Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 37)

— Конечно. Ты часть этого дома теперь. Как и Лунь.

Лунь, сидевшая у ног Валиента, вильнула хвостом и лизнула руку Стеши, выражая благодарность.

А в это время в другой части дома Ларе и Баре собирались в дорогу.

Ларе затягивала пояс на дорожном плаще, проверяла, на месте ли маленький мешочек с травами и острый кинжал за голенищем. Баре стоял рядом, перебирая стрелы в колчане и проверяя тетиву своего луга.

— Вы уверены, что хотите идти? — спросил Артель, стоящий в дверях, его голос был встревожен. — Лес Амиша велик. А мы не знаем, где сейчас дракон.

— Мы знаем, — ответила Ларе, поворачиваясь к нему. — Мы всегда знаем. Мы родились в этом лесу, Артель. Он говорит с нами. Он — наш дом.

— Но Равтель может прийти в любой момент, — возразил Артель, и в голосе его слышалась тревога. — Он уже близко.

— Мы позовём Амиша, — твёрдо сказал Баре. — Дракон должен знать о том, что происходит на его земле. Мы не можем решать это без него.

— А если он откажется помогать? — спросил Бонифаций, подходя ближе.

— Тогда мы будем сами, — ответила Ларе. — Но сначала — попытаемся. Мы должны попытаться.

Она легко коснулась плеча Артеля.

— Мы вернёмся к закату. Берегите дом. И берегите друг друга.

И они ушли — две фигуры, скрывшиеся в утреннем тумане леса, который расступался перед ними, как живой.

А в таверне «Чёрный коробок» два дворянина строили планы осады.

Время утекало, как песок сквозь пальцы, неумолимо и быстро.

Лесные великаны, вековые дубы и грабы, расступились, открывая взгляду небольшую поляну, утопающую в мягком, изумрудном свете, который, казалось, исходил из самой земли. Здесь, среди огромных корней древнего дуба, который помнил рождение мира, сидели друиды — хранители леса, старцы в одеждах из мха и коры, с лицами, испещрёнными глубокими морщинами, как кора вековых деревьев. Их глаза светились мягким зелёным светом, а пальцы перебирали струны из паутины и росы, создавая тихую, гипнотическую музыку.

В центре поляны, на троне из переплетённых ветвей, покрытых живыми цветами, сидел Амиш.

Его облик был странным, но понятным каждому, кто хоть раз видел лесного духа. Он выглядел как ребёнок — лет десяти, не больше, — с пухлыми щеками и большими, наивными глазами. Но глаза эти были змеиными — вертикальные зрачки, переливающиеся изумрудным светом, в котором горела древняя мудрость. Из-под каштановых, чуть вьющихся волос торчали маленькие ветвистые рожки, а за спиной, сложенные, как крылья стрекозы, дремали полупрозрачные изумрудные крылья, готовые в любой момент расправиться.

Он сидел, поджав ноги, и внимательно слушал доклады друидов, склонившихся перед ним в глубоком поклоне.

— Хозяин, — говорил один из старцев, и голос его был подобен шёпоту листьев, — на южной границе леса замечены чужаки. Волки, но не обычные. Ими управляют.

— Дальтиры, — ответил Амиш, не открывая глаз. — Я знаю. Я чувствую их запах. И запах Симара.

Птицы на ветвях зашумели, перебивая друг друга, их тревожные крики разносились по лесу. Какая-то синица громко чирикнула, указывая крылом в сторону севера.

— И ещё, — добавил другой друид, — с севера идут двое. Эльфы. Ларе и Баре. Они приближаются.

Амиш открыл глаза. Его змеиные зрачки сузились, потом расширились, и на лице появилась лёгкая, почти детская улыбка.

— Мои старые друзья, — сказал он. — Они идут не просто так, они не ищут ягод. Значит, у них важные новости.

Он поднялся с трона, и лес вокруг него словно ожил. Трава зашевелилась, ветви деревьев потянулись к нему, а птицы запели громче, приветствуя хозяина.

— Простите, друзья, — обратился он к друидам, и голос его звучал мягко, но с нотками власти, — дела не ждут. Подготовьте дары для драконов вместо меня.

Друиды склонились в глубоком, почтительном поклоне.

— Да, господин.

Самый старый из них, с белой бородой, свисающей до земли, опустился на колени, касаясь лбом мха.

