Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 22)

— Я проведу вас. Если вы готовы.

Стеша посмотрела на Артеля. Тот кивнул.

— Мы готовы, — сказала она.

Флорель улыбнулась.

— Тогда идём, — сказала она. — Время не ждёт.

А на горизонте, за степью, уже собирались тучи. И в них сверкали зелёные молнии.

Сборы были быстрыми. Стеша не привыкла долго собираться — в её характере было что-то от военного: решительность, собранность, умение отделять важное от ненужного. Она металась по комнате, доставая вещи из шкафа и комода, складывая их в два больших рюкзака. Один — для себя. Второй — для Артеля.

В рюкзак для него она положила вещи отца. Старые футболки, которые хранились на дне комода и пахли деревом и временем, как будто в них ещё жила память о нём. Пара тёплых носков, которые мама связала ещё до того, как Стеша родилась. Штаны, удобные и ношеные, с заплаткой на колене — отец любил их за мягкость и свободу движений.

— Это тебе, — сказала она, протягивая рюкзак Артелю. — Не знаю, подойдёт ли по размеру, но лучше, чем то, в чём ты был.

Артель взял рюкзак с благодарностью. Его руки дрожали, и он сжал лямки так, что побелели костяшки.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я… я не привык, чтобы кто-то заботился обо мне.

— Привыкай, — ответила Стеша с лёгкой улыбкой. — Теперь ты часть семьи. Даже если странной.

Она сунула в его рюкзак ещё и небольшой свёрток с мылом, зубной щёткой и полотенцем — всем тем, что могло пригодиться в дороге. В свой рюкзак она сложила женские мелочи: расчёску, заколки, сменное бельё, лёгкое платье на случай, если придётся выглядеть прилично, и тёплую кофту — в Изнанке, как она помнила, вечерами было прохладно.

В самом низу, под вещами, она спрятала фотографию отца. Маленькую, потёртую, ту, что всегда носила с собой. Она коснулась её пальцами, и на мгновение ей показалось, что она чувствует его тепло.

— Мама, — сказала Стеша, выходя на кухню, где Лариса уже заваривала чай и раскладывала в дорогу пирожки, заворачивая их в чистую ткань. — Ты позвонишь в учебную часть? Скажи, что я заболела.

Лариса подняла на неё глаза. Она была спокойна — по крайней мере, внешне. Но Стеша видела, как дрожат её пальцы, когда она завязывала узелок с едой.

— Да, — сказала Лариса твёрдо, и голос её не дрогнул. — Так и сделаю. А у тёти Кати возьму справку, что у тебя корь.

Стеша улыбнулась. Тётя Катя работала медсестрой в местной поликлинике и была старой подругой Ларисы. Справка о кори, ветрянке или ангине всегда была у неё в запасе — для тех, кому нужно было срочно уехать или отдохнуть от учёбы.

— Спасибо, мама, — сказала Стеша, и в голосе её послышалась благодарность.

Она подошла к матери и обняла её. Лариса была тёплой, пахла мукой и ванилью, и Стеша почувствовала, как сердце её сжимается.

— Я вернусь, — сказала она. — Обещаю.

— Знаю, — ответила Лариса, и в её голосе дрогнула слеза. Она не плакала — она никогда не плакала при дочерях. Но Стеша чувствовала, как мамины руки чуть крепче сжали её плечи.

— Будь осторожна, Степанида, — прошептала Лариса. — Ты мне нужна. И Лиля. Я не хочу потерять ещё одного человека.

— Не потеряешь, — твёрдо сказала Стеша. — Я не папа. Я сильнее.

Она отстранилась и посмотрела матери в глаза.

— И я вернусь. С Артелем. С Боней. Со всеми. Ты увидишь.

Лариса кивнула, смахивая невидимую слезу, и вернулась к своим пирожкам.

Через час все собрались у крыльца. Лиля стояла с Бонифацием на руках и смотрела на сестру большими зелёными глазами, в которых отражалась тревога. Она не плакала — она уже поняла, что слёзы не помогут. Но её руки чуть крепче сжимали чёрного кота.

— Ты вернёшься? — спросила она, и голос её дрожал.

— Вернусь, — ответила Стеша. — И привезу тебе что-нибудь из… ну, из того места.

