Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 6)

Он обвел всех взглядом: меня, Розу, Хелварда. Его единственный глаз горел решимостью, в нем не было места сомнениям.

— Там живет человек, который знает все о демонах. Он избавит мальчишку от паразитов. И он знает, кто заказал кражу свитка. Он был свидетелем.

Тишина. Только камин трещал.

— Но есть условие, — добавил архимаг, и его голос стал серьезным, как сталь. — Мы должны идти без магии. В городе на воде ее чувствуют за милю. Если они учуют меня или Хелварда — нас убьют до того, как мы ступим на первую лодку. Магия там запрещена под страхом смерти.

Хелвард сжал кулаки, его лицо напряглось.

— Без магии? Это безумие.

— Без магии, — подтвердил Глеотхайн. — Просто люди. Простые путники. Ты, я, Роза и наш черный кот.

Он усмехнулся и ткнул меня посохом в плечо.

— Ты не против, Халлас?

Я посмотрел на свои руки. На след от клятвы. На шрам на груди, где сидел демон. Я чувствовал себя пустым и свободным одновременно.

— Я вор, — сказал я. — Я умею быть невидимым. Даже без магии.

— Вот и отлично, — Глеотхайн поднял свою миску. — Тогда за новый путь. За правду. За брата Хелварда. За свободу Розы. За жизнь Халласа.

Все подняли свои миски — даже Роза.

— За новый путь, — повторили мы хором, и наши голоса слились в один, полный надежды и решимости.

Глава 5: Город на воде и старый ключ

Утро встретило нас темным, свинцовым небом, затянутым тяжелыми тучами, и далекими раскатами грома. Молнии били где-то на горизонте — видимо, Глеотхайн так и не отменил свою грозу. Или это начиналась настоящая буря, предвестница перемен, которые сотрясут мир.

Мы молча собирались. Хотя я и кот, но все же человек. Мои когти невелики и не очень крепки — не то что у моих сородичей-людозверей, которые могли вспороть живот медведю. Я привык полагаться на ловкость, гибкость и хитрость, а не на грубую силу. Но сегодня мне выдали перчатки из альдера — самого прочного и редкого металла во всех эпохах. О таком оружии я мог только мечтать, и оно лежало в моих руках, как продолжение моей воли.

Я надел их, и они зашипели, словно живые, принимая форму моих наручей. Металл обвил мои запястья, подстроился под пальцы, повторяя каждый изгиб, каждую косточку, словно вторая кожа. Когда я сжал кулак, на концах перчаток выступили когти — тонкие, острые, идеально подогнанные под мои руки. Я провел ими по деревянному столбу — металл вошел в дерево, как нож в масло, оставляя за собой глубокие, ровные борозды, которые дымились.

— Хорошая вещь, — усмехнулся я, чувствуя их вес и мощь, которые разливались по рукам.

— Лучшая, — сказал Глеотхайн, проходя мимо. — Альдер — он запоминает своего хозяина. Впитывает его сущность. Никто, кроме тебя, теперь не сможет их надеть. Так что не потеряй.

Следом мне дали короткий плащ ученика мага из башни Архимага. На нем была вышита метка золотых Орлов, сцепившихся когтями в вечной битве. Ткань была плотной, почти невесомой, и пахла озоном и древней магией. Я накинул его на плечи — и почувствовал, как плащ словно стал частью меня, скрывая очертания моего тела, делая меня тенью, сливающейся с серым утром.

— Никто, кроме Архимага, не может приказать мне что-либо сделать, — сказал я, цитируя правило, которое знал каждый ученик башни. — А значит, я теперь ваш ученик?

— Временный, — Глеотхайн подмигнул. — Не привыкай. Когда все закончится, ты снова станешь ничем.

Роза облачилась в мундир мага-мечника. Темно-синий дублет, обтягивающий ее худую, но мускулистую фигуру, и длинная юбка с глубокими разрезами для движений. На поясе висели два клинка — длинный и короткий. Я таких раньше не видел: лезвия казались черными, с серебряными прожилками, словно выкованные из звездного света, который застыл в металле.

— Эльфийская работа, — заметил я.

— Чистокровная эльфийская работа, — поправила Роза холодно. — Мой отец был оружейником. Он сделал их для меня... перед тем, как его убили за то, что он дал оружие полукровке.

Она сказала это без эмоций, но я заметил, как ее пальцы на мгновение сжали рукоять короткого клинка, до побеления костяшек.

Хелвард не произнес ни слова. Он просто надел маску из закаленного стекла — ту самую, что я видел в храме — и накинул темный плащ. Его глаза через стекло казались холодными и отстраненными, как у статуи, но я чувствовал его внутреннее напряжение через клятву.

Глеотхайн осмотрел нас всех. Его единственный глаз блеснул удовлетворением, смешанным с тревогой.

— Ну что, дети, — сказал он, и его голос разнесся по комнате, наполняя ее силой. — Пойдем спросим у людей, что делают демоны в нашем городе и кто их кормит.

Он вышел из маяка. Мы двинулись за ним. Громыхнуло небо. Ветер трепал наши плащи, завывая в скалах, как голодный зверь.

