Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 27)

— Потом начались распри, — продолжил он, и голос его стал глубже, печальнее. — Охота. Люди, особенно ваши рыцари, — Баре скривился, и его идеальное лицо исказила такая гримаса отвращения, будто он попробовал лимон, смешанный с пеплом, — охотились на магических существ. На драконов. Они убивали тех, кто был сильнее, или тех, кто просто не успел сбежать. Они не разбирали, кто прав, кто виноват.

— Рыцари всегда славились этим, — вставила Ларе с лёгкой горечью. — Особенно те, кто носил красные плащи и верил, что убийство дракона делает их святыми. Они гордились этим. Это был их культ.

Баре молча кивнул, соглашаясь с сестрой. Затем он медленно провёл рукой по воздуху, и между кругами на доске появилась пунктирная линия.

— Тогда четыре самых старых дракона приняли решение. Самые мудрые. Самые сильные. Те, кто помнил рождение мира и видел его первые рассветы, — он постучал пальцем по пустоте между кругами. — Они разделили мир на две части, чтобы спасти его. Чтобы дать ему шанс.

Он постучал по белому кругу мелом.

— Лицевая сторона. Ваш мир, Стеша. Здесь остались люди без магии. Люди, которые забыли о драконах, о духах, о том, что мир когда-то был другим. Здесь время течёт линейно, как река, законы физики — железны и неумолимы, а чудеса считаются выдумками для детей. Этот мир стал твёрдым и предсказуемым.

Потом он коснулся фиолетового круга.

— Изнанка. Мир магических существ. Духи, фамильяры, ведьмы, древние роды. Те люди, что не забыли свою кровь и свою силу, — он обвёл взглядом Артеля. — Здесь время течёт иначе, оно петляет и может остановиться. Здесь чудеса — обыденность, а законы реальности — лишь предложения, которые можно переписать.

Он провёл пальцем по пунктирной линии между кругами.

— Граница. Тонкая, но прочная, как паутина. Пока драконы живы, миры существуют рядом, но раздельно. Гармонично. Когда-то были порталы, мосты между мирами, но их запечатали, чтобы никто не нарушал покой, — он сделал паузу, глядя на Стешу и Артеля по очереди. В его глазах застыл вопрос.

— Что случится, если один из драконов умрёт? — спросила Стеша, и голос её прозвучал гораздо тише, чем она хотела. Она почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Баре замер. Мел застыл в его пальцах, и в воздухе повисла тягучая, почти осязаемая тишина.

— Неизвестно, — ответил он честно, и в его голосе не было утешения. — Этого не случалось ни разу. Драконы — не просто существа. Они — основа миров. Их души вплетены в ткань реальности. Если один из них умрёт... — он пожал плечами, и этот жест был слишком человеческим для его вечного, почти эльфийского лица. — Миры могут столкнуться. Один может поглотить другой. Или оба исчезнуть, раствориться в пустоте, из которой когда-то пришли.

Повисла глубокая, звенящая тишина. Было слышно, как дышит дом, как за окном ветер шевелит ветви деревьев.

Только Бонифаций на своём стуле громко зевнул, показав все острые зубы, и сказал с ленивой, почти издевательской усмешкой:

— Ну что, теперь поняли, почему мы все так переживаем за чёрного дракона? Она не просто древняя легенда, Стеша. Она — ключ. Ключ, который может открыть дверь между мирами. Или, если повернуть не в ту сторону, запереть её навсегда.

— Или закрыть её навсегда, — тихо добавил Артель, и в его голосе прозвучала тень той же боли, что была у Баре.

В комнате снова стало тихо. Слышно было, как за окном ветер шевелит ветви вековых деревьев, и как птица-фамильяр на спинке стула Ларе тихо, чуть слышно, запела — негромкую, грустную, почти забытую мелодию, которая, казалось, была старше самого леса.

Стеша посмотрела на фиолетовый круг на доске. На пунктирную линию между мирами. На свои руки, которые совсем недавно держали обычную бутылку, готовясь запустить её в змея.

А теперь эти руки могли держать ключ от всего мира. От всех миров.

— И что нам делать? — спросила она, поднимая глаза на Баре. Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки.

Тот улыбнулся — впервые так тепло, почти по-родственному, как улыбаются младшей сестре.

— Для начала — понять, кто вы есть. Для этого я расскажу вам о драконах. О каждом из них. О том, что они хранят, что они помнят и что они боятся потерять.

Ларе пододвинула к ней свиток с древним рисунком, изображающим четырёх драконов в центре мироздания. Рисунок был живым — драконы, казалось, дышали, их глаза следили за Стешей.

— А потом, — Ларе подмигнула, и в её глазах блеснула озорная искра, — мы начнём вас учить. Не только истории, но и тому, как выживать в мире, где каждый куст может оказаться заклинанием.

За окном занималось утро Изнанки. Фиолетовая луна почти растворилась в серебристом, дымчатом небе, оставляя лишь легкое свечение за горизонтом.

