Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 24)

На их плечах сидели птицы. Яркие, пёстрые, похожие на смесь павлина и рябчика. Их перья переливались синим, зелёным и золотым, и они время от времени издавали мелодичные звуки, похожие на смех, на звон колокольчиков.

Эльфы подошли ближе и поклонились — легко, почти невесомо.

— Приветствую вас, — сказал мальчик, и голос его был как журчание ручья. — Меня зовут Ларе.

— А меня Баре, — сказала девочка, и её голос звучал как пение птицы.

— Мы будем вас учить, — сказали они одновременно. — Этикету и истории этого мира. Всему, что нужно знать наследникам чёрного дракона.

Стеша и Артель переглянулись.

— Учить? — переспросила Стеша. — Но мы не знаем, сколько здесь пробудем.

— Столько, сколько понадобится, — ответила Баре. — Время в лесу течёт иначе. Здесь день может длиться неделю.

— А неделя — день, — добавил Ларе. — Так что не волнуйтесь. Вы успеете всё, что нужно.

Птицы на их плечах встрепенулись и издали звонкие трели.

— Это наши спутники, — сказала Баре, поглаживая свою птицу по голове. — Они будут помогать нам в обучении. И, возможно, развлекать вас.

Стеша улыбнулась.

— Что ж, — сказала она. — Я готова учиться.

Артель кивнул.

— Я тоже, — сказал он.

— Отлично, — Ларе хлопнул в ладоши, и птицы взлетели в воздух, рассыпая вокруг себя разноцветные искры. — Тогда начнём завтра. С рассветом. А сейчас — идите в дом. Там вас ждёт ужин и отдых.

Он указал на дверь домика Веданы.

— Там всё готово. Добро пожаловать домой.

Стеша шагнула за порог. Внутри домик был маленьким, но уютным. Пахло сушёными травами, деревом и старыми книгами. На столе стояла керосиновая лампа, рядом — тарелка с хлебом и кувшин с молоком. На стенах висели вышитые рушники, а на полке стояла старая икона. В углу — кровать с горой подушек и мягкое кресло-качалка.

Всё здесь было живым, тёплым, настоящим.

Стеша провела рукой по стене. Древесина была тёплой, как живая.

— Ведана, — прошептала она. — Я здесь. Я пришла.

Бонифаций зашёл следом и сразу запрыгнул на печь, где уже была готова лежанка.

— Хорошо, — сказал он довольно. — Я скучал по этому дому. Он был особенным.

Артель остановился на пороге. Его глаза, зелёные и глубокие, обводили комнату.

— Я никогда не был в таких домах, — сказал он тихо. — В замке было холодно. Даже когда горел камин.

— Здесь тебе будет тепло, — ответила Стеша. — Обещаю.

Она взяла его за руку и потянула внутрь.

— Идём, — сказала она. — Завтра будет трудный день. Надо отдохнуть.

Артель шагнул в дом. Дверь закрылась за ними, и лес снова стал тихим и спокойным.

В самом сердце пустыни Саки, там, где песок раскалялся до багрового свечения, а воздух дрожал от зноя, как над костром, стоял город. Он был похож на древнюю Персию или сказочную страну Востока — с высокими минаретами, золотыми куполами, резными арками и фонтанами, в которых вместо воды били струи жидкого огня, переливающегося алым и золотым.

Улицы были вымощены цветным мрамором, который искрился на солнце, а дома украшены мозаикой, переливающейся всеми оттенками красного, золотого и оранжевого. Город сиял огнями и роскошью, как огромный драгоценный камень посреди пустыни.

Здесь жили тёмные эльфы в шёлковых одеждах, гоблины с золотыми кольцами в носах, орки в тяжёлых доспехах и тролли, которые тащили на спинах тюки с товарами. Торговля кипела, смех разносился по улицам, и все спешили угодить своему владыке.

А на самом высоком минарете, на троне из обсидиана, украшенном рубинами, которые горели как глаза, сидел он.

Он был огромен — даже в человеческом облике он казался горой. Плечи шириной с ворота, руки в золотых браслетах, которые звенели при каждом движении. Его кожа была цвета раскалённой меди, а волосы — как языки пламени, которые не гасли, а лишь слегка потрескивали, рассыпая искры.