Архимаг остановился на краю обрыва, где волны с яростью бились о скалы, взметая вверх столбы брызг, и хлопнул в ладоши. Из воздуха, словно из ниоткуда, соткался ковер. Старый, потрепанный, с выцветшими узорами по краям, которые рассказывали истории давно минувших дней. Он опустился на землю, и Глеотхайн шагнул на него, садясь так же привычно, как другие садятся в кресло у камина.

Ковер плавно поднялся в воздух, неся его, словно лодка по морю.

— Что так удивленно смотришь, котяра? — усмехнулся архимаг, глядя на меня сверху. — На прошлом параде я тоже был на ковре. Если хочешь что-то украсть, запомни: без меня он работать не будет. Он привязан к моей крови.

Его смех, подобный раскатам грома, разнесся по пустынному, скалистому пляжу.

— А ты попробуй! — я оскалился, показывая клыки. — С ним можно столько всего вынести. Я вас в долю возьму. Представляете, какой шум мы устроим в столице?

Роза фыркнула, пряча улыбку. Хелвард скрестил руки, но я заметил, как уголки его губ дрогнули под маской.

— Хватит болтать, — сказал он. — Нам еще лететь до города.

— Лететь? — я поднял бровь.

Глеотхайн хлопнул по ковру. Ковер расширился, принимая нас всех.

— Садитесь, дети, — сказал он. — Сегодня мы летим на восток. За тучи. За горы. В город, где вода говорит, а камни помнят.

Я шагнул на ковер. Ткань прогнулась под моим весом, но удержала, мягко покачиваясь. Я сел, чувствуя, как ветер начинает играть с моими волосами, принося запах свободы и опасности.

— А если мы упадем? — спросил я, глядя вниз на бушующее море, которое казалось бесконечным.

— Не упадете, — усмехнулся архимаг. — Если вы, конечно, не слишком толстые. Роза, убери свой клинок, а то проткнешь ковер.

Он щелкнул пальцами. Ковер взмыл в воздух, разрезая тучи, как лезвие. Ветер ударил в лицо, и я невольно прикрыл глаза. Когда я их открыл, маяк остался далеко внизу, маленькой точкой среди скал, теряющейся в тумане. Море пенилось под нами, покрытое барашками волн. А впереди — в серой, плотной дымке — угадывались очертания города, висящего над водой, как мираж.

Ковер парил над обрывом, и ветер трепал наши плащи. Внизу, в серой, влажной дымке, угадывался скалистый берег. Волны разбивались о скалы, и их шум смешивался с далекими раскатами грома, создавая симфонию хаоса.

— Город на воде, — начал Глеотхайн, попыхивая трубкой и выпуская кольца дыма, которые уносил ветер. — Его настоящее имя — Пустое Море. Но все зовут его просто Водохранилище. Когда-то это был древний акведук, который питал водой целые земли, целые королевства. Но потом пришли строители, перекрыли русло, и на месте старого водоема вырос город. Город, где нет земли.

Он выпустил еще одно кольцо дыма. Ковер чуть качнулся от сильного порыва ветра, заставив нас вцепиться в края.

— По сути, это место преступления и разбоя. Черный рынок, где продают все, от детских душ до древних артефактов. И центр гильдии «Черный павлин».

Я почувствовал, как в груди похолодело. Гильдия. Моя гильдия. Те, кто посадил в меня демона. Те, кто дал мне ложный дом, который оказался клеткой.

— Мы летим в логово зверя, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо, как из могилы.

— Летим, — подтвердил архимаг. Он смотрел вперед, на горизонт, где тучи сходились с морем в бесконечной битве. — Но зверь не знает, что мы идем. Он даже не подозревает, что его собственная метка сбежала.

Хелвард стоял на краю ковра, держась за край, и молчал. Ветер играл с его плащом, и маска из закаленного стекла казалась холодной и отстраненной, как лицо статуи.

— А если нас узнают? — спросил я. — Водохранилище — это их территория. Там каждый камень знает лицо вора.

— Тебя не узнают, — ответил Глеотхайн. — Ты теперь ученик мага из моей башни. У тебя плащ и метка Орлов. А лицо... лицо у тебя новое. Ты уже не просто Халлас Черный Кот. Ты Халлас, ученик архимага, который пришел по делам башни.

Роза сидела на корточках на краю ковра, обхватив колени. Она смотрела на горизонт, и ее голубые глаза казались такими же холодными, как небо, в них отражалась вечность.

— Я тоже не должна привлекать внимание, — сказала она. — Я буду молчать. Или притворюсь глухой.

— У тебя это хорошо получается, — усмехнулся я.

Она бросила на меня взгляд, в котором читалась смесь раздражения и любопытства, как у кошки, которую погладили против шерсти.

— Я не притворяюсь, — сказала она. — Я просто не вижу смысла говорить.

— А я вижу, — я улыбнулся. — Поэтому говорю за двоих.

Хелвард повернулся ко мне. Сквозь маску я чувствовал его прожигающий взгляд, полный предупреждения.