Баре кашлянул в кулак, привлекая внимание, и величественно обвёл рукой пространство перед Стешей и Артелем.

— Итак, продолжаем.

На столе перед ними, словно по волшебству, материализовались новые свитки — плотные, слегка пожелтевшие по краям, с едва заметным травяным ароматом, и угольные стилусы, отточенные до идеальной, почти хирургической остроты. Стеша взяла один из них — он был тёплым на ощупь, словно его только что согрели в ладонях.

— Записываем, — строго сказал Баре. — Будет экзамен. По окончании курса.

— Экзамен? — переспросила Стеша, поднимая бровь. — Мы что, в академии?

— Экзамен, — подтвердила Ларе с хитрой улыбкой. — Мы же не просто так тут чаи распиваем и сказки слушаем. Знания должны быть проверены.

Бонифаций, развалившийся на стуле, лениво приоткрыл один глаз, но ничего не сказал. Только кончик его хвоста мелко дёрнулся — то ли от любопытства, то ли от предвкушения, как у кота, который видит, что мышь загнана в угол.

Баре снова взял мел и встал у доски, готовый диктовать.

— Первый дракон — Амиша, — он написал имя на доске зелёным мелом, и буквы засветились мягким, травяным, почти тёплым светом, который напоминал о весеннем лесе. — Дракон-ребёнок. Самый младший из четырёх, но это не значит, что он слабее. Просто он — самый любопытный.

Стеша занесла стилус над свитком, готовая записывать каждое слово.

— Его стихия — природа. Леса, поля, реки, каждый цветок и каждая травинка. Он дышит жизнью. Мудрый, но вечно задаёт вопросы — и не потому, что сомневается, а потому, что хочет понять всё до самой сути. Любит книги, сказки, древние манускрипты и философию. С ним можно говорить часами о том, есть ли у травы душа и почему ветер плачет по ночам, — Баре усмехнулся, и в его глазах промелькнула тёплая искра. — Он — сердце Изнанки. Без него леса перестали бы расти, а звери — рождаться.

— Много болтает, — добавила Ларе из-за спины брата, накручивая на палец прядь своих светлых волос. — Но когда замолкает — стоит слушать, потому что он говорит только тогда, когда есть, что сказать.

Артель, склонившись над свитком, быстро записывал. Стеша заметила, что его почерк — ровный, спокойный, с лёгким, почти незаметным наклоном вправо. Она тоже принялась писать, стараясь не отставать и сохраняя каждую деталь.

— Второй дракон — Граджа, — Баре сменил мел на красный, и буквы загорелись тёплым, мерцающим, почти живым огнём, от которого в комнате стало чуть жарче. — Дракон-бедокур. Дерзкий, самоуверенный, обожает шум, веселье и хаос. Он — дух праздника, но праздника, который может обернуться бедой.

— Настоящий задира и искатель приключений, — хмыкнула Ларе, убирая волосы за ухо. — Если где-то гремит, сверкает и пахнет гарью — будьте уверены, Граджа уже там, и у него в руках либо бокал вина, либо бомба, а иногда и то, и другое одновременно.

Баре кивнул, подтверждая слова сестры:

— Его стихия — огонь. Но не в том смысле, что он может сжечь город дотла, хотя и это ему по силам. Его огонь — это страсть, азарт, риск, умение сгорать дотла и восставать из пепла. Он обожает игры, турниры, азартные пиры и споры. Говорят, он однажды проиграл целое озеро в карты, а на следующий день отыграл три горы, — Баре усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонёк. — Если вам нужна поддержка в битве или уроки смелости — идите к нему. Если вам нужен спокойный совет — идите к Амише.

— Или к Лилье, — тихо сказала Ларе, и её голос стал чуть серьёзнее, почти благоговейным.

Баре снова сменил мел — теперь на белый, с холодным, голубоватым отливом.

— Третий дракон — Лилье. Дракон-мать. Строгая и рассудительная, как настоящая королева, как леди из древних сказаний, — он написал имя, и буквы засияли чистым, холодным светом, который казался почти ледяным. — Её стихия — лёд. Но не лёд, который убивает, а лёд, который сохраняет. Порядок. Разум. Память о том, что было, и память о том, чего не должно повториться. Она — библиотека всех миров.

— А ещё она любит детей, — добавила Ларе с искренней теплотой, и на её лице появилась мягкая улыбка. — Светские рауты, историю, музыку и забытые технологии. Она — та, кто следит за тем, чтобы древние знания не уходили в песок, чтобы ни одно важное событие не было забыто.

— Если вам нужен совет по этикету или объяснение сложного заклинания, — Баре развёл руками, — она ваш дракон. Но готовьтесь к тому, что она будет требовать точности и уважения.

— Главное — не опаздывать на встречу, — хмыкнул Артель, впервые подавая голос. — Слышал, у неё характер не из мягких. Она может превратить опоздавшего в ледяную статую для своей коллекции.