Алексей Абрамов – Лепесток (страница 3)

Он въехал в деревню. Миновал школу Churchville. На ее территории несколько лет назад стояла церковь и еще одно здание, но они сгорели. Пепелища потихоньку растаскивали, расчищали, но они были достаточно отчетливо видны даже в сумерках. Построят ли в деревне новую церковь никто не знал.

Поли старался думать о приятном, но уколы беспокойства ощущались все чаще. Он, молодой, но опытный чувствовал, что это чувство возникло неспроста. Где – то возникла брешь. Где – то имеется недочет. Где – то есть вопрос, который ждет решения, а он даже не знает, о чем идет речь!

Поли закрыл глухие ворота из хорошего дерева и прошел в дом. Быстро скинул одежду и облачился в домашнее. В мягкий и легкий от истертости ватный халат – он любил тепло – и растоптанные тапочки. Он как американец, человек деловой, хваткий и цепкий до успеха должен был презирать подобные вещи, но он их любил, а почему не знал и списывал на окружение, педантичных соседей, которые привили чувство уюта.

Разогрел на сковороде мелкий, чищенный картофель с мясом. Отщипнул зелени. Вопросительно посмотрел на крупные белые яйца, но не решился. Аппетита не было. Поел, погасил лампу на кухне и отправился в гостиную. Там, не зажигая света опустился в кресло и попытался сосредоточиться. Под стук часов это удавалось не очень, но он превозмог себя. Он еще раз очень скрупулезно вспомнил поездку в большой дом, диалог с доном и поручение, которое выполнил – переговорил с Тони.

– Кажется все? – спросил он тишину.

Тишина промолчала, а стук часов счесть за ответ было нельзя. Нисколько не успокоившись отправился в кровать. Там долго ворочался и наконец-то дождался, когда сон основательно взялся за его голову и глаза. Навалился и стал топить голову в подушке, мягкой рукой смыкая веки. Голова еще варила, но все меньше и меньше. Последний всплеск сознания вытащил из памяти картинку: дон отнимает руку от нагрудного кармана пиджака. Из толстых пальцев в него аккуратно ныряет огрызок карандаша с безупречно заточенным грифелем.

Поли подскочил. Рухнул в кровать, вскочил, ударился пятками о пол и понесся к шкафу. Карман плаща! Он его чуть не порвал, доставая сложенную газету. Немного успокоился. Светает. Развернул и разложил на журнальном столике.

– Хреновы актеры, – вспомнил он слова хозяина.

Поли просмотрел все страницы, подозревая, что особо внимательным надо быть на последней. Вот и она! Провел по ней, разглаживая складки. Слабый свет солнца, встающего где – то там за горизонтом проник сквозь окно и упал на самую крупную фотографию в верхнем правом углу. Заголовок кричал, что скоро начинаются съемки фильма. На снимке съемочная группа. Луч задрожал на лице главного героя картины, известного актера, которым Поли, как и многие поклонники кино восхищался.

На чистом лбу актера стоял знак – маленькая грифельная галочка.

Поли откинулся на спинку кресла. И вновь бросил взгляд на газету. Рабочее название фильма «Shot in the hills».

– Похоже, еще один вестерн, – подумал он.

И не ошибся. В статье об этом говорилось, но он прочитал её по диагонали, выхватил название и немного информации об актере.

Он был отличным наездником, имел высокий лоб, густую шевелюру без полосок седины и широкую белую улыбку, отслужил в армии, где научился метко стрелять и это пригодилось на съемочной площадке. Звали актера Jim Hopper.

– Броское и звонкое имя, – подумал Поли. – Такое и должно быть у человека его ремесла.

Съемки должны были пройти в павильоне и на натуре, на границе с соседним штатом Wisconsin, где холмы прерий state of Illinois заметно подрастали и походили на невысокие горы. В числе прочего в тексте содержалось завуалированная просьба о помощи – предложение к спонсорам и рекламодателям. За толику долларов можно было стать своим на съемочной площадке. Поли зацепился!

Поняв, что его так беспокоило последние дни – успокоился. Наконец-то нашел, улыбался он Солнцу, которое показало краешек и вновь пропало за деревьями и крышами соседних домов. Поли ждал, когда по полу побегут дорожки света, но гостиная не желала отпускать тьму, пыталась сохранить ее в углах и спрятать под мебелью. Там чернело. И не было ни пылинки. Поли был очень чистоплотен.

Солнце лениво поднялось над крышами и продралось лучами рентгеновского аппарата сквозь густые кроны деревьев. Чернота под мебелью начала съеживаться, а кожа на голове Поли сокращаться и приятно зудеть от нового дела. Оно гарантировало быть интересным. Убить кумира миллионов! Такое выпадает нечасто!

Поли глянул на часы – они, как и прежде, мерно отправляли время в прошлое и начал отсчитывать секунды. Казалось, что округа вот-вот должна проснуться, стряхнуть сон и наполниться звуками сельского утра: песней петуха, мычанием, блеянием или ещё чем – то: Поли был очень слаб в фермерских делах. И мог отличить разве, что сою от кукурузы.

