим свечением осколки поднимает над городом и потом отпускает… Это надо было видеть, я вам словами не опишу.

Теперь до всех дошло окончательно. Кто-то завопил, кто-то зашептал слова молитвы, а одна женщина просто осела спиной к дереву и провалилась в спасительный сон. Сознание Иферия за секунду предложило своему обладателю план спасения. План был простой, как сто рублей из прошлого, но эффективный, а грехи всегда можно замолить, уж ему-то об этом не знать.

– Что вы мелете, придурки! – заорал Иферий громовым голосом. – Вы понимаете, что вы говорите? Я не дам вам свести всех с ума этой ерундой! Если вы сейчас же от своих слов не откажетесь, вас сожгут прямо на этом самом месте! Какие пришельцы, какие летающие тарелки, а? Город тарелке чем не угодил?!