Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 36)

Он прошёл в главный зал, где уже собрались его люди. Рыцари в чёрных, матовых доспехах, с гербом Симар на нагрудных пластинах, стояли ровными, нерушимыми рядами. Их лица были скрыты шлемами, но в глазах — сквозь узкие прорези — горел холодный, зелёный огонь. Это были не просто воины. Это были те, кто готов был идти за ним в огонь и воду, не задавая вопросов.

Равтель окинул их взглядом и довольно кивнул.

— Мы едем в лес Амиша, — объявил он, и голос его эхом разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен.

Он легко, почти по-молодому, вскочил на коня. Под ним был вороной жеребец с глазами, горящими алым огнём, — такой же чёрный, как его душа. Конь нетерпеливо перебирал копытами, готовый сорваться с места.

На плече Равтеля сидела Арахна Вару. Его фамильяр.

Маленький паук с телом, переливающимся всеми оттенками чёрного и фиолетового. Восемь длинных, тонких ног, покрытых тончайшим серебряным узором, и глаза — огромные, чёрные, влажные, в которых отражалась глубина веков. Она потирала передние лапки, словно умываясь, и её голос, тонкий и звенящий, как хрусталь, прозвучал у самого уха хозяина:

— Господин, Амиша не простит вторжения.

— Я знаю, — ответил Равтель, не поворачивая головы.

— Он разозлится, — продолжила Вару, и в её голосе послышалась тревога. — Лес Амиша — его территория. Его святая земля. Он не позволит нам пройти просто так. Он будет сопротивляться.

— Я еду за сыном, — Равтель хищно оскалился, обнажая ровные, но острые, как бритвы, зубы. — А не воевать. Я забираю то, что принадлежит мне по праву крови.

Он поднял руку, давая сигнал. Рыцари зашевелились, кони были поданы вперёд. Тяжёлые доспехи зазвенели, и колонна начала медленно, но неумолимо выдвигаться из ворот замка.

— Если Амиш попытается нас остановить, — добавил Равтель, уже обращаясь к лесу, который виднелся на горизонте, — я напомню ему, что у него нет права забирать мою кровь. Я не нарушаю границ. Я возвращаю то, что принадлежит мне по закону.

Вару помолчала, собираясь с мыслями, потом тихо сказала:

— Ты идёшь за сыном или за тем, кто с ним рядом?

Равтель на мгновение замер. Его глаза сузились, и в них мелькнула тень раздражения.

— За сыном, — ответил он. — Но если кто-то встанет на пути — я не буду спрашивать, кто это. Я смету всех.

Вару ничего не ответила. Она только крепче вцепилась в плечо хозяина и спрятала голову между лапками, готовясь к долгой дороге.

Колонна двинулась вперёд, оставляя замок позади, погружаясь в ночную мглу. Впереди был лес Амиша. И судьба, которую Равтель решил взять в свои руки.

Бонифаций проснулся первым, как всегда. Он лежал у ног Стеши, свернувшись в тёплый клубок, и слушал. Лес молчал — слишком тихо, слишком настороженно. Даже птицы не пели, даже ветер затих.

— Чует, — прошептал он, приоткрывая глаза. — Чует, что идёт хозяин. Лес знает.

Он поднялся, бесшумно соскользнул с кровати и вышел на крыльцо, оставляя за собой тёплое место на одеяле. Утренний туман стелился по земле, густой и молочный, и в нём, на самом краю поляны, Бонифаций увидел два зелёных огня. Они смотрели на дом.

— Равтель, — выдохнул кот, и в его голосе не было страха. — Ты быстрее, чем я думал. Ты всегда был быстрым.

Но в его голосе не было страха. Только готовность.

— Иди сюда, — сказал он тихо, глядя в туман, который начинал рассеиваться. — Посмотрим, кто кого.

За его спиной в доме начали просыпаться. Зазвенела посуда, послышались шаги, голоса.

Новый день только начинался. И он будет решающим.

Таверна никогда не знала лучших времён, но сегодня она была особенно грязной, шумной и прокуренной. Сквозь щели в потолке пробивался бледный свет фиолетового утра, освещая пыльные столы и потрескавшиеся кружки на стойке. Трактирщик, низкорослый гоблин с вечно недовольным лицом, молча натирал стаканы и старался не смотреть в сторону знатных гостей.

Два дворянина заняли лучший столик в углу — тот, что стоял у камина и давал хороший обзор на вход. Тратить деньги они умели: на столе уже стояла бутылка дорогого вина, три тарелки с закусками и серебряный кувшин с водой. Гоблин считал про себя прибыль и радовался, хотя внешне оставался мрачным.

Кирх Дальтир стоял, чуть склонившись в почтительном поклоне перед своим гостем. Его короткое тело казалось ещё меньше рядом с высоким, статным Равтелем Симаром. Редкие белесые волосы были прилизаны, одежда — дорогая, но безвкусная, а на пальцах позвякивали кольца.

