Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 9)

Хелвард шагнул вперед, и его голос был полон решимости.

— Мы пойдем с ним.

— Нет, — Рикус поднял свою огромную ладонь. — Только кот. В башне гильдии слишком много магии. Если вас будет больше одного — они почуют. А один вор может проскользнуть как тень.

— Ты хочешь, чтобы я пошел в логово гильдии в одиночку? — Халлас приподнял бровь.

— Хочу, — Рикус улыбнулся, обнажая желтые зубы. — Но я не отправлю тебя без подготовки. Сегодня ночью я проведу тебя через тайный ход к башне. Дальше — ты сам.

Роза сжала рукоять клинка, ее лицо напряглось.

— А если он не вернется?

Рикус посмотрел на нее с грустной, усталой улыбкой, в которой читалась вековая мудрость.

— Тогда мы все умрем, — сказал он просто. — Потому что если кот не вернется, Мареке узнает, что мы здесь. И нам некуда будет бежать.

«Спящий осетр» отвязал свои мостики от палубы и под крики пьяных матросов двинулся в сторону грота — в противоположную от башни сторону, чтобы не привлекать внимания. Люди пели и плясали, играла музыка, и Рикус басил у штурвала, его голос перекрывал шум ветра:

— «Черт морской не страшен, нет жизни краше, чем пирата доля — бороздить просторы...»

Все делали вид, что в «Спящем осетре» грандиозная попойка. Это был идеальный маскировочный шум, который скрывал их истинные намерения. Халлас сидел на палубе, наблюдая, как темная, маслянистая вода расступается перед носом лодки, отражая огни города. Роза стояла рядом, притворяясь, что любуется светящимися рыбами в глубине, которые мерцали, как звезды. Хелвард, как всегда, молчал, вглядываясь в туман, окутавший грот, его мысли были далеко.

К гроту с небольшим островным утесом они подплыли в середине дня. Солнце едва пробивалось сквозь своды пещеры, освещая каменные колонны, покрытые мхом, и свисающие сталактиты, похожие на каменные зубы, готовые сомкнуться. Вода здесь была спокойной и темной, как черный жемчуг, и в ее глубине угадывались движения больших теней, которые скользили бесшумно.

— Здесь меж скал есть проход, — Рикус ткнул пальцем в узкую расселину в отвесной стене. — Я слишком большой и тяжелый для него. Но ты... ты пройдешь. Принеси мне бухгалтерию гильдии — и получишь все, что захочешь. И дальше больше.

Халлас усмехнулся. Он подпрыгнул, разминая плечи, и его наручи, превратившись в перчатки, блеснули серебром в тусклом свете.

— Эх, разомнусь, — сказал он, и в его голосе послышался знакомый азарт, который всегда был его спутником. — Я же кот. Куда я денусь.

Он шагнул к скале, вонзил когти альдера в камень. Металл вошел в породу, как нож в свежий хлеб, с легким, хрустящим звуком. Халлас подтянулся, перехватываясь одной рукой, затем другой, и через несколько мгновений уже висел над расселиной.

— Там дальше туннель, — крикнул он сверху. — Ребенок пролезет. Или действительно кот.

Рикус одобрительно хмыкнул.

— Ты не подведи меня, мальчик.

Халлас помахал с вершины утеса и исчез в темноте расселины. Через мгновение его голос донесся уже из глубины:

— Я вернусь до заката. Или не возвращайтесь за мной!

Роза шагнула к скале, но Хелвард остановил ее, положив руку на плечо.

— Дай ему шанс, — сказал он. — Он должен сделать это сам.

Роза сжала губы, но кивнула. В ее глазах затаилась тревога, которую она не могла скрыть.

Глава 7: Тайный ход и лисья улыбка

Туннель был узким и влажным. Халлас двигался на четвереньках, чувствуя, как холодные, скользкие каменные стены сжимают его плечи, словно тиски. В темноте пахло сыростью, плесенью и чем-то железистым, как старая кровь, въевшаяся в камни. Его глаза — звериные, привыкшие к ночи и подземельям — быстро привыкли к полумраку, различая выступы и трещины, которые могли быть ловушками.

Он полз, стараясь не шуметь. Перчатки мягко цеплялись за камни, не оставляя царапин. Хвост он прижал к спине, чтобы не задевать стены и не создавать лишнего шума, который мог бы выдать его.

Через несколько минут туннель расширился, превратившись в небольшую, естественную пещеру. Халлас встал, разогнул затекшую спину и огляделся. Пещера была освещена странным, пульсирующим светом, который источал светящийся мох на стенах, создавая призрачное сияние. Из пещеры вели три хода, уходящие в разные стороны, как змеи.

— Хорошо, — пробормотал он, вспоминая карту, которую набросал ему Рикус на клочке пергамента. — Первый ведет к кухне. Второй к складам. Третий — к подвалам башни. Мне нужен третий.

