Алексей Афанасьев – Постэгоизм (страница 1)
Постэгоизм
Алексей Афанасьев
© Алексей Афанасьев, 2025
ISBN 978-5-0067-7533-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Алексей Афанасьев
ПОСТ-ЭГОИЗМ
Москва, 2025
Пролог
Туман к северу от некогда густонаселенного Невска способен ввести человека в состояние, близкое к медитации. Не обладая никаким особенным рельефом, эта местность греет душу сочетанием лесов, плоских холмов и речушек, проложивших себе дорогу между ними. В частые здесь туманы зритель теряет линию горизонта, и у него создаётся впечатление некоего «края света», за которым может находиться всё, что угодно – от резкого обрыва до песчаного пляжа.
Но есть то, что туману скрыть не под силу, даже будь у него на то желание – умирающий город. Правильнее было бы давно признать факт его гибели – Невск был разрушен бомбовым ударом сорок лет тому назад. Окажись здесь сейчас залётный турист, он зарёкся бы путешествовать дальше своего дома. Шутка ли – гуляя по нестриженому зелёному полю в росе и в тумане, увидеть в этом самом тумане сорокаметровую тень.
По большому счёту, город выдержал удар – здания, хоть и далеко не все, остались стоять, лишь покосившись и потеряв стёкла да пластиковые панели облицовки. Но предшествующая этому удару эпидемия неизвестного смертельного вируса выбила из города дух ещё за две недели до бомбардировки. Теперь он лишь издали напоминал оплот цивилизации, давая редким гостям в респираторах возможность представить себе жизнь прошлых поколений и забрать частичку уюта тёплых квартир в свои деревни.
Валерий и Никита были из разряда таких смельчаков. Их родиной было поселение, со всех сторон окружённое болотами, поэтому защита организма от вредных воздействий, будь то ядовитые испарения или вирус, сжигающий человека за двое суток, была неотъемлемой частью их быта.
Несмотря на то, что Валерий был сиротой, названные братья нашли общий язык ещё в детстве, и со стороны порой могло показаться, что они общались между собой на недостижимых простому человеку частотах. Само собой, дело было в огромном опыте, накопленном парой следопытов за годы их деятельности.
Слаженная работа братьев была залогом процветания поселения. Из всей общины только они знали единственную надёжную тропу через болота, связывавшую остров с окружающим миром. Они посещали окрестные деревни, узнавали положение дел и расстановку сил в округе, торговали и периодически пробирались в руины бывших городов, чтобы найти что-нибудь полезное для своего поселения.
И вот сегодня ребята направлялись в Невск. Два километра по едва различимой тропе не представляли для них никакой сложности, но жизнь в изоляции делает работу ходока несколько специфичной – никогда не знаешь, что ждёт тебя на том берегу. В этот раз опасения следопытов подтвердились – ближайшая к выходу с болот деревня, в которой они планировали поторговать, оказалась захвачена группой вооружённых людей. Не заметить такое событие было невозможно – местный староста был распят на входных воротах, чем, уже посмертно, предостерёг ребят от посещения гиблого места.
Осторожно обогнув маленькую деревню, расположенную на опушке леса и окружённую сгнившим штакетником, братья удостоверились в том, что захватчики основательно здесь закрепились: в одном из домов был обустроен склад провизии и оружия, на открытом месте налётчики возвели огромный костёр, а в сарае напротив дома покойного старосты содержались пленные. Все бандиты были вооружены автоматами, а между деревьев в лесу то и дело мелькали дозорные.
Открытыми оставались два вопроса – зачем бандиты захватили достаточно бедную деревню и кому стоило прошептать «спасибо» за то, что ребята не нарвались на патруль до того, как узнали, в чём дело. Поразмыслив над ситуацией и приняв очевидный факт того, что два ножа и пистолет против двадцати с лишним автоматов – это несерьёзно, братья решили отступить в сторону полей и скрыться среди развалин, поэтапно пробираясь к Невску. Теперь они двигались крайне осторожно и были готовы ко всему.
Или не ко всему.
Когда следопыты вышли из леса, окружавшего деревню, Никита, как обладатель более острого зрения и просто младший в команде, взобрался на лохматый от сочной травы холм первым. То, как замер Никита, посмотрев в сторону Невска, напугало Валерия и заставило ускориться. Минуту спустя они лежали на вершине холма, Валерий смотрел на город в бинокль, а Никита – с открытым от изумления ртом.
