Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 21)

Он сжёг свиток в пламени свечи, и пепел упал на пол, как чёрный снег.

— Я найду его, — сказал он. — Я найду его и приведу на Совет. Даже если мне придётся сжечь весь человеческий мир.

Он подошёл к гобелену с рыцарем на чёрном драконе и коснулся вытканной чешуи. Она была холодной, как лёд, и под его пальцами она, казалось, дрогнула.

— Ты думала, что уйдёшь от меня, Артель, — прошептал он. — Думала, что спрячешься в мире людей. Но ты забыл, кто я. Я — твой отец. И я знаю, где ты.

Он повернулся к столу, где лежала карта Изнанки и человеческого мира. Там, где пересекались миры, горела маленькая зелёная точка — след магии, оставленный Ласетом, как метка.

— Он пошёл к ним, — сказал Равтель. — К той девке. К светлой крови. Он думает, что она спасёт его.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, как хищник, который настиг добычу.

— Но я уничтожу их всех. И заберу то, что принадлежит мне по праву.

Он выпрямился, и его тень на стене стала больше, чем он сам, заполнив всю комнату.

— Приготовить портал, — приказал он слугам. — Через час мы отправляемся в человеческий мир. Мы найдём их. И мы вернём то, что потеряли.

Когда Равтель вышел из кабинета, тени снова зашевелились. Одна из них — безликая, опасная, та самая, что разговаривала с ним — подползла к столу, где лежала карта. Она коснулась зелёной точки, и от её прикосновения по карте пошли чёрные трещины.

— Да… иди к ним… иди… — прошептала она, и голос её был как предсмертный вздох. — А когда придёшь… мы будем ждать… Мы всегда ждём, Равтель.

Она исчезла, и в замке снова стало тихо. Но это была тишина перед бурей. А в Заозёрье, за тысячу километров от этого места, Стеша и Артель стояли на крыльце и смотрели на рассвет. Они не знали, что у них осталось всего три дня. И что тени уже идут за ними.

В Изнанке, на вершине скальной гряды, где вечные снега светились серебром, а ветер пел свои древние песни, зелёный дракон открыл глаза.

Он спал и не спал — так, как спят только древние существа, чей сон длится столетиями, чьи сны становятся реальностью для других миров. Его тело было неподвижно, как каменная глыба, покрытая мхом и снегом. Чешуя переливалась всеми оттенками зелёного — от нежной весенней травы до глубинного цвета вековой хвои, от изумрудного блеска до тёмного, почти чёрного, как лесная чаща. Каждая чешуйка была размером с ладонь человека, и на каждой лежал отпечаток времени.

Но глаза — огромные янтарные озёра — смотрели в пространство, где время текло иначе. В них отражались миры, которые он видел, и миры, которые только предстояло увидеть. В них была мудрость, накопленная за тысячелетия, и грусть, которую не унять.

Амиша видел сны. Не свои — чужие. Те, что принадлежали его старому другу. Той, кто ушла, но оставила после себя след, который не мог стереть даже ветер, даже вечность.

Она просила его защищать её детей. Не тогда, когда уходила, а раньше — много лет назад, когда они сидели у входа в пещеру, и сакура роняла лепестки ей на колени. Она была молодой тогда, и в её глазах горел тот же свет, что и у Стеши.

— Ты знаешь, что я уйду, — сказала она тогда, глядя на закат. — Я не могу остаться здесь. Но я вернусь. Не в этой жизни, так в следующей.

— Люди не перерождаются, Ведана, — ответил он, и голос его был глубже, чем гул земли.

Она улыбнулась, и улыбка её была как первый луч солнца.

— Откуда тебе знать? Ты же дракон. Вы вообще ничего не знаете о смертных. Вы только наблюдаете, но не чувствуете.

Амиша смотрел сны о них. О Стеше — светловолосой девушке с голубыми глазами, которая лечила животных и не боялась говорить правду. Об Артеле — тёмном наследнике, который сбежал от отца и искал свой путь. О Бонифации — старом коте-бедствии, который ждал её возвращения дольше, чем живут люди. О Лиле — маленькой девочке с зелёными глазами, в которой спала древняя сила.

— Они близко, — прошептал дракон, и его голос звучал, как подземный гул, как дыхание самой земли. — Они почти нашли друг друга. Но время уходит. Оно уходит, как песок сквозь пальцы.

Он приподнял голову, и снег посыпался с его морды, заструился вниз, в пропасть, как водопад.

— Флорель, — позвал он. — Ты где?

Из его пасти вырвалось кольцо пламени. Но это было не то пламя, что сжигает. Оно было тёплым, живым, как дыхание весны, и там, где оно коснулось земли, из-под снега пробился мох. Зелёный, бархатистый, а на нём — маленькие белые цветы, похожие на звёзды, на слезы неба.

Из тени, между двумя скалами, появилась она. Нежная, как утренний ветер, она шагнула вперёд, и свет фиолетовой луны озарил её золотые локоны. Они струились по плечам, как расплавленное золото, и в них запутались мелкие искры — то ли светлячки, то ли звёзды, упавшие с неба. Её глаза были цвета аквамарина — прозрачные, глубокие, с лёгкой зеленью на дне, как у горного озера. В них отражалась древняя мудрость, но не та, что давит тяжестью, а лёгкая, как у птицы, которая видит всё, но не привязана ни к чему.

