Александра Ушакова – Кровь и Корона (страница 39)

Она поцеловала меня. Это был легкий, почти невесомый поцелуй, но он обжег меня, как пламя, проник в самую душу, согревая все, что было холодного и пустого внутри. Я чувствовал, как в моей груди зарождается что-то новое, что-то, чего я никогда не знал раньше. Надежда. Счастье. Любовь.

— Я буду с тобой, — прошептала она, отстраняясь, и ее глаза встретились с моими. — Всегда.

За сотни миль от нас, в каменной башне Глеотхайна, среди книг и магических артефактов, Хелвард сидел у высокого, стрельчатого окна, глядя на ночной, засыпающий город. Он чувствовал, как через клятву, связывающую его с Халласом, к нему приходит странное, теплое, почти забытое чувство. Оно было смешанным — радость, страх, надежда, любовь — и оно переполняло его, заставляя сердце биться быстрее. Он закрыл глаза, пытаясь понять, что это, откуда оно пришло, и в темноте своего сознания он увидел его — Халласа, стоящего на коленях перед девушкой с сапфировыми глазами.

— Он дал клятву, — прошептал Хелвард, и его голос прозвучал тихо и удивленно. — Он дал клятву ей. Он любит ее.

Роза подошла к нему бесшумно, как тень. Она держала в руках две глиняные кружки с горячим, травяным чаем, от которого поднимался пар, и протянула одну Хелварду.

— Ты чувствуешь его? — спросила она, садясь рядом на широкий, каменный подоконник. Ее голос был тих, но в нем слышалась та особая, понимающая мягкость, которую она редко позволяла себе.

— Да, — ответил Хелвард, принимая кружку и ощущая, как тепло разливается по пальцам. — Он счастлив. Но он боится. Он боится потерять ее. Боится, что тьма отнимет у него это счастье.

— А ты? — спросила Роза, и в ее голосе появилась та особенная, проникновенная нота, которую она прятала под маской воина. — Ты тоже боишься?

Хелвард помолчал. Он смотрел на город, на огни, мерцающие внизу, на далекие звезды, холодные и равнодушные. Затем медленно кивнул.

— Я боюсь, — признался он, и слова дались ему с трудом, как будто он выдавал самую большую тайну. — Я боюсь, что мы не успеем. Что тьма окажется сильнее нас, несмотря на все наши усилия. Я боюсь, что потеряю вас. Всех. Халласа, тебя, Глеотхайна, Рикуса, всех, кто стал мне близок. Я боюсь, что корона никогда не будет найдена, и что мир, который мы пытаемся спасти, все равно погибнет.

Роза взяла его руку. Ее пальцы были теплыми, и Хелвард почувствовал, как это тепло проникает в его душу, разгоняя холод страха и сомнений.

— Мы справимся, — сказала она, и в ее голосе была та уверенность, которую он так искал в себе и не находил. — Мы всегда справлялись, Хелвард. Мы прошли через ад, через демонов, через древние руины. Мы собрали героев, которые не верили в себя. Мы сражались с тенью императора. Мы не сдавались, когда все было против нас. Мы справимся и сейчас.

Хелвард смотрел на нее. В свете свечей ее лицо, обычно такое холодное и непроницаемое, казалось мягким, почти уютным, как дом, в который всегда хочется вернуться, как тепло, которое согревает в самую лютую стужу.

— Как ты можешь быть так уверена? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Потому что я верю в нас, — ответила Роза, и ее голос был тверд, как сталь. — Я верю в тебя. Я верю в Халласа. Я верю в Глеотхайна. Я верю в каждого из нас. Мы — команда, Хелвард. Мы — семья. И мы сможем победить тьму.

Она сжала его руку, и он почувствовал, как страх начинает отступать, уступая место надежде.

— Мы справимся, — повторила она. — Я обещаю.

Хелвард кивнул, и в его глазах, все еще влажных от непролитых слез, зажглась искра надежды.

— Мы справимся, — сказал он.

Они сидели у окна, глядя на звезды, и чувствовали, как их связь становится крепче, как их клятва становится прочнее любого камня. Это было начало новой главы — главы, в которой они будут сражаться вместе, плечом к плечу. Главы, в которой они победят.

На рассвете армия выступила к крепости графа Варша. Я скакал рядом с Лавией, и я чувствовал, как ее присутствие, ее близость дает мне силы, которых у меня, казалось, уже не осталось. Впереди нас ждала новая битва, новая тьма. Но я знал, что мы готовы. Я знал, что мы сильны.

— Ты готов? — спросила она, глядя на меня поверх лошадиной гривы, и в ее сапфировых глазах плясали отблески утреннего солнца.

— Всегда, — ответил я, и в этом слове была вся моя жизнь, все мое прошлое и все мое будущее.

Мы скакали вперед, к новой битве, к новой надежде. И я знал, что мы победим. Потому что мы были вместе. Потому что мы были едины.