Она не знала, что можно привезти из Изнанки. Но пообещала.

Юрий стоял с палкой-посохом, которую строгал вчера. Он подошёл к Артелю и положил руку ему на плечо. Его глаза, зелёные и мудрые, смотрели на него с той же теплотой, с какой смотрели на Стешу.

— Ты сильный, — сказал он. — И я знаю, что ты не предашь. Доверяй ей, как доверяешь себе. И всё будет хорошо.

— Спасибо, дедушка, — ответил Артель, и голос его дрогнул. — Я буду защищать её.

— Только не перестарайся, — усмехнулся Юрий. — Она и сама может за себя постоять. Бутылкой.

Стеша фыркнула, и на мгновение напряжение рассеялось.

— Ну всё, — сказала она. — Пора.

Флорель уже ждала их у калитки. Она стояла неподвижно, как статуя, но в её аквамариновых глазах светилась лёгкая улыбка. Рядом с ней стоял Буц, который кивнул Стеше.

— Я провожу вас до границы, — сказал он. — Дальше — только пешком.

— Ты остаёшься? — спросила Стеша.

— Я всегда остаюсь, — ответил конь. — Я хранитель этих мест. Но если понадоблюсь — я приду. Ты знаешь.

Стеша подошла к Буцу, обняла его за шею, уткнувшись носом в тёплую гриву. Он пах лошадью, солнцем и чем-то древним — как сама степь.

— Спасибо тебе, — сказала она.

— Иди, маленькая, — ответил он. — Я постерегу дом.

Они пошли по тропе, ведущей в лес. Стеша обернулась на прощание. На крыльце стояли мама с Лилей, рядом с ними — Юрий. Лариса махала рукой, а Лиля держала на руках Бонифация, который тоже смотрел в их сторону. Его янтарные глаза блестели в свете утреннего солнца.

— Я вернусь! — крикнула Стеша. — Я обещаю!

— Жди! — крикнула Лиля в ответ, и её голос был звонким и твёрдым.

— Мы будем ждать, — сказала Лариса тихо, но Стеша услышала.

Она перевела взгляд на Артеля, который стоял рядом с ней, и улыбнулась.

— Идём, — сказала она. — Нас ждут.

И они шагнули в лес, оставляя за спиной дом, который стал для Артеля убежищем, а для неё — напоминанием о том, что есть за что бороться.

Лес встретил их мягкой прохладой и запахом влажной земли. Буц шёл позади, провожая их до границы, а Флорель вела вперёд, ступая легко, почти не касаясь земли. Её золотые волосы струились за ней, как свет, и она казалась частью самого леса.

— Мы пойдём через портал, — сказала она. — Но сначала — немного через лес. Там, где магия слабее, чтобы переход был мягче.

— А что нас ждёт там? — спросила Стеша. — В Изнанке?

Флорель обернулась. В её глазах блеснула искра.

— Там ждёт Амиша, — сказала она. — И ваш путь. А что будет дальше — зависит только от вас.

Она улыбнулась.

— И, возможно, от дракона, который спит уже тысячу лет.

Стеша сжала лямки рюкзака, посмотрела на Артеля, который шёл рядом, и почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Она была не одна. И это придавало силы.

Лес начал меняться незаметно. Сначала Стеша подумала, что это просто игра света — тени стали гуще, воздух тяжелее, а запах влажной земли сменился чем-то гнилостным, кислым, как будто земля гнила изнутри. Но когда она посмотрела под ноги, сердце пропустило удар.

Трава под ними была мёртвой. Бурая, сухая, она рассыпалась в прах от одного прикосновения, как пепел. Цветы, только что распустившиеся, склонили головы, лепестки их почернели и осыпались, как сгоревшая бумага. Деревья, которые ещё минуту назад стояли зелёными и могучими, покрылись серой корой, ветви их обломились, как сломанные кости, и на них не было ни одного листа.

Земля гнила. Она дышала смертью.

— Что это? — прошептала Стеша, останавливаясь.

Флорель замерла первой. Её аквамариновые глаза расширились, а лицо побелело, как полотно. Она повернулась к лесу, откуда они пришли, и её руки сжались в кулаки.

— Тени, — сказала она, и голос её дрогнул. — Тени Равтеля. Они нашли нас.