Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 10)

Мареке смотрела на него долго, изучая каждую эмоцию на его лице, каждый жест. Ее желтые глаза впивались в него, ища ложь. Халлас старался не моргать, не отводить взгляд. Он даже позволил своему хвосту лениво качнуться, изображая полную расслабленность.

— Ты хочешь сказать, что привел врагов в мой дом? — тихо спросила она, и в ее голосе зазвенела сталь.

— Я привел их, чтобы мы могли их уничтожить, — поправил Халлас. — Они думают, что я их человек. Они думают, что я их шпион. Они ждут меня у скал. Если ты позволишь, я вернусь к ним и скажу, что узнал, где ты прячешь бухгалтерию. Они войдут в ловушку — и мы убьем их всех.

Мареке молчала. Ее уши дрогнули, и она прищурилась, оценивая его слова.

— А моя метка? — спросила она. — Твой демон спит. Я чувствую это. Если бы ты был с ними по своей воле, ты бы вытащил его.

Халлас позволил себе едва заметную паузу. Она была опасна. Она чувствовала связь с демоном.

— Они попытались вырезать его, — сказал он, и в его голосе послышалась дрожь, которую он не мог полностью контролировать. — Архимаг хотел вытащить демона. Он знал о нем. Но я... я не дал им. Я сказал, что если они убьют демона, ты сразу узнаешь. И тогда ты убьешь меня. А они хотели использовать меня как живого свидетеля.

Мареке нахмурилась, ее лоб прорезала морщина.

— Ты спас демона?

— Я спас себя, — Халлас пожал плечами. — Я знаю, что без метки я тебе не нужен. А я хочу быть тебе нужен. Я хочу быть твоим лучшим вором снова.

Тишина повисла в комнате, тяжелая и давящая. Мареке медленно обошла стол и села напротив него. Ее хвост снова начал бить — но теперь медленно, задумчиво, как маятник.

— Хорошая история, — сказала она наконец, и в ее голосе звучала смесь сомнения и любопытства. — Но я проверю ее. Ты скажешь мне, где сейчас эти маги. Где они ждут тебя. Если ты врешь — твой демон проснется и сожрет тебя изнутри. Здесь и сейчас.

Халлас внутренне выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает его на мгновение. Он знал, что она не может проверить мгновенно — но он знал и то, что она попытается.

Он встал, выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза, в эти желтые, звериные глаза.

— У скалы, — сказал он. — «Спящий осетр». Они ждут меня там. Я скажу им, что нашел путь в кабинет, приведу их к черному ходу, и мы устроим засаду.

Он позволил себе наглую, уверенную улыбку.

— Они маги, Мареке. Но они не знают Водохранилище так, как знаем мы.

Мареке смотрела на него долго, оценивая, взвешивая каждое слово. Потом ее губы изогнулись в холодной улыбке, которая не коснулась глаз.

— Хорошо, кот. Я даю тебе шанс. Ты приведешь их в ловушку. И если они умрут — я поверю тебе. И сниму с тебя демона.

Она протянула руку и погладила Халласа по голове, как провинившегося, но любимого котенка, и в этом жесте была странная, извращенная нежность.

— Но если ты врешь, я буду кормить твоего демона сама. Я буду кормить его твоим страхом.

Халлас почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Старый инстинкт — тот самый, что помогал ему в детстве, когда он был маленьким, голодным котенком, выпрашивающим еду у чужих людей. Он знал: иногда быть слабым — это лучший способ выжить.

Он опустил глаза, чуть склонил голову набок и позволил себе издать тихий, вибрирующий звук из самой глубины груди.

Мурлыканье.

Оно шло из самого сердца, из того забытого уголка души, где Халлас все еще был маленьким и беззащитным. Это был звук, который никто не мог подделать — он шел оттуда, где жила истинная сущность, где не было лжи. Он мурлыкал, как делал в детстве, когда хотел получить одобрение и похвалу старшего, когда хотел, чтобы его пожалели.

Мареке замерла. Ее уши дрогнули, и на мгновение в ее желтых, звериных глазах мелькнуло что-то теплое. Что-то, что она давно не показывала, что она прятала за слоями цинизма.

— Ты... — она запнулась, и в ее голосе послышалось удивление.

— Я всегда был твоим, — тихо сказал Халлас, продолжая мурлыкать, и его голос был мягким, как шелк. — Я просто хотел, чтобы ты знала: я не ушел. Я никогда не уйду. Ты — моя семья.

Он сделал шаг вперед, все еще смотря вниз, как провинившийся, но любимый котенок.