По небу над городом плавно двигался большой серебристый диск совершенной формы – блестящий и обтекаемый, он внушал страх одним своим видом. Вот он остановился над набережной у залива, а секунду спустя из него вниз ударил толстый синий луч, разбив ближайшие к берегу дома и разбросав их осколки на непостижимое уму расстояние. Бетонные панели летели подобно бумерангам, впиваясь в соседние здания, а самые крепкие осколки пробивали дома насквозь, провоцируя новые разрушения.
Набережная уже скрылась в огромном пылевом облаке, а луч исчез внутри диска, когда до холма донёсся оглушительный рёв, смешанный с грохотом. Раскат грома от попавшей в дерево молнии потерял статус самого громкого звука в жизни следопытов. Казалось, будто город выплеснул весь индустриальный шум, накопленный им за три с половиной столетия своего существования.
Когда пыль начала рассеиваться, диск испустил серебристое сияние, и крупные осколки элитной недвижимости стали подниматься в небо, будто мечтая отомстить своему обидчику. Когда бетонные фрагменты почти достигли своей цели, сияние исчезло, и законы физики вновь заработали. Дома были стёрты в порошок в два приёма.
Дождавшись, пока стихнет вторая волна шума, Никита решил уточнить информацию:
– Валера, ты тоже это видишь?
– Нет слов, – сдавленно произнёс Валерий. – Я так понимаю, мы остались без Невска. И что теперь делать?..
– Надо срочно вернуться в поселение и рассказать Иферию и вообще всем, может, что придумаем.
– Да, идти всё равно теперь больше некуда. Ещё бандиты эти… Блин! Они же сейчас на шум сбегутся. Бегом в лес, да подальше от деревни, – скомандовал старший.
Кинув прощальный взгляд на символ эпохи и прошептав себе под нос «лишь бы до нас не докатилось», Валерий побежал вслед за Никитой под тень ближайших деревьев.
Всего через несколько минут на холме стояли трое бандитов. Пока двое завороженно смотрели на победоносное шествие летающего диска над городом и щурились от грохота, издаваемого нежданным соседом, третий смотрел на примятую двумя незнакомцами траву и думал о своём.
Город умирал в последний раз.
Глава первая. Изгнание
Политики и учёные десятилетиями предрекали конец света. Причины называли самые разные: от ядерной войны до потери всех запасов пресной воды на планете. Художники, писатели и сценаристы слушали их и рисовали целые вселенные, наполненные ужасами жизни после глобальной катастрофы.
Вне зависимости от того, что именно хотели показать авторы, везде прослеживался общий мотив – человечество должно было забыть все достижения своей цивилизации и молниеносно перейти к животному образу жизни. С годами такой облик будущего укоренился в умах людей и стал восприниматься, как само собой разумеющееся.
В действительности же человечество не ушло всем составом жить в пещеры, а мир не превратился в безжизненную пустыню, кишевшую мутантами. Леса, поля и реки, животные и растения – всё осталось на своих местах. Изменилось лишь количество людей и их приоритеты. В общих чертах, люди откатились в развитии на три-четыре столетия, построив деревни в богатых ресурсами местах и вернувшись к сельскому хозяйству. Как оказалось, большего для успешного и, в целом, спокойного существования не требовалось. Люди остались наиболее развитым видом жизни на Земле, человеческий мозг всё ещё был на что-то способен, а потому все смотрели в будущее с самыми лучшими ожиданиями. Вот-вот деревни должны были объединиться в плотную сеть, чтобы вместе воссоздать павшую цивилизацию, а там недалеко оставалось и до заводов, и до новых городов.
По крайней мере, так обстояли дела в этом регионе. У свидетелей произошедшего не вызывало сомнения то, что беда коснулась каждого уголка планеты – начало апокалипсиса здесь наблюдали по телевизору, не веря в то, что столь заметной и опасной заразе дадут перекинуться с одного континента на другой. И даже когда в живых осталось менее процента местных жителей, привычка стремиться к лучшей жизни не дала уцелевшим превратиться в животных и забыть, каким трудом их предкам далось возведение того великолепия, которое они теперь рисковали потерять.