— Дядя, — начал Кирх с льстивой, заискивающей улыбкой, — я так рад вас лицезреть! Какая честь для моего скромного присутствия...

Он сделал лёгкий, почтительный поклон, стараясь не встречаться с холодными зелёными глазами Равтеля.

— Да-да-да, племянник, — Равтель брезгливо пожал протянутую руку, и его пальцы едва коснулись пальцев Кирха, словно он боялся испачкаться. — Ты, как всегда, бодр и льстив. Садись. Будем говорить. Времени мало.

Кирх торопливо опустился на стул, потирая ладони. Глаза его блестели от предвкушения.

— Итак, — Равтель откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Ты видел Артеля. В доме Веданы. Рассказывай. Всё. Без утайки. Каждую мелочь.

Кирх закивал, как болванчик, и начал выкладывать информацию, то и дело сглатывая и поглядывая на дядю с опаской:

— Артель там. Я видел Ласета своими глазами. Он был с ними. И ещё... — он понизил голос до шёпота, — там девушка. Целительница. Светлая магия. И чёрный кот-бедствий. Бонифаций.

— Бонифаций, — тихо произнёс Равтель, и его глаза сверкнули холодным, хищным интересом.

— Да, — кивнул Кирх. — Я не стал вступать в бой. Понял, что силы неравны. Решил сообщить вам, как только узнал.

— Молодец, — Равтель наклонил голову, и в его голосе послышалась одобрительная нота. — Ты сделал правильный выбор. Не лезь, если не уверен в победе.

Кирх просиял, чувствуя похвалу, но Равтель уже переключился на другую мысль, разворачивая на столе карту.

— Осада, — сказал он, глядя на карту, где был отмечен дом Веданы. — Дом Веданы стоит на поляне. С трёх сторон — лес. С четвёртой — открытое пространство. Хорошо укреплён магией, но не настолько, чтобы выдержать долгую осаду.

— Мы можем взять их числом, — предложил Кирх, предвкушая лёгкую победу.

— Нет, — оборвал его Равтель. — Числом — глупо. Бонифаций — древний дух, он сильнее, чем ты можешь себе представить. Он не даст себя окружить. Нам нужно действовать точечно. Выманить их из дома. Разделить.

— Как? — спросил Кирх, наклоняясь вперёд.

Равтель усмехнулся, и в его усмешке было что-то змеиное, холодное.

— У них есть слабости. Артель. Его друзья. И этот наёмник с лисой. Если мы создадим угрозу для одного — другие придут на помощь. И тогда мы сможем нанести удар.

Кирх кивнул, хотя не до конца понимал план. Но ему было достаточно того, что дядя был доволен.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Жди, — ответил Равтель. — Когда я подам знак — ты приведёшь своих людей. Мы ударим с двух сторон. И тогда никто не уйдёт.

В лечебной комнате было тихо и тепло. Свечи догорали, наполняя воздух запахом воска и сухих трав. Стеша сидела на лавке рядом с Валиентом и снимала последние бинты с его рук.

— Так, — она аккуратно, пальцами размотала ткань, осматривая раны. — Всё зажило. Идеально.

Она провела ладонью над его предплечьем, и под кожей вспыхнул тёплый, золотистый свет. Стеша закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.

— Никаких повреждений. Можешь двигать рукой. Только не перегружай пока, не бери тяжёлое.

Валиент послушно согнул и разогнул руку, удивлённо глядя на чистую, розовую кожу там, где ещё пару дней назад зияла глубокая, страшная рана.

— Спасибо, — сказал он тихо, и в его голосе было столько благодарности, что она переполняла комнату. — Я не знаю, как вас благодарить.

Он поднял на неё глаза — серые, усталые, но благодарные. В них не было страха или подозрения, только уважение и... что-то ещё. Тёплое.

— Простите, что привели беду с собой, — добавил он, и в голосе его послышалась вина. — Я не хотел втягивать вас в это. Я не думал, что они будут так настойчивы.

Стеша опустила руки и посмотрела на него с мягкой, ободряющей улыбкой.

— Я целитель, — сказала она, и в голосе её прозвучала лёгкая неуверенность, которую она тут же пересилила. — Я не могла бросить вас. Да и Боня вас принёс, а значит — вы не хотели вреда. Он никогда не ошибается в людях.

Она кивнула в сторону кота, который вальяжно развалился на подушке у камина и делал вид, что дремлет, хотя его уши были настороже.

— Боня чувствует людей, — продолжила Стеша. — Если бы вы были злыми — он бы вас не спас. Он бы оставил вас там, в лесу.

— Ты права, — раздался голос Бонифация из угла. — Я спасаю только тех, кто того заслуживает. И тех, кто готов бороться.

Валиент улыбнулся, и его улыбка стала чуть увереннее, светлее.

— Тогда... можно мне остаться здесь? До тех пор, пока мы не решим, что делать с теми, кто за мной пришёл?

Стеша кивнула.