Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 7)
И увидела рядом Артеля.
Молодой господин смотрел на неё растерянно — не ожидал, что девушка окажется так близко. Его рука потянулась к ней, но не для удара, скорее чтобы заслонить.
— Уходи, — сказал он вдруг. — Пока он… пока Ласет не…
— Не тронь её! — взревел Бонифаций.
Лев рванулся из последних сил. Когти вонзились в змеиную плоть. Ласет взвыл, ослабил хватку — и лев вырвался, откатился в сторону, тяжело дыша, с кровью на боках.
Но он ещё мог стоять.
Удар
— Ласет, хватит! — крикнул Артель.
— Нет! — заорал змей. — Мы возьмём его силу! Сейчас! Или никогда!
Он бросился на Бонифация снова, но лев уже ждал. Уклонился. Прыгнул. Его лапа со страшной силой обрушилась на голову змея — и Ласет отлетел в сторону, ломая маленькие деревца, и замер, оглушённый.
— Не… не надо… — прошептал Артель.
Он побежал к своему змею. Упал на колени, прикрывая его своим телом, раскинув руки.
— Не трогай его, Бонифаций, — в голосе молодого господина слышалась мольба. — Он просто хотел… он пытался защитить меня… Забери мою силу, забери что хочешь, но не убивай его.
Ласет поднял голову, мутными глазами посмотрел на хозяина.
— Господин… глупый… убегайте…
— Нет, — сказал Артель. — Вместе или никак.
Бонифаций стоял над ними, чёрный, страшный, окровавленный. Его грудь тяжело вздымалась. Янтарные глаза смотрели на поверженного врага и на его хозяина, который закрыл змея собой.
Он мог их добить. Должен был.
Но не стал.
— Убирайтесь, — рыкнул лев. — Убирайтесь оба. Пока я не передумал.
Артель подхватил Ласета. Змей начал уменьшаться, сворачиваться, превращаться в обычную — маленькую, жалкую — змею, которую хозяин спрятал за пазуху.
— Спасибо, — прошептал Артель, не поднимая глаз.
И исчез в тумане.
К порталу
— Стеша, — Бонифаций подошёл к ней, пошатываясь. — Жива?
— Жива, — она коснулась его морды. — А ты?
— Бывало и хуже, — лев попытался усмехнуться, но вышло жалко. — Садись. Времени мало. Рассвет скоро.
Стеша забралась на него — осторожно, стараясь не задеть глубокие царапины на боках. Лев вздохнул и побежал.
Не так быстро, как раньше. Не так грациозно. Но упрямо — раз за разом переставляя лапы, удаляясь от места битвы.
Туман расступался перед ними, будто узнавая.
— Боня, — спросила она тихо. — Ты мог их убить. Почему не убил?
Лев молчал долго.
— Потому что я устал убивать, — сказал он наконец. — И потому что он закрыл собой змея. Как друг. А друзей я не убиваю. Даже чужих.
Стеша замолчала.
Впереди, среди деревьев, показался просвет — знакомый силуэт старого парка, лавочка, разрушенная колоннада.
И фонтан.
Фонтан
Он был старым, заброшенным — с потрескавшимся камнем, без воды, на дне — сухие листья и птичьи перья.
— Тот самый? — спросила Стеша, спрыгивая со льва.
— Тот самый, — Бонифаций тяжело опустился на землю.
Небо на горизонте начинало светлеть. Не розовым, как дома, а бледно-сиреневым, почти прозрачным. Звёзды гасли одна за другой.
— Когда солнце коснётся той сосны, — лев кивнул на пушистое дерево, которое они видели в первую встречу, — прыгай. Фонтан откроется. Успеешь — вернёшься домой. Не успеешь — останешься здесь навсегда.
— А ты?
— Я остаюсь, — лев посмотрел на неё, и в его глазах был тот же свет, что и в домике, когда она обнимала его. — Мой мир здесь. Но я запомню тебя, Стеша.
Она подошла и обняла его — огромную чёрную морду, прижалась к ней щекой.
— И я тебя запомню, Боня.
Солнце коснулось вершины сосны.
Первая капля золота упала на край фонтана.
— Живи, — сказал лев. — И будь такой же бойкой.
Стеша разжала объятия, разбежалась…
И прыгнула.
Очнуться в реальности
Стеша очнулась на лавочке.
Жёсткие деревянные планки впивались в спину, где-то над головой чирикал наглый воробей, а воздух пах не озоном и древними травами, а городской пылью, бензином и утренней прохладой.
Рассвет уже наступил — самый обычный, земной, розово-золотой.
Рядом, аккуратно сложенные, стояли её тапки с загнутыми носами и красные шаровары. Чистые. Словно их только что постирали и погладили.
— Ну ты, подруга, отожгла! — раздался звонкий голос.
Стеша приподняла голову. Над ней склонилась Анька — её лучшая подруга, с огромными серёжками-кольцами и вечно недовольным выражением лица, которое сейчас сменилось искренним облегчением.
— Мы тебя четыре часа искали после той драки, — Анька протянула ей пакет. Там лежали чистая футболка, вода и какие-то булочки. — А ты, блин, в фонтане плавала. В одежде. Среди листьев. Как русалка недоделанная.
— Я? — Степанида села, потёрла виски. Голова была тяжёлой, но не больной. Скорее пустой — как после долгого, долгого сна.
— Ты, ты, — вторая подруга, Ленка, уже возилась с пластырями, клея их на мелкие царапины на руках Стеши. — Ты хоть помнишь, как из клуба выбежала? Босиком? С котом каким-то?
— С котом… — прошептала Стеша.
Она посмотрела на свои руки. Под ногтями — не земля, не мох. Обычная грязь. Никакой магии.
— Чудеса, — сказала она тихо.
— Ты это брось, — Анька помогла ей встать. — Чудеса у нас в универе будут, когда зачёт сдадим. Пошли, отоспишься.