Вместо всего этого раздался гортанный звук. Поли вздрогнул. Звук усиливался. Перемежался надрывами. Упал на землю. Проехал и смолк. На взлетно-посадочную полосу Midway Airport, что находится через широкое поле сел маломощный, громкий, но не пригодный к перевозке людей и грузов почтовый самолет. Он прилетал несколько раз в неделю, первым. Хотелось бы думать, что в нем есть письмо и для него, но Поли так не думал.

Он отправился ванную комнату. Тщательно помыл руки, уделяя особое внимание пространству между пальцами, потом медленно протер мокрыми пятернями лицо. Оно посвежело. Взял стеклянную банку Colgate с зубной пастой и также тщательно почистил зубы. От десен. Улыбнулся. Хорошее настроение и не думало обрываться.

Он понял, что хочет именно сейчас.

Дело №1

Глава II

Дело №1

Он хочет туда к аэродрому.

– Странное слово, не так давно появившееся в словаре, – отметил Поли.

Он хочет туда, где рев и таинственные ангары, в которых спят металлические птицы. Он знает, там хорошо планировать. Солнце объяло округу, но не пробудило. Солнечные лучи терлись о закрытие ставни, ограды и крепкие ворота. Поли вышел на задний двор и неслышно прикрыл основную дверь, а за ней летнюю. Конечно, он мог по-озорному хлопнуть, и никто бы не услышал, но предпочел этого не делать. Соскочил с трех ступенек.

По правую руки, основательно, въевшись в землю, стоят кусты смородины. Их протыкают прутья малины. Кустарники Поли не любил. Ему всегда казалось, что за ними может таиться опасность, но работать в саду не любил еще больше, и смородина с малиной росли неконтролируемо. В саду не было ни одной грядки. Потому что Поли очень не любил возиться с землей. Она поросла мелкой травой и мхом, связав, единый ковер. Он Поли устраивал. Пару раз было, что муравьи хотели разрушить всю эту идиллию и насадить шишки муравейников, которые начали расти на ровной поверхности, но Поли это пресек. Потребовалась канистра бензина.

Поли продвигался по саду. Дальше была яблоня. Вновь кусты. Слива и кажется груша. В последней Поли не был уверен. Маленькие жесткие листья и непонятные, твердые плоды, похожие на грушу вызревали на дереве, но есть их было совершенно невозможно. Поли преодолел два акра и наметил места, где можно было высадить еще несколько деревьев. Порадовался, что участок сух и по-утреннему свеж. В дальнем углу спряталась узкая калитка. Толстая, обитая железом, покрашенная в цвет забора, почти не видна. Открывается только изнутри.

Поли достал из кармана огромный, грубый ключ с несколькими зубьями. Еще раз подивился его корявости. Открыл дверцу и ступил на кукурузное поле. Фермеры эксплуатировали каждый клочок земли и засаживали всё, что было доступно. Перед носом маячил еще не зрелый, но вполне увесистый початок с намечающейся шевелюрой.

– Надо бы переговорить с Лукой, – мелькнула мысль.

Сосед изворачивался, как мог. Обремененный семейством он, действительно, суетился, но на этот раз перегнул палку. Поли раздвинул стволы и понял, что разговаривать с Лукой он не будет. Не та причина, чтобы сходиться с соседом, которого он знал только по имени, знал род занятий и этого было с лихвой.

Высокая кукуруза закрыла небо. Поли выбрал междурядье попросторнее и двинулся наудачу, примерно, представляя, где находится аэродром. Стволы покачивались за ним и замирали.

Аэропорт огорожен жидкой сетчатой оградой. За ней размеченная белыми полосами взлётно-посадочная полоса из бетона, и еще одна. Чей-то business рос и креп. Дальше, разглядел Поли, намечалось строительство еще одной. Вдоль полос уходят тонкие столбы фонарей. Теперь Поли понял почему самолеты садятся и ночью. Вдалеке, но видны очень хорошо, несколько металлических ангаров. Перед ними самолеты.

На самом большом здании метровыми белыми буквами влево и вправо – «USA AIR MAIL».

Он вышел почти к самому углу, которым оканчивались территория аэропорта. Среди высокой кукурузы он казался спрятанным. В голове вертелись мысли – Поли думала о деле – и не хотели складываться в единое целое. Поли медленно побрел вдоль ограды к ангарам. Шел и считал прорехи в сетке. Аэропорт был построен недавно, но металл уже успел покрыться светлой ржавчиной. Она пачкала руки, если прикоснуться. Лука и здесь урвал каждый дюйм. Поли шел прямо, но местами ему приходилось переходить на движение боком. Брало зло, но кукурузу он не ломал: Поли всегда уважал чужое дело, каким бы оно не было и требовал уважения к своей профессии.