Александра Ветрова – Кольцо для одной, поцелуй для другой (страница 9)

Он не слышит.

Но услышит.

Через несколько дней.

Глава 7. Лондонский синдром

Пятнадцатый день.

Я не сплю уже третьи сутки. Нет, не бессонница. Расчёт. В голове — таблицы, даты, иски, юрисдикции. Артур спит рядом, а я листаю сайты британских адвокатов на телефоне — яркость на минимум, дыхание в подушку, чтобы не услышал.

Лондон — не просто город. Лондон — это ловушка.

Вера Николаевна прислала мне голосовое в четыре утра. Ей тоже не спится.

«Лена, если вы переедете до подачи иска, процедура усложнится в разы. Британский суд может признать ваш брак подпадающим под их юрисдикцию, если вы проведёте там больше шести месяцев. А там законы о разделе имущества жёстче. Он может вывезти деньги туда, куда мы не достанем. Вам нужно подать заявление до отъезда. Любой ценой».

Любой ценой.

Звучит как приговор. Или как разрешение.

Встаю в шесть. Артур спит. Баки спит. Мир спит, а я готовлю завтрак. Яичница, бекон, свежевыжатый апельсиновый сок. На подносе — салфетка, цветок из вазы, записка: «Хорошего дня, любимый».

Играю настолько хорошо, что начинаю бояться себя. Актриса года. Номинация — «Лучшая жена-терминатор».

Он выходит на кухню в восемь. Пахнет сном и моим гелем для душа. Целует меня в макушку, садится за стол. Ест. Хвалит. Обещает Лондон.

— Ты представляешь, Лен, — его глаза блестят, как у ребёнка перед ёлкой. — Новый рынок, новые инвестиции. Там такие возможности...

— А я? — спрашиваю, подыгрывая. — Чем я буду заниматься?

— Ты — моя жена. Общаться с партнёршами, ходить на обеды, быть красивой. То же самое, что и здесь.

То же самое, что и здесь. Витрина. Экспонат. База.

— Звучит прекрасно, — улыбаюсь. — Когда летим?

— Через три недели. Я уже забронировал билеты.

Он не спросил. Конечно. Артур не спрашивает. Артур сообщает. Билеты, города, жизнь — всё под его контролем.

Кроме моего выхода из игры.

После его ухода я звоню Алисе. Голос подруги — сонный, с хрипотцой. У неё маленький ребёнок, она почти не спит по ночам. Но когда я говорю «Лондон», она просыпается мгновенно.

— Он охренел, — выдыхает. — Это же классика. Увезти тебя из твоей зоны влияния, изолировать, сделать зависимой.

— Я знаю.

— Лена, ты не можешь ехать.

— Я не поеду. Но он не должен знать об этом до последнего.

— Что ты задумала?

Смотрю в окно. Внизу — город. Серый, весенний, чужой. Скоро он станет чужим окончательно. Как только я подам на развод.

— Я затяну его в суд до отъезда. Подам заявление в понедельник. У него будет меньше недели, чтобы отреагировать. Он не успеет вывезти деньги.

— А если успеет?

— Тогда у меня есть флешка с видео. И квартира, купленная секретарше. И семь любовниц. И аудиозапись, где он называет меня базой. Этого достаточно, чтобы суд встал на мою сторону даже в Лондоне.

— Ты — монстр, — с восхищением говорит Алиса.

— Я — женщина, у которой сломали сердце. Это страшнее любого монстра.

Мы договариваемся встретиться завтра. Она принесёт документы, которые я просила — старые фотографии с корпоративов, переписки, где Артур флиртует с её подругами. Каждая мелочь — это кирпич в стене его поражения.

Вечером — сюрприз.

Артур приводит домой гостей без предупреждения. Белов с Катей и ещё одна пара — мужчина лет сорока, женщина лет двадцати пяти. Его слова: «Это Макс, новый инвестор. И его спутница... Лена, как её?»

Девушка улыбается, сверкая идеальными зубами. «Алиса». Такое же имя, как у моей подруги. Это единственное, что в ней родное. Всё остальное — силикон, филлеры, дорогая одежда.

— Очень приятно, — говорю, протягивая руку. Она смотрит на моё кольцо. На моё платье. На мою кухню, где пахнет ужином, который я не готовила для неё.

— У вас шикарный дом, — мурлычет она. Голос — как патока. Слишком сладко.

— Спасибо.

Я иду на кухню, доделывать ужин. Артур заходит следом. Хватает меня за локоть.

— Лен, будь поласковее с ней. Макс — ключевой инвестор. Если мы его затащим, Лондон будет нашим.

— Я всегда ласковая, — выдёргиваю руку. — Ты же знаешь.

Он знает. Он знает, что за последние две недели я не сказала ни одного грубого слова. Ни одного упрёка. Ни одного вопроса про ночные звонки. Идеальная.

Ужин — как под копирку. Смех, тосты, обсуждение Лондона. Катя сегодня в зелёном. Она почти не ест, только ковыряет вилкой рыбу. Белов наливает себе вино за вином. Макс смотрит на свою спутницу так, будто она — его собственность. Алиса-младшая кокетничает с Артуром.

И Артур отвечает.

Это я вижу чётко. То, как его взгляд задерживается на её декольте. Как он смеётся над её шутками. Как поправляет галстук, когда она смотрит.

Я сижу напротив и считаю. Четыре раза он посмотрел на меня. За два часа. Четыре взгляда — «контроль», «удовлетворение», «скоро уйдут», «я тебя потом трахну».

Семьдесят три взгляда — на неё.

Когда гости уходят, Артур выдыхает. Сразу становится уставшим, снимает пиджак, расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки.

— Макс подписывает контракт. Лондон наш.

— Поздравляю, — целую его в щеку. Коротко. Как родственника.

— Ты сегодня странная, — замечает он. — Обычно ты более... живая на таких встречах.

— Устала, — это правда. Я устала лгать. Устала улыбаться. Устала видеть, как мой муж флиртует с девушкой, которая годится ему в дочери.

— Иди отдохни, — он гладит меня по спине. Ладонь скользит ниже, поясницы. Жест — собственнический, уверенный. — Я приду через час.

Через час он не приходит. Я лежу в кровати одна. Слышу приглушённые голоса из кабинета. Разговаривает по телефону. С кем? С Максом? С Ангелиной? С Алисой-младшей?

Не важно.

Завтра понедельник. Завтра я подам заявление.

Встаю. Иду в кабинет. Стучу.

— Да, — раздражённо.

Захожу. Он сидит за столом, телефон в руке. На экране — сообщение. Я не вижу текст, но вижу смайлик — сердечко.

— Я ложусь спать. Ты долго?

— Закончу, приду.

— Хорошо.