Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 43)

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как слезы жгут глаза, смешиваясь с потом и кровью. — Спасибо, брат.

И я полез дальше. Пальцы в кровь, ногти сломаны, но я не останавливался. Я не мог.

Через несколько часов, показавшихся вечностью, мы добрались до вершины. Я упал на колени, чувствуя, как земля, твердая и холодная, касается моего лица, и тяжело дышал, глотая разреженный горный воздух. Я смотрел на скалы, оставшиеся внизу, на туман, который теперь стелился далеко под нами, и чувствовал, как внутри меня разливается усталая, но сладкая радость. Мы сделали это. Мы прошли путь, который казался невозможным.

Роза подошла ко мне, ее лицо было бледным и уставшим, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня. Она положила руку на мое плечо, и я почувствовал тепло, которое согревало меня изнутри.

— Мы справились, — сказала она, и в ее голосе была усталость, смешанная с гордостью.

— Мы справились, — повторил я, чувствуя, как слова оседают в моей душе, как тепло, которое разгоняет холод.

Я посмотрел вперед, туда, где в клубах тумана угадывались очертания драконьего города — высокие, изящные башни, вырезанные из самого камня, огромные арки, ведущие в неизвестность. Впереди нас ждали испытания, которые могли сломать нас или сделать сильнее.

Но я знал, что мы готовы. Потому что мы были вместе. И потому что Халлас был с нами, даже когда был далеко.

Глава 19: Стены и тени

Стены крепости графа Варша дрожали под ударами тяжелых, окованных железом осадных таранов, и этот гул, глухой и ритмичный, проникал в самую душу, заставляя сердце биться в такт с каждым ударом. Воздух был пропитан запахом серы, горящей смолы, крови и того особенного, металлического привкуса страха, который всегда предшествует падению. Я стоял на зубчатой стене, сжимая в окровавленных перчатках обломок копья — мой собственный альдер сломался час назад, пронзив череп тролля — и смотрел вниз, на бесконечную, кишащую волну тварей, что накатывала на наши укрепления, как море на скалы.

— Слева прорыв! — крикнул кто-то, и я увидел, как тролли, огромные и неуклюжие, начали взбираться по стене, их толстая, каменная кожа не боялась ни стрел, ни копий. Они лезли, как пауки, их тяжелые лапы впивались в камни, оставляя глубокие борозды.

— Лучники, к левой стене! — голос Лавии разнесся над крепостью, звонкий и пронзительный, как удар боевого колокола. Она стояла на самой высокой башне, ее темные волосы развевались на ветру, и в ее руках был длинный, изогнутый лук, каждая стрела которого находила цель с пугающей точностью. — Маги земли, укрепляйте основание! Жрецы Хитхел, заживляйте раненых!

Я видел, как она руководит битвой, как ее голос проникает в самую суть сражения, заставляя солдат действовать с точностью отлаженного механизма. Она была рождена для этого. Для войны. Для командования. И я гордился тем, что стою рядом с ней, что она позволила мне быть частью ее мира.

— Халлас! — крикнула она, заметив меня на стене. — Там, у южной башни, прорыв! Они поднимаются по трупам своих же! Останови их!

Я рванул к южной стене, не разбирая дороги, перепрыгивая через раненых и убитых, через обломки камней и оружия. Когти альдера, единственное оружие, что у меня осталось, впивались в камни, давая мне устойчивость и скорость. Демоны уже лезли на стену — гоблины с желтыми, хищными клыками, тролли с тяжелыми дубинами, огромные, покрытые чешуей звери с шестью конечностями, на которых сидели всадники, укутанные в темные, рваные ткани. Те самые существа, похожие на Адерье, но дикие, первобытные, лишенные разума. Их шесть рук сжимали мечи, копья и тяжелые, звенящие цепи, и они рубили наших солдат, как траву, без жалости, без остановки.

Я врезался в толпу тварей, разрывая их своими когтями. Один удар — голова гоблина отделилась от тела и покатилась по камням. Второй — когти вспороли горло тролля, и черная, густая кровь хлынула на мои руки. Третий — я увернулся от копья и вонзил когти в грудь всадника, сбрасывая его с седла. Кровь заливала мои перчатки, делая их скользкими, но я не останавливался.

— Держаться! — крикнул я, и мой голос сорвался от напряжения. — Не дайте им пройти! Держите строй!

Наши солдаты сражались отчаянно. Паладины в серебряных, сияющих доспехах стояли стеной, их мечи сверкали в полумраке, сжигая демонов священным огнем, и каждый их удар был благословением. Маги земли поднимали тяжелые, каменные барьеры, закрывая проломы и обрушивая стены на головы врагов. Жрецы Хитхел читали молитвы, и их руки, воздетые к небу, светились мягким, золотистым светом, заживляя раны и возвращая силы уставшим воинам.

