Александра Ветрова – Кольцо для одной, поцелуй для другой (страница 6)

Я собираю осколки своего брака. Острые, режущие пальцы. Но каждый осколок — это улика.

И через четыре недели я сложу из них не зеркало. Оружие.

Артур заказывает вино. Дорогое, выдержка тридцать лет. Я делаю глоток и чувствую вкус своей свободы.

Она горькая.

Но это лучше, чем сладкая ложь.

Глава 5. Шпионские игры в спальне

Ужин тянется четыре часа.

Четыре часа улыбок, комплиментов чужим жёнам, обсуждения инвестиций в новые кофейни и того, как «нестабилен рынок в этом году». Артур говорит красиво, складно, с цифрами и датами. Если бы я не знала, что он изменяет мне с половиной города, я бы снова влюбилась. Прямо здесь, за этим столом. В его уверенный голос. В жёсткие пальцы, которые постукивают по бокалу. В то, как он смотрит на меня, когда Белов шутит про «семейное счастье».

Взгляд Артура — тёплый, собственнический. В нем — обещание. Не любви. Владения.

Катя Белова сегодня в синем. На шее — колье с сапфирами. Она на два года младше меня, но выглядит на сорок. Или так кажется, потому что она разучилась улыбаться искренне. Её муж сидит рядом, положив руку на спинку её стула. Не на плечо. Не на талию. Просто на спинку — для вида.

— Лена, вы давно женаты? — спрашивает она в какой-то момент. Голос тихий, как у мышки, которую травят в подвале.

— Шесть лет, — отвечаю и автоматически поправляю кольцо. Оно греет палец. В прямом смысле — тепло платины от лампы. Или жар моей злости.

— Счастливы?

Прямой вопрос. Слишком прямой для такого ужина. Белов давится вином. Артур сжимает челюсть. А я смотрю на Катю и понимаю: она знает. Она всё знает про Артура. Или про своего мужа. Или про всех сразу.

— Счастливее, чем кажется, — улыбаюсь. — А вы?

Она отводит взгляд. Крошит хлеб. Ее пальцы дрожат, когда она берет масло.

— Мы привыкли, — шепчет, но я слышу.

Привыкли. Не «любим». Не «рады». Привыкли.

Господи, какие же мы все несчастные в своих идеальных платьях и бриллиантах. Сидим за столом, улыбаемся, пьём дорогое вино и привыкаем. Я — привыкать, что муж меня не хочет. Катя — что муж хочет не её. И все улыбаются, потому что исповедь — это не для вечеринок с партнёрами.

— Пойду освежусь, — поднимаюсь. Беру клатч. Артур провожает меня взглядом, и в этом взгляде — краткое «не долго».

Туалетная комната. Мрамор, свечи, запах цитрусов. Смотрю на себя в зеркало. Красное платье, красная помада, тёмные глаза. Я красивая. Я знаю. Но красота — это не щит от измен. Красота — это просто причина, по которой он выбрал меня витриной. Самой блестящей.

Открываю клатч. Достаю телефон.

Сообщение от Алисы: «Ты с ним?»

Пишу: «На ужине с партнерами. Он говорит про инвестиции. Я играю в счастливую жену».

Ответ через секунду: «Помни, для чего ты это делаешь». И следом: «Видео с той ночи я удалила. Не хочу, чтобы кто-то нашёл. Но копия у меня в защищённой папке. Придёт час — скину адвокату».

Алиса – единственная, кто знает всё. С кем я плакала после ссор с матерью. Кто держал меня за руку, когда умер отец. Кто сказал «выходи за него» шесть лет назад и кто сейчас помогает из него выходить.

Она не извиняется за тот совет. Потому что тогда Артур был другим. Или я не хотела видеть, каким он стал.

Звонок в дверь туалета. Я вздрагиваю.

— Занято, — говорю приторно-вежливо.

— Открой, Лена, — голос Артура. Тихий, требовательный.

Открываю.