— Мы всё приготовим, — прошептал он. — Дары будут доставлены. Каждому из четырёх.

Амиш кивнул и расправил крылья. Они засветились ярче, переливаясь всеми оттенками зелёного — от нежного весеннего до глубокого болотного. Он не менял облик полностью, оставаясь всё тем же ребёнком с рожками, но крылья уже готовы были поднять его в воздух.

— Я встречу их, — сказал он, глядя в ту сторону, откуда приближались Ларе и Баре. — Мне нужно знать, что происходит в моём лесу.

Он шагнул вперёд, и его ноги оторвались от земли. Крылья взмахнули, и Амиш взлетел, поднимаясь над кронами деревьев, направляясь навстречу старым друзьям.

Птицы шумели ему вслед. Лес гудел, провожая хозяина.

Ларе шла первой, ловко переступая через корни и камни, её ноги знали каждую тропинку этого леса. Баре следовал за ней, держа руку на рукояти меча. Лес вокруг них был живым и внимательным — ветви склонялись, пропуская их, а мох мягко пружинил под ногами.

— Он знает, что мы идём, — сказала Ларе, не оборачиваясь.

— Лес говорит с ним, — ответил Баре. — Он всегда знает, кто входит на его территорию.

— Вопрос в том, захочет ли он нас слушать, — задумчиво протянула Ларе.

— Захочет, — уверенно сказал Баре. — Он помнит Ведану. Он помнит её дом. И он помнит её наследницу.

Где-то впереди послышался шум крыльев. Ларе остановилась, подняла голову.

Над ними, в просвете между ветвями, парила фигура. Маленькая, почти детская, с изумрудными крыльями и рожками на голове.

— Амиш, — выдохнула Ларе и улыбнулась. — Он уже здесь.

Дракон опустился на землю, и его крылья сложились за спиной. Он прошёл по мху босыми ногами, и каждый его шаг оставлял на земле следы, на которых мгновенно прорастала трава, распускались цветы.

— Ларе, — сказал он голосом, в котором звучали лесные шорохи, — Баре. Вы идёте ко мне не просто так. Рассказывайте.

Ларе шагнула вперёд, склонив голову в знак уважения.

— В доме Веданы, — начала она. — Девушка-целительница из человеческого мира. Артель Симар, беглый наследник тёмной ветви. И наёмник с белой лисой, которого преследуют Дальтиры.

Амиш внимательно слушал, его змеиные глаза не мигали.

— Я знаю, — сказал он. — Я чувствую их. Чувствую запах Бонифация. И запах света.

— К нам пришёл Равтель, — добавил Баре, и в его голосе послышалась тревога. — Он уже в лесу. С армией.

Амиш посмотрел в сторону, где таилась опасность.

— Равтель, — произнёс он медленно, пробуя имя на вкус. — Он думает, что лес — это дорога. Что он может пройти через него, не спрашивая разрешения.

Он повернулся к Ларе и Баре, и в его глазах зажёгся холодный свет.

— Мы не допустим этого. Идите обратно. Скажите им: я приду на закате. Мы поговорим. Все вместе.

Ларе и Баре поклонились.

— Мы передадим, господин.

Амиш уже поднимался в воздух, когда Ларе крикнула ему вслед:

— А что делать с Равтелем, если он не остановится?

Амиш на мгновение замер, зависнув в воздухе. Его голос прозвучал холоднее, чем обычно, и в нём послышалась сталь:

— Тогда я напомню ему, что в этом лесу я — закон. И законы леса не нарушаются безнаказанно.

Он исчез в кронах деревьев, оставляя за собой лишь шёпот ветра и запах озона.

Ларе и Баре переглянулись и быстро направились обратно к дому, чувствуя, как время утекает.

Лес гудел. Не ветром — тревогой, которая разливалась по земле, как вода. Птицы молчали, звери затаились в норах, даже трава притихла, чувствуя приближение беды. Воздух стал тягучим, как расплавленный свинец, и пахло в нём не росой и мятой, а железом, потом и страхом.

Они пришли с двух сторон.

С востока — армия Равтеля Симара. Рыцари в чёрных доспехах, с гербом Симар на нагрудных пластинах. Тяжёлые кони, сверкающие клинки, и холодный, цепкий взгляд главы рода, который вёл их за собой. На его плече сидела Арахна Вару, готовая к бою, её глаза сверкали в полумраке.