Где-то в центре битвы я увидел Варша. Он сражался, как бешеный, его рапира танцевала в воздухе, сверкая, как молния, и каждый его удар находил цель с хирургической точностью. Он был спокоен и смертоносен, как сама смерть, и враги падали перед ним, как скошенная трава.

— Держать строй! — крикнул он, отрубая голову очередному троллю. — Они устают! Мы не дадим им пройти!

Но я знал, что это неправда. Они не уставали. Они шли волна за волной, бесконечно, и каждая волна была сильнее предыдущей, отчаяннее.

Я отступил к башне, где стояла Лавия. Ее лук уже опустился, и она смотрела на поле боя, на бесконечную, кишащую массу врагов. Ее лицо было спокойным, но я видел, как ее руки дрожат, как пальцы сжимают лук с такой силой, что побелели суставы.

— Их слишком много, — сказала она, и в ее голосе, обычно таком твердом, послышалась усталость, которую она не могла скрыть. — Мы не сможем держаться долго. Нам нужны подкрепления.

— Мы должны, — ответил я, подходя к ней и кладя руку на ее плечо, чувствуя, как она дрожит. — Мы не можем отступить. Если мы падем, враг выйдет на равнины. Они сожгут все.

— Я знаю, — сказала она, и в ее глазах, сапфировых и глубоких, зажглась та стальная, несгибаемая решимость, которую я так любил в ней. — Поэтому я пошлю вестников в другие крепости. Нам нужна помощь, Халлас. Любая помощь.

Она повернулась к посыльному, который стоял рядом, бледный и дрожащий.

— Передай королю: мы держимся, но нужны подкрепления. Если мы падем, враг выйдет на равнины. Скажи ему, что мы продержимся столько, сколько сможем, но время уходит.

Посыльный кивнул, его лицо было серьезным, и исчез в клубах дыма и пыли.

Тем временем, в черных, пропитанных холодом шатрах за армией демонов, царила звенящая, пугающая тишина. Королева Демонов, Рува Вайте, сидела на троне из черного, вечного льда, и ее золотые глаза, горящие, как два солнца в пустоте, смотрели на карту, что пульсировала перед ней на жидком кристалле. Вокруг нее стояли ее генералы — черные рыцари в тяжелой, обсидиановой броне, маги, чьи лица были скрыты глубокими капюшонами, и древние существа, чьи имена были забыты даже богами, чьи формы были слишком чудовищными, чтобы их можно было описать.

— Они держатся, — сказал один из генералов, и его голос был глухим, как звук из глубины могилы, как скрежет камня о камень. — Южане сильны. Их вера дает им силы.

— Они сильны, но они устают, — ответила Рува, и в ее голосе была странная, почти материнская печаль, которая пугала больше, чем любой гнев. — Они сражаются за то, во что верят. За свои семьи, за свои дома, за своих богов. И это делает их опасными.

Она поднялась с трона, и ее движение было плавным, текучим, как вода. Она подошла к карте, и ее бледные, длинные пальцы коснулись крепости Варша, и я почувствовал, как холод исходит от ее прикосновения, проникает сквозь кристалл, сквозь расстояние.

— Но даже вера не спасет их, — сказала она, и ее голос стал тверже. — Они не знают, что мы только начали. Что все их победы — лишь прелюдия.

Она повернулась к своим генералам, и в ее глазах зажглась та холодная, страшная искра, которая заставляла падать на колени даже самых древних демонов.

— Приготовьте вторую волну, — сказала она. — И пусть они увидят, что значит противостоять тьме. Пусть увидят, что такое настоящий страх.

На стенах крепости я чувствовал, как силы покидают меня, как усталость застилает глаза, как руки начинают дрожать. Лавия стояла рядом, и я видел, как она устала, как ее плечи опускаются, но она не сдавалась. Она стояла, как скала, как символ надежды для всех нас.

— Держись, — сказал я, и мой голос был тих, но тверд. — Мы продержимся. Мы не дадим им пройти.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах, сапфировых и усталых, зажглась искра надежды.

— Мы продержимся, — повторила она.

И мы продолжали сражаться. За себя. За друг друга. За мир, который мог быть спасен.

Глава 20: Клинки прошлого

Крепость стонала. Стены трещали под чудовищным напором осадных орудий, маги земли падали от истощения один за другим, их лица были бледны, как у мертвецов, жрецы Хитхел уже не успевали заживлять раны — слишком много было раненых, слишком много мертвых, слишком много боли. Воздух звенел от криков, лязга металла, воя демонов и стона умирающих. Твари лезли на стены, как муравьи на падаль, и каждый раз, когда мы сбрасывали одну волну, на ее место приходила другая, более многочисленная, более отчаянная.

Лавия стояла на башне, и я видел, как ее плечи опускаются, как в ее глазах, сапфировых и глубоких, появляется то, чего я никогда не видел раньше. Отчаяние. Чистое, холодное, всепоглощающее отчаяние.