Он входит. Запирает дверь. И в этой маленькой мраморной комнате, пахнущей розами и сексом предыдущих посетительниц, он прижимает меня к раковине. Его бедра — вжаты в мои. Руки — на моей талии, жёстко, почти больно.

— Что ты там делаешь так долго?

— Поправляла макияж.

— Врёшь, — его дыхание на моей шее. Губы на том самом месте — под ухом. По коже — не мурашки, нет. По коже — колючая проволока. Сопротивление, которое я должна скрыть. — Я видел, как ты смотрела на Катю. Что она тебе сказала?

— Ничего. Спросила, счастлива ли я.

— И что ты ответила?

— Что да.

— Хорошо, — его язык проводит по моей шее. Медленно. Влажно. Я не хочу этого. Но тело — я уже говорила — предатель. Соски твердеют под тканью платья. Дыхание учащается от унижения. — Потому что ты счастлива, Лена. Поняла?

— Поняла, — шепчу.

Он отстраняется. Смотрит в глаза. Зрачки расширены. Возбуждён. Мной? Или игрой власти? Или просто тем, что может в любой момент отодрать меня в туалете дорогого ресторана, пока наши партнёры ждут за столом?

— Ты сегодня не дала мне вечером, — напоминает. Пальцем проводит по моей ключице. — Ссылаясь на голову.

— У меня правда болело.

— А сейчас болит?

Сейчас болит по-другому. Не голова. Гордость. Достоинство. Остатки любви, которые он вытаптывает своими пальцами, гладящими моё бедро через разрез.

— Сейчас нет, — говорю. Потому что если скажу «да», он не поверит. И потребует доказательств.

— Тогда сегодня ты моя. Всю ночь. Я хочу тебя так, что готов трахнуть прямо здесь, на этом холодном полу.

Откровенно. Грубо. Так, как он говорит с бабами на корпоративах. Со мной он таким стал недавно. Или всегда был таким, но я списывала на страсть?

Артур тянет меня за руку к выходу. Я иду. Каблуки стучат по мрамору. В голове — пустота. План. Улыбка. Секс.

Секс.

Я не хочу с ним спать. Но если откажусь — заподозрит. А если заподозрит — начнёт прятать деньги. А если начнёт прятать — я проиграю.

Так что сегодня я лягу с ним в постель. И буду играть так, как не играла никогда. Лучше, чем любая его шлюха. И он не поймёт, что это — не страсть. Это — месть.

Мы возвращаемся за стол. Белов что-то говорит про поставки кофе. Катя смотрит на меня. В её глазах — странное выражение. Ревность? Или понимание?

Я улыбаюсь. Беру бокал. Пью.

Через час мы уезжаем. В машине Артур молчит, но его правая рука лежит на моем бедре, пальцы сжимаются и разжимаются. Он думает о предстоящей ночи. Я думаю о том, сколько файлов скопирую, когда он уснёт.

Дома. Лифт. Квартира. Баки встречает, виляет хвостом. Я глажу его, целую в мокрый нос.

— Иди спать, малыш, — шепчу собаке. — У мамы дела.

Артур уже в спальне. Снимает рубашку, бросает на пол. Я закрываю дверь. Включаю бра — приглушённый свет. Начинаю медленно расстёгивать платье.

— Не играй, — командует. — Иди сюда.

Иду. Подхожу вплотную. Он срывает с меня платье. Ткань трещит. Никогда не рвалась раньше. Теперь — да.

— Оно стоило пять тысяч, — зачем-то говорю.

— Заработаю новые, — целует в шею. Грубо. Властно.

Закрываю глаза.

И представляю, что он — не он. А тот мужчина, который будет после. Который появится, когда я заберу всё и уйду. Которому я буду нужна не как база, а как женщина. Живая, настоящая, без этого комка в горле.

Артур валит меня на кровать. Нависает. Раздвигает ноги коленом. Пальцы в трусы — грубо, нетерпеливо.