Он двинулся вперед, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому шороху, который мог выдать присутствие. Где-то сверху, через толщу камня, слышались голоса, смех, звон посуды. Башня жила своей обычной, шумной жизнью, не подозревая о вторжении. Халлас знал, что наверху — валы, стража, магические ловушки, которые могли сработать от одного неверного шага. Но здесь, внизу, было пусто и тихо. Только капала вода где-то вдалеке, создавая эхо.

Он нашел деревянную, скрипучую лестницу, ведущую наверх, и начал подниматься. Каждая ступенька жалобно скрипела, но Халлас ступал так легко, что звуки почти не разносились. Его кошачья грация была бесценна, она позволяла ему быть тенью среди шума.

Наверху его встретил длинный, тускло освещенный факелами коридор. Стены были сложены из грубого камня, пол выложен потемневшей плиткой, на которой виднелись следы многих ног. Халлас узнал интерьер башни. Он был здесь раньше — когда его впервые привели к Мареке, чтобы дать клятву.

Он двинулся к лестнице на верхние этажи, стараясь держаться теней, которые плясали от факелов.

Халлас крался по коридорам, прячась в нишах, когда слышал шаги стражников. Башня была старой, но ухоженной. Везде горели факелы, отбрасывающие пляшущие тени, и на стенах висели дорогие гобелены с изображением павлинов в разных позах, их глаза, казалось, следили за ним.

Он миновал два поста, где стояли сонные стражники, их дыхание было ровным, и нашел узкую лестницу, ведущую вверх. Там, на пятом этаже, был кабинет Мареке.

Халлас остановился у двери. Она была массивной, из черного, полированного дерева, с инкрустированным изображением павлина с алыми, горящими глазами. Дверь не была заперта.

— Странно, — прошептал он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Очень странно. Слишком легко.

Он толкнул дверь. Она открылась беззвучно, на хорошо смазанных петлях. За ней была просторная комната, заваленная бумагами, картами и толстыми книгами, которые лежали стопками на полу и на столах. На массивном столе горела одинокая свеча, отбрасывая свет на разложенные документы.

Халлас шагнул внутрь. Его глаза быстро пробежались по стопкам документов. Свитки, книги учета, запечатанные письма. Он начал проверять стол, ящик за ящиком, ища бухгалтерские книги, чувствуя, как время уходит.

— Что-то тут не так, — пробормотал он, чувствуя странное, ледяное напряжение в груди. Слишком тихо. Слишком пусто.

Внезапно за его спиной раздался голос. Спокойный, холодный, до боли знакомый.

— Ты долго шел, Халлас. Я уже начала думать, что ты не придешь.

Халлас медленно обернулся, и его сердце ухнуло в пятки, наполнив тело ледяным страхом.

В дверях стояла Мареке. Ее рыжие уши были насторожены, прижаты к голове, а желтые, хищные глаза блестели в полумраке, как у зверя, готового к прыжку.

— Я же говорила, — она улыбнулась, обнажая острые, как иглы, зубы, — что ты не сможешь спрятаться от меня.

Халлас медленно обернулся, встречаясь с ней взглядом. Его сердце колотилось, как птица в клетке, но лицо оставалось спокойным. Он даже позволил себе улыбнуться — той самой наглой, ленивой улыбкой, которая всегда выводила Мареке из себя.

— Мареке, — сказал он, разводя руки в стороны, словно показывая, что безоружен. — Я знал, что ты меня встретишь. Ты всегда была той, кто встречает гостей.

— Я ждала тебя, Халлас, — ее голос был мягким, почти ласковым, но в нем чувствовался ледяной, смертельный холод, который пронизывал до костей. — Ты исчез. Ты провалил задание. Ты оставил гильдию. Я хочу знать — почему.

Халлас вздохнул, делая вид, что собирается с мыслями. Он медленно опустился на стул напротив ее стола, как будто они собирались на дружескую беседу, и скрестил ноги.

— Я не предал гильдию, — сказал он, стараясь говорить уверенно и твердо, хотя внутри все дрожало. — Я пошел за магами.

Мареке прищурилась. Ее хвост перестал нервно бить, замер, и она наклонила голову.

— Магами?

— Да, — Халлас кивнул, чувствуя, как слова льются сами собой. — Когда я был в храме, я понял, что за свитком пришли не только я. Был еще один. Маг из башни Архимага. Я решил проследить за ним. Думал, если он что-то знает о свитке, я смогу его перехватить и забрать добычу.

— И что же?

— Он был сильнее, чем я думал, — Халлас развел руками с сожалением, изображая раскаяние. — Он поймал меня. Они поймали меня. Архимаг и его ученик.

— И они привели тебя сюда? — Мареке шагнула ближе, и ее когти царапнули столешницу, оставляя глубокие борозды. — В наше логово?

— Они хотели узнать, кто заказал кражу, — продолжал Халлас, чувствуя, как его собственный голос звучит чуждо. — Они думали, что я знаю. Я притворился послушником, согласился на все, притворился, что готов сотрудничать. Они поверили мне, провели через город, надеялись, что я приведу их к тайным ходам гильдии. Но я привел их сюда, чтобы ты могла с ними разобраться.