Александра Ветрова – Кольцо для одной, поцелуй для другой (страница 3)

Нажимаю на аудио.

Сначала шум зала. Потом голос — женский, пьяный, счастливый. Та самая брюнетка? Или блондинка? Я ещё не научилась различать их по голосам.

— Артур, скажи, ты ее любишь? Твою жену?

Пауза. Слышно, как он смеётся. Низко, расслабленно. В этом смехе нет ни грамма вины.

— Кого? Ленку? — его голос звучит так, будто речь о пылесосе. Функциональная вещь. — Ленка — это база. А вы — десерт. Кто отказывается от десерта?

Женский хохот. Звон бокалов. Чей-то шёпот: «Какая же она база, если она даже не знает?».

Новый смех Артура. Громче. Свободнее.

— В том и прелесть. Умный мужик держит базу в неведении. Тогда десерт — всегда праздник.

Запись обрывается.

Я сжимаю телефон так, что хрустит чехол. Не пальцы — внутренности. Там, где вчера была тупая боль, сегодня — раскалённая арматура. Жёсткая, горячая, готовая проткнуть собственное сердце.

База.

Он назвал меня базой.

Шесть лет. Две ипотеки. Собака. Сыры по средам. Секс по понедельникам. Улыбки для его партнёров. Рождественские ужины для его матери, которая ненавидит меня с первого дня.

И все это — база.

Я беру телефон. Открываю приложение заметок. Пишу заголовок: «План уничтожения мужа».

Подзаголовок: «Месяц. 30 дней. Или 29?»

И первый пункт:

Узнать имена всех, кого он трахал за моей спиной. Не из ревности. Из расчёта. Каждая — потенциальный свидетель.

Второй пункт пишу дрожащей рукой:

Перестать целовать его в губы. Но так, чтобы он не заметил разницы.

Смотрю на кольцо. Оно все ещё лежит на столе. Три бриллианта — три года счастья? Или три года лжи?

Надеваю обратно. На левую руку, как кандалы.

До звонка Артура осталось три часа. Он позвонит в двенадцать, скажет, что «засиделся на переговорах», спросит, что я делаю.

Я скажу: «Скучаю, милый».

И это будет правда.

Но только если скучать по тому мужчине, за которого вышла замуж. Не по тому, который вернётся домой с чужим вкусом на губах.

Встаю. Иду в ванную. Смотрю в зеркало. Сегодня у меня другое выражение лица. Не тупая боль. Не усталость.

Расчет.

Артур, ты хотел, чтобы твоя жена была удобной? Хорошо.

Сейчас я буду удобной.

Настолько удобной, что ты сам застегнёшь себе наручники.

Глава 3. Ужин, который мы заслужили

Он появляется в десять вечера.

Я слышу, как ключ поворачивается в замке. Секунда — и входная дверь открывается. Баки с радостным визгом несётся к Артуру. Я тоже должна бежать. Так принято. В идеальном браке жена встречает мужа у порога, улыбается, целует в щеку, забирает портфель.

Но сегодня я занята.

Стою у плиты. Жарю лосося. Тот самый рецепт, который он обожает. Лимон, розмарин, белое вино. Артур говорил, что от этого блюда у него «текут слюнки». Интересно, у скольких женщин текли слюнки, когда он рассказывал им про мою стряпню.

— Лен? — его голос из прихожей. Настороженный. Хорошо. Пусть чувствует себя неуютно. Хотя бы подсознательно. — Ты чего не встречаешь?

— Отхожу от сковороды, — отвечаю максимально мягко. — Рыба просит внимания.

Захожу в гостиную. Он стоит возле вешалки. Пиджак на плече, рукава рубашки закатаны. Загар с Мальдив уже сошёл, но осталась какая-то южная смуглость. Тёмные волосы, тёмные глаза, линия челюсти, которую я рисовала пальцем сотню раз.

Красивый. Господи, до чего же красивый гад.

— Привет, — подхожу. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Ниже — живот. Чувствую, как подкатывает тошнота. Знание — тяжёлая штука. Оно делает шаги медленнее, дыхание глубже, а любовь — отвратительной.

Он тянется ко мне. Пальцы — на талию. Притягивает ближе. Его дыхание пахнет мятой и чем-то сладким. Слишком сладким. Не вино. Не кофе.

Жевательная резинка. Он жует резинку после секса. Я знаю. Потому что когда мы были молоды, он всегда доставал из кармана «Орбит» после того, как мы занимались любовью в машине на заднем сиденье.

Сейчас он жуёт «Орбит» после того, как трахал кого-то другого.

— Выглядишь отлично, — говорит, глядя в глаза. Его взгляд скользит по моему лицу, ищет подвох. Я вижу. Я знаю каждую микро-мимику. Левое веко чуть дёргается, когда он волнуется. Вот прямо сейчас — дёрнулось.

— А ты усталый, — отвечаю и провожу ладонью по его щеке. Так нежно, что самой тошно. — Иди в душ. Ужин через пятнадцать минут.

Он молчит, вглядывается. Потом улыбается. Кривой, самоуверенной улыбкой. Та, которая раньше сводила меня с ума. Теперь хочется сбить её тыльной стороной ладони.

— Соскучилась? — спрашивает и наклоняется для поцелуя.

У меня полсекунды на решение. Если отведу голову — заметит. Если поцелую — до конца жизни будет помнить, что я его поцеловала второй после того, как...

Целую.

Сухо. В самый уголок губ. Так, как целуют родственников. Так, как я целую свекровь, которую ненавижу.

Но Артур, кажется, не замечает разницы. Или замечает, но списывает на усталость. Кивает, разворачивается и уходит в спальню. Через минуту слышу шум воды. Душ. Он моет с себя чужую бабу.

А я иду на кухню. Переворачиваю лосося. Руки трясутся. Не от нервов. От бешенства.

База. Я — база.

Смотрю на телефон. Заметка все ещё открыта. Пункт третий: «Не вступать в конфликты. Улыбаться. Готовить его любимые блюда».

Пункт четвёртый: «Завести дневник всего, что вижу и слышу. Всё пойдёт в дело».

Артур выходит через двадцать минут. Мокрые волосы, запах моего геля для душа. Халат — мой подарок на прошлый Новый год. Тёмно-синий, шелковый. На спине вышиты инициалы. A.V. Его гребаный эгоизм, вышитый золотом.

Садится за стол. Я ставлю тарелку. Лосось, рис с овощами, соус. Вино в бокалах — красное, сухое. Артур берет бокал и делает глоток. Изучает меня через стекло.

— Ты какая-то... тихая сегодня.

— Сосредоточенная, — поправляю. Сажусь напротив. Отрезаю кусочек рыбы. Жую. Она не лезет в горло. Комок где-то у грудины. — Думала о нашем отпуске.

— О каком? — он смотрит в тарелку. Интересно, он вообще видит, что я приготовила? Или для него это просто еда, которую подаёт обслуживающий персонал.

— О летнем. Ты говорил про Италию. Помнишь?

Вру. Он не говорил. Он вообще не говорит про отпуск. Летом у него «слишком много проектов». Летом я езжу одна. В прошлом году — в Португалию. Одна. С Баки. В позапрошлом — в Грецию. Тоже одна. Он прилетал на три дня и первые два проработал по ноутбуку.

— Да, Италия, — кивает, словно вспоминает то, чего не было. — Подумаем.

Подумаем. Классика. «Подумаем» в переводе с Артурова означает «отмажемся потом».