На ней было простое платье цвета утреннего неба, перехваченное серебряным поясом, и босые ноги ступали по снегу, не оставляя следов. Она была прекрасна, как сама природа, и от неё исходил свет, который не слепил, а согревал.

— Господин, — сказала она, склоняя голову в лёгком поклоне. Её голос звучал как журчание ручья — мягко, переливчато, с лёгкой хрипотцой, которая делала его живым. — Я здесь. Я слушаю вас.

Флорель Альфе было четыреста пятьдесят лет. Для эльфийки это был расцвет — она была вечно молода, вечно красива, но в её глазах уже светилась та мудрость, которую не купить и не украсть. Она служила Амише вестником его воли, и никто не знал границ её силы.

— Флорель, — сказал дракон, и его голос стал мягче, как будто он разговаривал с ребёнком. — Ты знаешь, кто они. Ты видела их во снах.

— Да, господин, — ответила она. — Светлая и тёмная. Две ветви одной крови. Они встретились.

— Иди к ним, — Амиша поднял лапу, и его коготь, чёрный и острый, как обсидиан, разрезал пространство. Воздух дрогнул, пошёл рябью, как вода, и перед Флорель открылся портал. Он мерцал зелёным светом, и в нём отражалась не Изнанка, а тёплый утренний свет человеческого мира. Пахло травой, мёдом и свободой.

— Приведи их сюда, — сказал дракон. — Времени мало. Равтель уже идёт к ним. А сбор четырёх драконов — через три дня. Ты должна успеть.

Флорель посмотрела в портал. Она видела дом. Деревянный, с кружевной верандой, на которой спала девочка в обнимку с чёрным котом. Рядом с ней свернулся змей, а в углу стоял огнегривый конь и смотрел в их сторону, как будто чувствовал её взгляд.

— Они уже чувствуют меня, — сказала Флорель, и в голосе её послышалось удивление. — Конь. Он старше, чем кажется.

— Буц — хранитель границы, — сказал Амиша. — Он знает, когда приходят чужие. Но ты не чужая. Иди.

Флорель шагнула в портал. Она ступила на мягкую траву Заозёрья, и фиолетовая луна Изнанки осталась позади. Здесь было утро — свежее, розовое, пахнущее росой и пирогами. Она оглянулась. Портал закрылся, оставив только лёгкое мерцание в воздухе, похожее на утренний туман.

Конь поднял голову. Буц смотрел на неё, и в его глазах не было враждебности. Только настороженность и узнавание. Он знал, кто она.

— Ты от зелёного, — сказал он тихо, и в голосе его послышалось уважение. — Я чувствую. Твой свет пахнет мхом и снегом.

— Да, — ответила Флорель, делая шаг вперёд. — Я пришла помочь. И предупредить.

На крыльце зашевелилась Лиля. Девочка открыла глаза, увидела незнакомку и прижала к себе Бонифация, ища защиты.

— Боня, — прошептала она. — Кто это?

Кот поднял голову, и его янтарные глаза встретились с аквамариновыми глазами эльфийки. В его взгляде мелькнула искра узнавания, как будто он видел её раньше, в другом времени, в другом месте.

— Флорель, — сказал он, и голос его был ровным. — Давно не виделись. Ты всё такая же.

Флорель улыбнулась, и улыбка её была как первый луч солнца.

— Здравствуй, старый друг, — сказала она. — Ты всё такой же. И такой же упрямый.

Она перевела взгляд на дверь, где уже появились Стеша и Артель, заспанные, но настороженные.

— Я здесь, чтобы сказать вам, — сказала она, и голос её стал серьёзным. — Равтель идёт за вами. И у вас есть только три дня.

Стеша вышла на крыльцо. Она видела перед собой странную женщину — красивую, нечеловечески красивую, с золотыми волосами и глазами, в которых отражалась сама вечность. От неё исходил свет, который успокаивал и одновременно настораживал.

— Кто вы? — спросила она, и в голосе её была настороженность.

— Меня зовут Флорель, — ответила эльфийка, склоняя голову. — Я слуга зелёного дракона. Вашего друга.

Она посмотрела на Бонифация, потом на Артеля.

— Амиша видит всё, — сказала она. — Он чувствует, что Равтель уже идёт. И что через три дня состоится сбор четырёх драконов. Если вы не успеете пробудить чёрного дракона раньше, Равтель сделает это сам. И тогда все миры окажутся в опасности.

Стеша сжала кулаки. Сердце её билось быстрее.

— Что мы должны делать?

Флорель шагнула к ней. Её глаза, прозрачные и глубокие, встретились с глазами Стеши.

— Вы должны прийти к Амише. Вместе. Вы оба. Только так вы сможете понять, как пробудить дракона правильно. Без жертв. Без крови. Без того, что разрушит вас.

Она протянула руку. Её ладонь была тёплой и мягкой.