Александра Ушакова – Стеша и Боня: История одной печати (страница 18)

Стеша помогала, чем могла — резала овощи, мыла посуду, расставляла тарелки. Но мысли её были далеко. Она чувствовала странное волнение. То самое, которое бывает перед чем-то важным, когда знаешь, что вот-вот случится что-то, что изменит всё.

Бонифаций сидел на крыльце и смотрел на дорогу. Его уши были насторожены, хвост слегка подрагивал, и он время от времени втягивал воздух, как будто пробовал его на вкус.

— Боня, — Стеша вышла к нему и села рядом. — Ты что-то чувствуешь?

— Чую, — ответил он, не оборачиваясь. — Идут. Двое. Один знакомый. Очень знакомый.

Он повернул к ней голову, и его янтарные глаза встретились с её голубыми.

— Стеша, — сказал он серьёзно, и в голосе его послышалась тревога. — Кто бы ни пришёл — не бойся. Он не враг.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Знаю, — просто ответил кот. — Чую его кровь. Она такая же, как у тебя. И в ней нет зла.

И прежде чем Стеша успела спросить, что это значит, из-за горизонта показалась телега.

Она двигалась медленно, но уверенно — маленькая, запряжённая пестрой кобылой, которая шла ровной, спокойной рысью. Кобыла была невысокой, коренастой, с широкой грудью и умными тёмными глазами, в которых отражалась мудрость. Её шерсть переливалась белыми и рыжими пятнами, как осенние листья, и она фыркала от удовольствия, когда ветер касался её морды.

На телеге сидели двое. Один — дед Юрий. Он правил лошадью, и его руки — старые, но сильные — держали вожжи так же уверенно, как нож для строгания. Второй — молодой мужчина. Он сидел рядом с дедом, чуть сгорбившись, и его лицо было скрыто тенью старой соломенной шляпы.

Но когда телега подъехала ближе, Стеша разглядела его. Тёмные волосы, спадающие на плечи, как чёрный шёлк. Зелёные глаза — точно такие же, как у неё. Как у Лили. Как у отца.

— Боже, — выдохнула она, и сердце её пропустило удар.

Она узнала его. Тот самый парень из клуба. Сын Равтеля. Змеелов.

Артель.

Сердце её забилось быстрее, а ноги сами понесли её вперёд, к калитке, где уже стояла мама, прижимая руки к груди.

Юрий спрыгнул с телеги первым, ловко, несмотря на возраст. Он хлопнул кобылу по крупу и усмехнулся:

— Хорошо шла, Зорька. Молодец.

Потом он повернулся к Стеше и протянул руки, обнимая её. От него пахло старым деревом, табаком и дорогой.

— Здравствуй, внучка.

— Деда, — Стеша прижалась к его плечу, вдыхая знакомый запах. — Что происходит? Кто это?

Юрий отстранился и посмотрел на неё с той же серьёзностью, что и вчера. В его глазах мелькнула искра.

— Это тот, о ком я говорил, — сказал он. — Твой родственник. Троюродный брат. Сын твоей тётки.

Артель спрыгнул с телеги и остановился в шаге от них. Он выглядел иначе, чем в ту ночь в клубе. Не таким опасным, не таким отстранённым. Просто уставшим, как человек, который прошёл через ад и вышел из него живым. В его глазах была тоска, но в них же — надежда. Он смотрел на Стешу, как на что-то очень важное. Как на спасительный свет в конце тоннеля.

— Здравствуй, — сказал он тихо, и голос его дрогнул. — Я… я не знаю, как тебя называть. Стеша? Степанида?

— Стеша, — ответила она, и голос её был твёрже, чем она чувствовала себя. — Просто Стеша.

Она смотрела на него и чувствовала странную, почти тянущую боль в груди. Не физическую — какую-то другую, глубокую, которая связывала их невидимой нитью. Нитью крови, которая была старше их обоих.

Бонифаций подошёл к ним и сел у её ног, глядя на Артеля. Его янтарные глаза были внимательны и серьёзны.

— Твоя мать, — сказал он тихо. — Она была такой же. Светлой. Честной. Ты похож на неё.

Артель вздрогнул, услышав голос кота, но не отшатнулся. Только посмотрел на него с уважением.

— Я… я хочу всё рассказать, — сказал он, и голос его стал твёрже. — Про отца. Про замок. Про то, что он задумал. Я не враг.

— Мы знаем, — ответила Стеша.

Она шагнула вперёд и, не думая, взяла его за руку. Его пальцы были холодными, но она сжала их крепко, как сжимала руку Лили, когда та боялась темноты.

— Идём. Мама напекла пирогов. Ты голодный?

Артель сглотнул. В его глазах блеснула благодарность.

— Очень, — сказал он. — Спасибо.

И они пошли в дом.

Лариса стояла на пороге, вытирая руки о фартук. Она смотрела на Артеля, и в её глазах была борьба — страх и понимание, любовь и ненависть, которые переплелись в один тугой узел.

— Проходи, — сказала она наконец, и голос её был твёрдым. — Мой руки. И садись за стол. Поешь сначала. Всё потом.

Артель перешагнул порог, и дом принял его. Тёплый, пахнущий пирогами и травами, он стал для него убежищем. Местом, где он мог не бояться. Где его не ждал удар.

