Александра Ветрова – Кольцо для одной, поцелуй для другой (страница 5)

— Сны дурацкие, — поворачиваюсь к нему, прикрывая ноутбук журналом про дизайн интерьеров. — Кошмары. Решила не мучиться.

Он стоит в дверях кухни. Трусы, футболка, взъерошенные волосы. Со стороны — идеальный муж, который зашёл утром проведать жену. Босиком, сонный, слегка злой.

— Чаю хочешь? — я уже встаю, иду к чайнику. Мои руки не дрожат. Дыхание ровное. Пульс? Пульс я не проверяла. Но чувствую, что в глазах — пустота. Бездна. В которую он может провалиться, если приблизится.

— Нет, — трёт лицо ладонью. Смотрит на меня, щурится. — У тебя темные круги. Ты вообще спишь?

— Справляюсь.

Подхожу к нему. Встаю на носочки, целую в щеку. Коротко, сухо, никак. Он ловит мой подбородок пальцами, разворачивает к себе. Взгляд тяжёлый. Ищущий.

— Ты странная последние дни.

— Месяц такой, — улыбаюсь. Широко. Как кукла. — Работа, дом, ты. Нормально.

Он всматривается. Я не моргаю. Не отвожу взгляд. Смотрю прямо в его тёмные глаза, в которых раньше видела себя — счастливую, глупую, бесконечно влюблённую.

Теперь я вижу только свои зрачки. Два чёрных колодца. Без дна.

— Ладно, — отпускает. Идёт к холодильнику, достаёт сок. Пьёт из горлышка. Жадно. Как пьют после долгого секса.

Интересно, он трахал кого-то сегодня ночью? Я спала. Он вставал в три. Я слышала шаги. Думала, в туалет. Теперь знаю — наверное, писал сообщения. Или звонил. Или просто не мог спать от переизбытка чужой кожи под пальцами.

— Сегодня ужин с моими партнерами, — напоминает. — Не опаздывай. И надень то красное платье.

Красное. Декольте, разрез до бедра. То самое, в котором он просит меня быть на людях — красивой, сексуальной, его. Чтобы все видели: у Артура Вишневецкого идеальная жена.

Которую он трахает реже, чем чужую секретаршу.

— Конечно, милый, — киваю. — Во сколько?

— В семь. Будет Белов с женой. И кто-то ещё из инвесторов. Все серьёзно.

Серьёзно. Для него серьёзно — это мужчины в костюмах и женщины в украшениях. Я знаю этот ритуал. Улыбаться, когда говорит он. Молчать, когда говорят мужья. Смеяться над шутками, которых не понимаешь. И смотреть, как его взгляд скользит по официанткам.

Раньше я думала — он просто рассеянный.

Теперь я знаю — он высматривает следующую.

Артур уходит в душ. Я остаюсь на кухне. Открываю ноутбук. Смотрю на скопированные файлы. Тридцать семь документов за двадцать минут. Неплохо. За месяц я перекопаю его бизнес до основания.

Пишу сообщение Вере Николаевне: «Пришлите список, какие именно документы нужны в первую очередь».

Через минуту ответ: «Договоры аренды за три года. Финансовые отчеты. И все, что связано с его компаниями-партнерами. Имена любовниц — потом. Деньги — сейчас».

Деловая женщина. Мне нравится.

Я закрываю ноутбук. Иду в спальню. Переодеваюсь в спортивный костюм. Артур выходит из душа — полотенце на бёдрах, капли воды на плечах. Его тело я знаю лучше, чем своё. Где родинка, где шрам от аппендицита, где волосы растут не так, как надо.

— Ты куда? — спрашивает, намыливая лицо кремом для бритья.

— В спортзал.

— У тебя абонемент в «World Class», а не в подвальный копеечный тренажерный.

— Знаю. Я туда. У них есть бассейн. Плавание успокаивает нервы.

— Какие нервы? — его голос становится жёстче.

— Общие, — вру на ходу. — Свадьба сестры твоей. Ты же знаешь, я волнуюсь перед семейными сборищами.