— Я знаю, что подвел тебя. Но я хочу исправиться. Позволь мне это сделать. Позволь мне вернуть твое доверие.

Мареке молчала. Ее хвост медленно опустился, перестал бить, и она смотрела на него, и в ее взгляде смешались гнев, удивление и что-то еще — то, что она пыталась спрятать глубоко внутри, но не могла.

— Ты мурлычешь, — сказала она тихо, и в ее голосе послышалась странная, почти ностальгическая нотка. — Как тогда... когда я впервые привела тебя в гильдию. Ты был таким маленьким. Испуганным. Голодным.

Халлас поднял глаза. В них блеснула влага — настоящая или притворная, он и сам не знал, где заканчивается игра и начинается правда.

— Ты спасла меня тогда, — сказал он. — Ты дала мне дом. Я никогда не забуду это. Я хочу вернуть тебе свой долг.

Мареке шагнула к нему и протянула руку. Ее пальцы, с острыми когтями, коснулись его щеки — мягко, почти нежно, и в этом прикосновении была странная, болезненная ласка.

— Ты всегда умел убеждать, кот, — прошептала она. — Иди. Приведи их. И если ты не врешь... я сниму с тебя демона. Ты будешь свободен.

Она убрала руку и отступила. Ее глаза снова стали холодными, как зимнее небо.

— Но если ты врешь... я сломаю тебя. Медленно. Ты будешь мурлыкать, умоляя о смерти. И я не дам тебе ее.

Халлас кивнул, опуская голову. Он знал, что она не шутит. Но он также знал, что она только что поверила ему.

— Я не подведу тебя, — сказал он тихо.

Он повернулся и вышел из кабинета. Когда массивная дверь закрылась за ним, он выдохнул — медленно, стараясь не показывать облегчения.

«Я сделал это, — подумал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я выиграл время. Теперь нужно предупредить остальных».

Он двинулся по коридору, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Но внутри него что-то изменилось. Мурлыканье — оно оставило странное, болезненное тепло в груди, напомнив ему о том, кем он был когда-то.

Он был котом. Хитрым, ловким, выживающим. Но теперь он был котом, который играл по-крупному, и ставкой была его жизнь.

Глава 8: Клятва и удар молнии

Хелвард стоял на палубе «Спящего осетра», вглядываясь в темноту грота. Его маска скрывала лицо, но его тело было напряжено, как туго натянутая струна, готовая лопнуть. Роза сидела рядом на бочке, начищая свои клинки до зеркального блеска, но она тоже чувствовала — что-то изменилось, воздух стал плотнее.

— Он в башне, — сказал Хелвард, и его голос был глухим. — Я чувствую его. Он там, наверху.

Роза подняла голову, ее глаза были насторожены.

— Откуда ты знаешь?

— Клятва, — коротко ответил Хелвард. — Я чувствую его пульс, его дыхание, его... страх.

Он замолчал, прикрыв глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. И в этот момент его пронзило.

Это было похоже на удар молнии. Он почувствовал, как Халлас стоит перед Мареке, как его сердце колотится, как он пытается казаться спокойным, хотя внутри все сжимается от страха. А потом — тихое, вибрирующее мурлыканье. Оно проникло в сознание Хелварда, как теплая, обволакивающая волна, как чужое дыхание.

— Боги, — прошептал Хелвард, открывая глаза. — Он мурлычет.

Роза нахмурилась, ее рука замерла на клинке.

— Что?

— Он мурлычет, — Хелвард открыл глаза, и в них было изумление. — Он успокаивает ее. Он врет ей. И она... она верит ему.

Он провел рукой по маске, словно пытаясь стереть видение. Но чувства не уходили. Он знал теперь, что Халлас идет обратно, что он солгал Мареке, сказав, что маги ждут у скал.

— Мареке отправит засаду, — сказал Хелвард, и его голос стал тверже. — Она думает, что мы ждем Халласа у тайного хода. Мы должны встретить его до того, как она поймет, что ее обманули.

Роза встала, убирая клинки в ножны, и ее движения были быстрыми и точными.

— Как мы его найдем?

— Я чувствую его, — Хелвард положил руку на грудь, туда, где билась клятва. — Змеи горят. Он... он уже в туннеле. Идет к нам. Но он не один.

В его голосе послышалось напряжение, которое передалось Розе.

— Сзади идет кто-то еще. Тень. Мареке послала за ним слежку.

Роза вытащила короткий клинок, и лезвие блеснуло в темноте.

— Тогда мы встретим его раньше, чем тень.