А Стеша, стоя рядом, чувствовала, как между ними завязывается та самая нить, о которой говорил Бонифаций. Нить крови. Нить судьбы. Она была тонкой, но крепкой, как корни старого дуба, которые держат землю.

И она только начинала расти.

Бонифаций вышел на крыльцо первым. Он остановился на верхней ступеньке, и вдруг его тело напряглось, как струна. Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, превращая его из маленького кота в чёрную, колючую тень. Из его горла вырвался низкий, угрожающий рык — не кошачий, а звериный, древний, как будто в нём проснулся кто-то гораздо более старый и опасный.

— Ш-ш-ш-ш-ш!

Он зашипел так, что Стеша вздрогнула, и в следующее мгновение его тело начало меняться. Чёрная шерсть сгустилась, стала гуще и длиннее, мышцы налились силой, лапы удлинились и стали мощнее, как у пантеры. Когти, как чёрные кинжалы, впились в деревянные доски крыльца, оставляя глубокие борозды. Ещё миг — и на крыльце стояла не кот, а огромная чёрная пантера. Её янтарные глаза горели яростным огнём, и в них не было ни капли той мягкости, что была у Бонифация. Только древняя, первобытная ярость.

— Боня! — крикнула Стеша, делая шаг вперёд, но Артель схватил её за руку, удерживая.

Но пантера не слышала её. Она смотрела на того, кто стоял за спиной Артеля.

Лиля. Маленькая Лиля с зелёными глазами и чёрными косичками стояла на ступеньках, растерянная и испуганная. Она вышла посмотреть, кто приехал, и теперь замерла, глядя на огромного зверя перед собой. Её глаза расширились, и она прижала руки к груди, как будто пыталась защитить сердце.

Пантера рычала на неё. Нет. Не на неё. На то, что было за ней. На что-то, что Стеша не видела, но Бонифаций чувствовал — на огромный клубок тёмной магии, которая сворачивалась вокруг Лили, как змея.

Ласет тоже изменился. Змей, дремавший на плече Артеля, вдруг вытянулся, его чешуя засветилась зелёным, и он увеличился в размерах — в несколько раз, превращаясь в огромное, мускулистое существо. Мощное змеиное тело обвилось вокруг Артеля, закрывая его собой, а голова с вертикальными зрачками зашипела в сторону пантеры. Его клыки блеснули, как сабли, и из пасти вырвался пар.

— Ласет, нет! — крикнул Артель, пытаясь удержать своего фамильяра.

Но было поздно. Пантера и огромный змей стояли друг напротив друга, готовые к броску. Воздух между ними искрился от напряжения, как перед грозой, и каждый мускул был напряжён. Ещё секунда — и они вцепятся друг в друга насмерть.

И в этот миг небо раскололось. Гром ударил так, что земля дрогнула, а стёкла в окнах задребезжали. Яркая вспышка озарила двор, и Стеша зажмурилась на мгновение, чувствуя, как свет проникает сквозь веки.

Когда она открыла глаза, Буц стоял посередине двора. Но это был не тот Буц, которого она знала. Не обычный деревенский конь с чёрной шерстью и добрыми глазами. Это был огнегривый конь. Его грива полыхала алым и золотым пламенем, которое не обжигало, а струилось по воздуху, как живой огонь. Шерсть переливалась, как раскалённый металл, а из ноздрей вырывались струйки дыма, которые поднимались к небу и таяли в воздухе. Он был огромным, величественным, и в его тёмных глазах горела древняя сила, которую невозможно было описать словами.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его копытами задымилась, оставляя чёрные следы.

— Моя территория, — прозвучал голос — низкий, глубокий, как подземный гул. — Не буянь, кот бедствия. Здесь мой дом, и я не позволю тебе его разрушить.

Бонифаций замер. Пантера медленно опустила голову, и рычание стихло, превратившись в тихое, угрожающее ворчание. Она смотрела на огненного коня с удивлением и, кажется, с уважением. Её глаза расширились, и она сделала шаг назад, признавая его власть.

— Буц… — прошептала Стеша, и голос её дрожал. — Ты…

— Я тот, кем был всегда, — ответил конь, поворачивая к ней голову. Его глаза, тёплые и мудрые, встретились с её. — Просто ты не видела. Пока. Ты не была готова.

Буц не стал драться. Он отступил на шаг и снова превратился в обычного коня — чёрного, коренастого, с добрыми глазами. Только в его взгляде осталось что-то древнее, что-то, что Стеша никогда не замечала раньше. Он подошёл к Ларисе и ткнулся носом в её плечо, как будто ища утешения.

Юрий тем временем подошёл к калитке. В руках у него был старый веник — обычный, из берёзовых прутьев, которым он подметал двор по утрам. Но в этот момент он выглядел не как обычный веник, а как посох древнего мага. Он провёл им перед собой, два раза подмёл порог, и Стеша почувствовала, как воздух вокруг изменился.

Стало тише. Спокойнее. Тёмная магия, которая клубилась вокруг Лили, рассеялась, как туман на утреннем солнце. Сила покинула змея и кота, как будто её сдуло ветром. Ласет уменьшился до обычных размеров и заполз обратно на плечо Артелю, пряча голову в его рубашке. Бонифаций тоже сжался, превращаясь обратно в чёрного кота, и сел у ног Стеши, тяжело дыша.