Ложь упаковывается в красивую коробку. Он верит. Кивает, возвращается к бритью.

Я выхожу.

В лифте — одна. Лицо в зеркале — никакое. Ни радости, ни горя. Только в уголках губ — складка. Та самая, которая появляется, когда долго сдерживаешь крик.

В спортзале я не плаваю. Сажусь в углу кафе и звоню частному детективу. Номер дала Вера Николаевна.

— Федор, — говорю в трубку. — Мне нужно собрать информацию. О муже.

— Без проблем, — голос низкий, прокуренный. — Что именно?

— Всё. С кем, когда, где. И особенно — сколько он на них тратит. Чеки, счета, переводы. Подарки. Яхты. Квартиры. Даже если он купил любовнице кофе на заправке — я хочу знать.

Пауза. Федор молчит, переваривает.

— Это будет дорого.

— Мой муж стоит восемь миллионов долларов. Я готова заплатить.

— Хорошая девочка, — одобряет. — Скиньте на ватсап фото, данные, где чаще бывает. Через неделю будет первая порция.

Я сбрасываю. Смотрю на телефон. В заметке — план. Уже семь пунктов. Последний: «Не влюбиться в него снова. Это было бы идиотизмом даже для меня».

Кладу телефон в сумку. Выхожу из кафе. На улице — тепло. Пахнет весной и предательством.

Иду по тротуару. Мимо проходят люди. Кто-то улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. Они видят женщину в хорошем спортивном костюме, с дорогой сумкой и кольцом на левой руке.

Они не видят, что внутри — детонатор. И таймер уже включен.

29 дней.

Вечер. Красное платье. Красная помада. Красные туфли на шпильках, которые убивают пальцы, но делают ноги бесконечными.

Артур смотрит на меня, когда я спускаюсь по лестнице из спальни. Взгляд скользит от щиколоток до декольте. Задерживается на талии, где платье обтягивает каждый изгиб.

— Хорошо, — выдыхает. — Глаз не оторвать.

— Это моя работа, — отвечаю, и в голосе нет иронии. Потому что это правда. Моя работа — выглядеть так, чтобы он гордился. Чтобы партнёры завидовали. Чтобы инвесторы думали: «У этого мужика всё схвачено».

В машине молчим. Артур за рулем — всегда за рулем. Он не выносит, когда кто-то ведёт, даже такси. Контроль. Всё, всегда.

Я смотрю в окно. Огни города. Люди спешат домой — к ужину, к детям, к тем, кого любят. Я еду на ужин с мужем-изменщиком и буду улыбаться его партнёрам.

— Ты сегодня какая-то далёкая, — замечает он, не поворачивая головы.

— Думаю о нашем будущем.

Правда. Я думаю о нем. О том, что через месяц он лишится всего. Квартир, машин, бизнеса. И меня. И собаки, которая сейчас спит в прихожей и не знает, что скоро папа исчезнет из её жизни.

— О каком будущем? — голос Артура становится тише.

— О нашем. О нас.

Он молчит. И в этом молчании я слышу больше, чем в любых его словах за последние годы. Он не знает, что сказать. Потому что в его будущем меня нет. Есть только удобная база, которая готовит лосося по средам и не задаёт вопросов.

Ресторан. Швейцар, красная дорожка, вспышки камер — нет, не папарацци, просто гости снимают друг друга. Мы входим. Артур ведёт меня за талию — крепко, собственнически. Пальцы впиваются в ткань платья.

— Улыбайся, — шепчет. — Ты моя витрина.

Витрина. Не женщина. Экспонат.

Улыбаюсь. Широко, искренне. Глаза блестят — от злости, а не от счастья. Но никто не видит разницы.

За столиком — Белов с женой Катей. Она тоже улыбается. И я знаю, что Белов изменяет ей с ассистенткой. Все знают. Кроме Кати? Или Катя тоже знает, но молчит, потому что боится?

Нет. Я больше не боюсь.