Глава 15: Ставки драконов

Северные скалы, острые и черные, возвышались над миром, как клыки исполинского, древнего зверя, вгрызающегося в само небо. Здесь, на самой вершине, где ветер выл так громко и пронзительно, что заглушал даже мысли, драконы собирались на свой великий, тайный совет. Они не любили собираться вместе все — слишком разные, слишком гордые, слишком древние, чтобы терпеть присутствие друг друга дольше необходимого. Каждый из них был как отдельная стихия, как отдельный мир, и их единство было хрупким, как лед на весеннем солнце. Но сейчас настал тот редкий, исключительный момент, когда даже эти бессмертные, могущественные существа чувствовали — мир стоит на грани, и от их решения зависит его судьба.

Перед ними, на вершине самой высокой скалы, лежал стол, вырезанный из цельного куска горного хрусталя, прозрачного и чистого, как слеза древнего бога. В его глубине, как в застывшей, вечной воде, пульсировала проекция мира — живая, дышащая, меняющаяся в реальном времени. Сотни огоньков — армии, города, отряды героев, караваны, корабли — двигались по карте, как фигуры на гигантской, невидимой доске для игры, и каждый огонек был чьей-то жизнью, чьей-то судьбой, чьим-то выбором.

Факлат, дракон огня, сидел во главе стола. Его человеческая форма была величественной и пугающей — высокий, статный мужчина с длинными, медными, как расплавленная медь, волосами и золотыми глазами, в которых, казалось, плясало вечное, неугасимое пламя. Он смотрел на проекцию с мрачной, тяжелой задумчивостью, и в его взгляде читалась вековая усталость.

— Они идут к нам, — сказал он, и его голос был подобен рокоту далекого вулкана, низкому и мощному. — Архимаг и его герои. Они хотят пройти испытания, получить благословение и найти корону.

— Глупцы, — усмехнулся дракон воздуха, чей облик был текучим, почти призрачным, сотканным из серебристого, переливающегося тумана. Его голос был похож на шелест ветра в листве, на свист далекой бури. — Они думают, что мы дадим им благословение просто так, как подаяние нищему. Они не понимают, что корона — это не дар. Это проклятие, которое они сами на себя навлекут.

— Не суди их так сурово, Вентур, — возразила драконица воды, и ее голос был мягок и текуч, как сама вода, как шепот ручья. Ее облик был плавным, переливающимся, как поверхность океана в лунном свете. — Они пытаются спасти свой мир, свой народ, свои семьи. Это достойно уважения.

— Достойно уважения? — переспросил дракон земли, и его голос был тяжелым, как каменная глыба, как грохот обвала. — Они убивают друг друга тысячелетиями. Они уничтожают леса, отравляют реки, сжигают поля, выкапывают из недр то, что должно было остаться нетронутым. И теперь они хотят, чтобы мы спасли их от тьмы, которую они сами создали, которую они сами взрастили?

— Ты говоришь так, будто сам не наблюдал за ними все эти века, — сказал Факлат, и его глаза, золотые и глубокие, сверкнули, как два солнца. — Мы все наблюдаем. Мы все делаем ставки. Мы все решаем, на чьей стороне встать, когда придет время.

Он провел рукой над столом, и проекция изменилась, отдалилась, показывая две огромные армии, движущиеся по разным направлениям. Одна, маленькая и уязвимая, двигалась к драконьим горам — отряд героев, возглавляемый Глеотхайном. Другая, огромная и темная, как сама ночь, надвигалась на крепость графа Варша.

— Южане, — сказал Факлат, указывая на отряд героев. — Архимаг, его ученики, пятеро избранных. Они идут за короной, чтобы остановить тьму. Они рискуют всем.

Он перевел взгляд на северную армию, где черные, полотняные знамена Королевы Демонов развевались над легионами тварей, как траурные ленты.

— А здесь — те, кто хочет уничтожить этот мир. Или, по крайней мере, переделать его по своему образу и подобию.

— Кто победит? — спросил молодой дракон, сидящий в конце стола. Его чешуя, еще не успевшая приобрести постоянный цвет, переливалась всеми оттенками радуги, как перламутр. — Люди или демоны?

Факлат усмехнулся, и его улыбка была холодной, как лед, как пламя, застывшее в вечности.

— Мы не знаем, — сказал он, и его голос был пуст. — Именно поэтому мы здесь. Мы наблюдаем. Мы делаем ставки. Боги, наши древние создатели и повелители, запрещают нам вмешиваться напрямую, но они не запрещают нам смотреть. И делать выбор.

— Им нужна корона, — сказал дракон земли. — Если они получат ее, они попросят у богов желание. Что, если они пожелают уничтожить драконов? Стереть нас с лица земли, как мы стерли их империи?

— Тогда мы вмешаемся, — ответил Факлат, и в его голосе зазвенела сталь. — Тогда мы напомним им, кто на самом деле хозяева этого мира. Но пока — мы будем наблюдать. Мы будем ждать.

Он посмотрел на проекцию, где отряд архимага, маленький и уязвимый, пробивался через демонические земли, через горы и пропасти, через тьму, которая сгущалась вокруг них, как кровь вокруг раны.