Граджа смеялся. Его смех был похож на раскаты грома — низкий, густой, сотрясающий стены города. Он откинулся на троне, хлопнул себя по колену и взревел так, что ближайшие гоблины попадали с ног.

— Ха-ха-ха! — гремел он. — Что задумал этот салат Амиш? Ха-ха-ха!

Он вытер слезу, выступившую от смеха, и посмотрел на своих советников — тёмных эльфов в богатых одеждах, которые почтительно склонили головы.

— Он прислал к ним эльфийку! Флорель! Ха-ха-ха! Этот старый зелёный пень решил, что сможет защитить их от Равтеля! Смешно! Очень смешно!

Он зевнул — широко, по-драконьи, и из его пасти вырвался язык пламени, который опалил потолок.

— Ладно, — сказал он, махнув рукой. — Встреча пройдёт у нас. Готовьтесь к приёму гостей. Пусть всё будет по высшему разряду. Я хочу посмотреть в глаза этому старому Амишу и его выкормышам.

Он усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонь.

— И Равтелю. Этому выскочке. Посмотрим, что он скажет, когда его сын встанет на сторону зелёного.

Там, где вечные снега встречались с вечной тьмой, на самом краю Изнанки, лежала Ледяная гряда. Город на ней был прекрасен в своей суровой красоте. Он напоминал старую Британию — с чёткими линиями, строгими фасадами, высокими шпилями и мостовыми, вымощенными голубоватым камнем, который светился в темноте.

Фонари горели холодным белым светом, а из труб шёл густой пар — здесь процветала промышленность. Гномы ковали металл, тролли таскали тяжёлые балки, а кентавры торговали и мастерили, их копыта звонко цокали по каменным мостовым.

В центре города, в самом высоком здании, похожем на гигантский ледяной кристалл, сидела она.

Она была прекрасна — той холодной, неприступной красотой, от которой захватывало дух. Её кожа была белой, как снег, с лёгким голубоватым оттенком, а волосы струились по плечам, как застывший водопад. На ней было простое, но изящное платье из белого шёлка, а на голове — корона из ледяных кристаллов, которые никогда не таяли.

Она сидела на троне из цельного куска льда, который сиял тысячей снежинок. Рядом с ней, в отдельном гнезде, выложенном мхом и мехом, лежали четыре яйца. Они были большими, с перламутровой скорлупой, и от них исходило мягкое свечение, как от живых звёзд.

Лилье провела пальцами по одному из них — нежно, почти благоговейно. Потом она подняла глаза и посмотрела на советников, которые стояли перед ней с почтительными лицами.

— Нельзя вмешиваться, Амиш, — сказала она, и голос её был как звон колокольчика. — Тупая ты редька.

Она вздохнула и откинулась на спинку трона.

— Что он задумал? Зачем впутывать детей в эту игру? Равтель опасен, но он слаб без своего сына. А теперь у него есть повод для ярости.

Она покачала головой, и капли льда посыпались с её волос.

— И зачем он привёл их в свой лес? Они слишком молоды. Слишком неопытны. Они не готовы к Совету.

Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень грусти.

— Но раз уж так вышло… готовьте зал для приёма. Я хочу видеть всех. И я хочу говорить с ними. С этими детьми Веданы.

В пустыне Саки Граджа потирал руки. Его глаза горели от любопытства.

— Интересно, кто из них сильнее? — размышлял он, глядя на карту Изнанки. — Мальчик из тени или девочка из света? Или они равны?

Он хохотнул, и от его смеха задрожали стены.

— Я ставлю на девочку! В ней есть огонь! Я чую!

Он ударил кулаком по столу, и от этого удара в пустыне поднялась песчаная буря, которая пронеслась над городом, оставляя за собой следы.

— Готовьтесь к празднику! — крикнул он. — Встреча будет знатной!

А на Ледяной гряде Лилье сидела у окна и смотрела на заснеженные пики. Она думала о Сальери. О своём роде, который когда-то дал миру женщин с фамильярами — слабыми, но верными.

Одна из них, змейка Лисим, спасла сына Равтеля. И теперь он шёл по пути, который выбрала его мать.

— Свет и тень, — прошептала Лилье. — Ты была права, Ведана. Ты всегда была права. Я просто не хотела этого признавать.